Возвращение на Γаэру прошло как в тумане. Меня довез один из скоростных джетов илонесской армады,и полет я запомнила едва ли, потому что подготовку к предстоящим операциям на мозге начали сразу,так что большую часть пути я провела в медотсеке, под капельницами, на успокоительных и препаратах подавляющих иммунную систему. Но спать удавалось только там.

А едва я приходила в свою каюту, сон приходить отказывался напрочь. И сидела все условные ночи напролет, обняв колени, прижавшись спиной к холодной стали и вспоминая, вспоминая, вспоминая… Как часто мы начинаем ценить лучшие моменты жизни лишь только потеряв их. Наши совместные с Сатардом завтраки и ужины, ночи, в которые он был рядом, просто чтобы я могла спать, полет на флайте, который я раскурочила ко всем дерсенгам, но при этом не боялась ни капли – знала что Тень поддержит, подхватит, возьмет управление на себя в крайнем случае… Базарный день и кольцo, напоминающее мне его глаза, которое так и осталось в доме Арнара…

Я влюбилась. И я любила. Любила настолько сильно, что ощущала себя предательницей именно сейчас, возвращаясь на Гаэру, а не тогда, когда согласилась на его «сделку». Εдинственным, что хоть как-то успокаивало, было, сообщение адмирала Вейнера, что Саттард жив и невредим. И вот когда пожавший мне руку на прощание адмирал это сказал, я все-таки поняла, за что его любят подчиненные - за человечность.