13

Генеральный вернулся через полтора часа. Полтора часа! Как можно так долго обедать?!

В общем, моя ревность продолжала цвести и пахнуть. Я мрачно смотрела на счастливое лицо босса и думала о том, как несправедлива жизнь.

Так что этим вечером я была надутой и сердитой и пыталась проанализировать свое поведение. Почему я вообще думаю об этом мужике, а? Что это за стокгольмский синдром такой?!

Меня тянуло к Юрьевскому. Глупо и совершенно необоснованно, но тянуло. Здравый смысл подсказывал, что добром это не кончится, но кто и когда слушает свой здравый смысл?..

В пятницу я не видела генерального почти весь день. Специально высматривала, да.

Он явился только в четыре дня, уставший – явно после каких-то встреч. Прошёл к себе в кабинет и затих там.

А вечером я решила не засиживаться и пойти домой в шесть вечера. Всё же пятница, впереди выходные… Нет, бухать я больше не собиралась. Я просто хотела выспаться. И, наверное, посмотреть ещё одну мелодраму.

Я так задумалась о своей несчастной доле, что совершенно забыла про гололёд. Хожу я всегда быстро, бывает даже, что слишком быстро… Наверное, поэтому меня и занесло на очередном повороте.

Взвизгнув, я позорно брякнулась на асфальт. В щиколотке правой ноги что-то неприятно щёлкнуло.

Больно!

– Света! – раздался надо мной озабоченный голос Юрьевского. – Вы не ушиблись?

– Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебя, красная, – пробурчала я, пытаясь подняться. – Дурацкий вопрос, Максим Иванович.

Он наклонился, подхватил меня под мышки и поставил на ноги. Я запыхтела от боли, когда наступила на правую ногу.

– Что, неужели сломали? – генеральный наклонился и стал расстегивать молнию на моём сапоге, в процессе ещё и прощупывая щиколотку.

– Перестаньте! – я попыталась выдернуть ногу из его рук. – Только хуже сделаете! Вы же наверняка в этом ни хрена не разбираетесь!

– Разбираюсь, – ответил Юрьевский бесстрастно. – На перелом не похоже, но думаю, надо вас отвезти в травмпункт.

– Сама доберусь, – возразила я, но он даже слушать не стал. Подхватил меня на руки, как будто я вообще ничего не весила, и понёс к своей машине.

– А сапог, сапог-то! – забеспокоилась я, озираясь по сторонам.

– Здесь ваш сапог. Не переживайте, без обуви не останетесь.

Он усадил меня на переднее сиденье, отдал мне сапог. Забрался на водительское место и завёл машину.

– Вы прям терминатор, – буркнула я, когда генеральный выруливал с парковки. – Так легко меня подняли и дотащили…

– Вы лёгкая. – Он немного помолчал, а потом вдруг усмехнулся и добавил: – С вашим телосложением особенно хорошо заниматься сексом на весу.

Я фыркнула.

– Где бы что ни говорили – все одно сведет на баб! – процитировала я своего любимого Леонида Филатова. – Хотя в вашем случае не столько на баб, сколько на секс.

– Есть такое.

– Может, вам каких-нибудь витаминов не хватает? Или, наоборот, спермотоксикоз?

Юрьевский покосился на меня немного иронично.

– Договоритесь, Света.

– С кем?

– Со мной. Знаете, никогда не поздно помочь мне избавиться от спермотоксикоза… Хотите? Это легко устроить.

– Нет, – ответила я, пожалуй, чересчур поспешно, и генеральный хмыкнул. – Без меня, пожалуйста.

– Без вас, значит. Предлагаете заниматься рукоблудием?

Я кашлянула.

– Зачем же? Вокруг полно женщин. Вот Вика, к примеру. Она по вам давно вздыхает.

– Прекрасная идея – трахать собственную секретаршу.

– А что? Совместите приятное с полезным.

– И чем же это полезно?

– Избавлением от спермотоксикоза.

– Тогда спермотоксикоз будет уже у Вики, – просветил меня Юрьевский. – Он, знаете ли, передаётся половым путём. И действует в первую очередь на мозг. Мне совершенно не нужен секретарь, который будет путать документы и время встреч.

Интересно, его вообще возможно смутить? Хотя бы чем-то?

Кажется, нет.

– А менеджер, который протрахает выгодный контракт с американцами, значит, вам нужен?

Генеральный на секунду застыл, словно пытаясь осознать сказанное.

– Уели, – рассмеялся в конце концов. – Действительно – уели. Мои вам аплодисменты.

– Как поведёшься с вами – научишься говорить всякие пошлости, – ответила я голосом Карлсона. – Боюсь представить, каких детей вы можете воспитать.

Юрьевский вдруг напрягся и замолчал. Да так мрачно, словно я сказала нечто чудовищное.

И я тоже больше не произнесла ни слова, потому что не знала, как у него спросить, в чём дело. Да и стоит ли спрашивать?

У меня ведь и своих тараканов полно. Зачем мне чужие?‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍