16

Плакала я недолго. Растерев слёзы по щекам, встала с пола и направилась в ванную. Скинула с себя всю одежду, залезла под душ и врубила ледяную воду.

Не знаю, сколько я так стояла. Когда зубы начали отстукивать барабанную дробь, я выключила кран – и почти сразу услышала, что в дверь кто-то истошно звонит.

Сашка? Если это она, не открою.

Я накинула на мокрое голое тело халат, вышла из ванной и, подойдя к входной двери, заглянула в глазок.

Юрьевский?!

– И чего вам тут надо?! – завопила я, распахивая дверь. Зубы сразу застучали ещё сильнее – в подъезде не май месяц…

Генеральный оглядел меня с ног до головы, нахмурился и спросил:

– Вы в прорубь, что ли, ныряли?

– Почти, – процедила я, пытаясь закрыть дверь, но он не дал.

Вошёл в мою квартиру, как хозяин положения, осмотрелся.

– Чего вам тут надо-то?! – спросила я, но дверь всё же закрыла – заледенею же. Да ещё и с волос нещадно текло – халат со спины уже весь промок…

– Чаю хочу, – заявил Юрьевский нагло, и я сощурилась.

– Ах, чаю?! Ну пойдёмте, будет вам… чай.

Я метнулась на кухню, генеральный пошёл за мной. Добравшись до стола, я схватила Сашкину чашку, развернулась и швырнула её – вместе с чаем – прямо Юрьевскому в голову.

Он пригнулся, и чашка смачно впечаталась в стену. Разбилась и разлетелась на сотни осколков, а чай… чай вылился ещё в процессе полёта. И на меня, и на пол, и на босса.

– Добавки?! – завопила я, схватила вторую кружку – со своим недопитым чаем – и опять зашвырнула в генерального.

Но вновь не попала… у него оказалась хорошая реакция.

А у меня кончились кружки.

Юрьевский, мрачно покосившись на залитый чаем и засыпанный фарфоровыми осколками пол, сделал шаг вперёд и попытался схватить меня за плечи, но я отпрыгнула в сторону – и зашипела, наткнувшись на столешницу.

– Света, – генеральный всё же смог вцепиться в мои плечи, – что вы, мать вашу, тут устроили?

– Чего хочу, то и строю! – заявила я дрожащим от сдерживаемых слёз голосом. – Не ваше, бл**, дело! Мои кружки, мой чай! Хочу – пить буду, хочу – швыряться!

Юрьевский смотрел на меня каким-то очень странным взглядом, от которого почему-то было неловко и хотелось кричать ещё сильнее.

– Вы только чай пить будете, Света? – спросил он вкрадчивым голосом. – Или чего покрепче?

– А вам какая разница?

– Мне? Никакой.

– Тогда какого хрена вы здесь делаете?

– Понятия не имею.

Я задумалась, и генеральный словно решил воспользоваться моим замешательством. Он вдруг дёрнул за пояс халата – и я даже охнуть не успела, как Юрьевский сбросил с меня эту единственную вещь.

– Вы… – я только начала говорить, но задохнулась, потому что обе ладони он положил мне на грудь, сжал соски и потянул… сильно. Почти больно… Но по телу от этой наглости и резкости, от чернеющего взгляда мужчины и неласковых движений его пальцев мгновенно покатилась горячая, жадная волна возбуждения, превращая меня в пылающий, скулящий комок нервов. Я застонала, закусив губу от боли и удовольствия, а между ног моментально запульсировало и стало очень влажно.

Я выгнулась, то ли стремясь уйти от его жестких рук, то ли прижаться к нему, прошептала что-то невнятное, а он всё продолжал грубо мять мою грудь, сжимать соски… И всматривался в глаза, словно проверяя меня и ожидая, когда я оттолкну. Не дождался. Мне так нужно было его почувствовать, что болезненность только усиливала возбуждение. Юрьевский прерывисто выдохнул, схватил меня за затылок, а второй рукой проник между моих ног и коснулся пальцем клитора… Я задрожала от желания, а он сжал его так резко и сильно, что в глазах потемнело. Я вскрикнула, схватилась руками за плечи босса, опустив голову на его грудь.

– Трахнуть тебя? – сказал Юрьевский спокойно, наклонившись к моему уху. – Хочешь?

– Да, – выдохнула я, и он вдруг перестал мучить меня внизу – поднял руку и вновь схватился за грудь обеими ладонями. Да так сильно, что я сразу поняла – синяки останутся…

– Ты уже поняла, как я обращаюсь со своими женщинами, Света. Я буду груб. Ты действительно хочешь?

Я усмехнулась и посмотрела в его потемневшие глаза.

– Да мне сейчас насрать на это. Я не желаю чувствовать. Вообще. Больше никогда. Просто… трахни меня.

– Хорошо, – ответил Юрьевский, отпустил мою грудь, подхватил под бёдра – и понёс в комнату.

На меня напал полнейший эмоциональный ступор. Я будто бы со стороны наблюдала, как он кладёт меня на диван – на тот самый диван, где Андрей изменял мне с Сашей – как расстегивает штаны и спускает их вместе с трусами. На одну секунду меня кольнуло удивлением, когда я увидела большой – нет, просто огромный – член Юрьевского, но потом и это удивление куда-то ушло.

– У меня нет презерватива, – сказал он странно напряжённым голосом. – Но…

– Плевать, – перебила его я. – Я не могу иметь детей. И никаких болезней у меня нет. Если у тебя тоже – забудь об этой проблеме.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Генеральный несколько секунд нависал надо мной, словно раздумывая, поверить или нет.

Поверил. Развёл мне ноги в стороны – и вонзился так резко, что у меня слёзы из глаз брызнули.

Внутри моментально стало горячо и больно. Как он вообще поместился там весь?..

– Ты огромный… Я в прошлый раз не поняла…

– Пьяная была. Расслабилась. – Юрьевский толкнулся ещё дальше, и я застонала. – Зря сдерживаешься. Я люблю, когда кричат.

– А ещё… что… ты любишь? – я едва выдавила из себя этот вопрос, потому что он начал двигаться. И как всегда – сразу на полной скорости.

– Я покажу. Попозже.

У меня буквально искры из глаз сыпались, настолько тесно и жарко было внизу живота от его движений. И удержаться от криков и стонов оказалось невозможно. Особенно когда Юрьевский вновь начал сжимать мне грудь…

Никогда в жизни я не царапала спину своему мужу. Но с ним я и не орала так громко…

– Какая ты кошечка, – засмеялся генеральный, когда я впилась ногтями ему в спину под рубашкой. – Пожалуй, стоит тебя перевернуть…

Юрьевский вышел из меня на несколько секунд, потом подхватил и перевернул, поставил на колени – и вновь ворвался в моё лоно одним стремительным движением. Да так глубоко, что мне показалось – сейчас он выйдет из меня где-то в районе пупка…

Я не могла больше царапать его спину – поэтому вцепилась в обивку дивана. И продолжала кричать… и ловила одну горячую волну удовольствия за другой, пока окончательно не свалилась без сил на диван. Тогда Юрьевский, хрипло застонав, сделал несколько быстрых диких движений – и тоже свалился, вжимая меня в себя и кончая где-то глубоко внутри…

– Кайф, – прошептал он, поглаживая мои ягодицы. – Чуть в космос не улетел.

– А я улетела, – пробурчала я, закрывая глаза. – Не прерывай, пожалуйста, мой полёт.

– Не буду, – хмыкнул он, кажется, и не собираясь покидать моё тело. – Ты сказала правду про детей?

– Угу. Лечилась, лечилась, так и не вылечилась.

Юрьевский помолчал.

– Света… у тебя еда есть?

– Какая еда?

– Обычная.

– Угу. И коньяк есть.

– Коньяка не надо, а вот просто пожрать я бы не отказался.

Я подумала, зевнула и ответила:

– Иди в жопу. Я ещё в космосе.

Ответ этого негодяя я уже не расслышала. Отрубилась.