38

Перед тем, как отправиться в ванную, я потребовала у Макса тапочки. В колготках по кафелю ходить можно – неприятно, но можно, – а вот босиком совсем противно, да и грохнуться недолго.

В качестве ночнушки он предложил мне свою рубашку, но я отказалась.

– Там же пуговицы. Они будут врезаться в моё нежное тельце, как горошина в принцессу. Так что придётся тебе терпеть рядом с собой до безобразия голую женщину.

– Переживу как-нибудь, – фыркнул Макс, а я засмеялась, вспомнив вдруг, как он говорил то же самое, когда я не хотела открывать ему дверь после своей грандиозной попойки.

Я так и вышла из ванной – в одних только тапках. Юрьевский внимательно посмотрел на меня, но вместо того, чтобы возбудиться, вдруг нахмурился.

– Это что у тебя такое? – он подошёл ближе и стал разглядывать мою грудь. Надо же, углядел… А в спальне-то полумрак, я думала, не рассмотрит… Надо было всё же попросить рубашку. – Синяки?

– Ерунда, – ответила я, пытаясь прикрыться, но Макс не дал. Осторожно отвёл мои руки в стороны, потом перевернул спиной к себе, внимательно изучил попу и бёдра...

Я прекрасно знала, что он там увидит. У меня всегда была нежная кожа, а если учесть, как он мощно меня лапал во время секса… Синяки были неизбежны. Просто в прошлый раз он не успел их разглядеть – сбежал.

– Это что же – я? – спросил Макс тихо, осторожно проводя кончиками пальцев по особенно заметному синяку на груди.

– Не переживай, совсем не больно. Пройдёт.

Он вздохнул, покачал головой.

– Я дебил.

– Да нет, – я засмеялась. – Это я просто нежная очень. Пройдёт, – повторила я ещё раз.

Макс не ответил, молча отправился в ванную – умываться перед сном. А я, постояв несколько секунд в нерешительности перед большой и незнакомой кроватью, скинула тапочки и нырнула внутрь.

Бельё было свежим и пахло соответствующе, как положено любому свежестиранному белью. Даже жаль – мне хотелось ощутить запах Макса…

Ну, ничего. Сейчас он вернётся – и понюхаю его самого.

Сама кровать была гораздо мягче нашей с Андреем, и шире. Интересно, зачем Юрьевскому такая широкая кровать, если он живёт один? Девочек сюда водит?

Меня кольнуло глупой ревностью, а потом стало до ужаса смешно.

Никого он не водит, Светка. Ты же понимаешь…

Вода в ванной перестала литься, а через пару секунд я увидела в дверях силуэт Макса.

Юрьевский подошёл к напольной лампе, что стояла возле кровати, выключил её и залез под одеяло.

– Спишь? – спросил негромко, и его дыхание, пахнущее мятой, коснулось моей щеки.

– Нет.

А в следующее мгновение я почувствовала себя такой счастливой, что едва не умерла.

Макс поцеловал меня. Сам. Сначала очень мягко, почти нерешительно, а потом глубже и горячее…

Воспользовавшись случаем, я обвила его руками и ногами, прижалась всем телом, ощущая удивительное тепло, которое укутывало меня, словно мягкое одеяло. Вот только это тепло было не снаружи, а внутри.

– Светик, – прошептал Макс, на секунду отстраняясь, – скажи, если будет больно, хорошо?

– Хорошо, – я слегка забеспокоилась. Синяки только почти перестали болеть…

Но оказалось, что Юрьевский не собирается делать всё то, что он обычно творил с моим телом. Спустившись ниже, Макс начал осторожно и очень легко целовать меня в шею, потом осыпал невесомыми поцелуями грудь, лизнул оба соска…

Я нетерпеливо поёрзала, повздыхала. Надо же, я умудрилась привыкнуть к бешеному темпу секса, и малейшее промедление теперь вызывало у меня ощущение сосущей пустоты между ног.

А Макс между тем гладил ладонями мой живот, целовал его, спускаясь к бёдрам… и когда дыхание мужчины коснулось моего лона, я протяжно застонала, стараясь раскрыться как можно сильнее…

Горячий язык скользил по моей коже, уже влажной от возбуждения, ласкал клитор, проникал внутрь меня. Нежно, безумно нежно, и так неторопливо…

Я горела в огне, ничего не соображая, только впивалась пальцами в простынь, громко вздыхала, стонала и повторяла его имя.

– Ма-а-акс…

Но он по-прежнему не торопился, доводя меня до исступления только одним своим языком и ладонями, легко касающимися бёдер.

В какой-то момент мне показалось, что я лечу. Лечу по небу, а вокруг – одни только звёзды, которые горят и взрываются вокруг и внутри меня…

– Ма-а-акс…

Он наконец-то приподнялся, лёг сверху – и начал медленное погружение, настолько медленное, что я нетерпеливо подалась вперёд и охнула, когда почувствовала его на полную глубину.

Но Макс удивил меня и дальше… Он поднял руки, обхватил ладонями моё лицо, погладил по щекам, заглянул в глаза – мне почудился в них какой-то немой вопрос – а потом опять поцеловал.

И одновременно задвигался.

Это было потрясающе. Ничего особенного – медленные тягучие движения внутри меня и требовательные мужские губы на моих губах – но я сходила с ума от наслаждения.‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Потому что Макс впервые не трахал меня. Нет. Он занимался со мной любовью. Впервые…

Впервые он поминутно, отрываясь от моих губ, смотрел мне в глаза. В эти мгновения он ускорял движения, хрипло дыша и глядя на меня, словно изучая реакцию. А потом вновь наклонялся – и целовал… И стонал в унисон со мной, и ласково гладил мои бёдра, и легко сжимал ладони…

И пика наслаждения мы на этот раз достигли одновременно… впервые.

А после уснули, так и не сказав друг другу ни слова. Не знаю, почему молчал Макс, а я просто боялась, что если открою рот – выдам то единственное, что вертелось на языке последние несколько часов.

Люблю.