42

Спали мы в ту ночь, как убитые. При этом Макс не отодвинулся на другой конец постели, как раньше, а обнял и уткнулся мне в плечо.

И даже поцеловал. Что ещё нужно для счастья глупой Свете?

Проснулась я, конечно, первой. Я всегда просыпаюсь первой – натура у меня скорее жаворонковая, нежели совиная. Когда в моей жизни был Андрей, я вставала и начинала готовить завтрак, а потом шла его будить. Но теперь, лежа рядом с Максом, я совершенно не хотела вставать.

Смотрела на его расслабленное, как у всех спящих, лицо, и думала.

Как так получилось, что я ощущаю к нему почти безграничную нежность? Она переполняет меня, и кажется, скоро начнёт переливаться через край.

Юрьевский вдруг открыл глаза, улыбнулся, зевнул и спросил:

– Ты чего не спишь, Светик? Ещё даже Жулька спит, а ты нет.

– Думаю, – прошептала я, протянула руку и коснулась кончиками пальцев седой пряди в волосах Макса. – Я шесть лет работала рядом с тобой, представляешь? Шесть лет… Видела тебя пять дней в неделю… И не замечала… Как же так?

Макс перехватил мою ладонь, поцеловал – стало немного щекотно – и ответил:

– Что тут удивительного? Мы же не общались и не пересекались практически.

– Всё равно… – Я помотала головой. – И если бы не предательство Андрея и Саши, я бы так и не узнала, какой ты. Так бы и продолжала просто… ходить рядом. И знаешь, что?

– Что?

– Только не сердись. Я рада, что так случилось. Что они меня предали. Рада, что узнала тебя.

– Светик…

– Нет-нет, – я придвинулась ближе, обняла Макса крепко-крепко, поцеловала в упрямо сжатые губы, – не говори ничего. Не говори. Позволь просто быть с тобой. Надоем – скажешь, и я уйду. А пока просто… позволь…

Меня никогда так не целовали. С каким-то отчаянием, словно в последний раз, и в то же время – с дикой надеждой и безумной страстью.

Бедный мой Макс…

Он зацеловал меня почти до потери сознания, а потом положил на себя сверху и обнял.

– Давай ещё поспим. У меня есть полчаса до выгула Жульки, – вздохнул, погладив меня по спине.

– Полчаса – это душу травить. Только заснёшь, и бац – будильник. Ты, кстати, новый телефон собираешься покупать?

– Да надо бы… – опять вздохнул Макс. – А то в понедельник коллапс начнётся. Поможешь мне выбрать?

– Я в мобильниках не секу совершенно. Звонит – и ладно.

Рука Юрьевского сползла ниже и начала поглаживать мою попу. Вот неугомонный! Как магнитом она его притягивает.

– Ты очень испугалась, когда я его об стену швырнул?

– Нет, не очень. Ты же не в меня швырнул.

– А мог бы…

– Нет, не мог. – Я улыбнулась и подвинула ногу, чтобы Максу было удобнее гладить меня теперь уже по другим интимным частям тела. – Ты так только говоришь. Но ударить женщину никогда не сможешь.

Он помолчал.

– Да. Наверное, ты права, Светик.

– А… – я резко выдохнула, почувствовав внутри себя палец Макса. – А Ксюша… она… не может быть твоей дочерью?

– Я не знаю. – Он так спокойно говорил, будто не совершал в этот момент внутри меня быстрых и безумных движений. – Карина, как потом выяснилось, достаточно долгое время спала с нами обоими. Чисто теоретически Ксюша может быть моим ребёнком. Но сама понимаешь – говорить об этом сейчас, спустя десять лет?

– Не злись… Ах… О-о-о…

– Если бы я растаял, уверен, Карина в тот же день ушла бы от Гриши, причём не факт, что вместе с Ксюшей. Мать из неё так себе.

– А ты… А-а-а…

Я уже почти ничего не соображала, в реальности меня удерживал только спокойный голос Макса.

– Я её послал. Уехал и набухался. Ну, ты видела. А потом поехал в офис за телефоном и встретил там тебя.

Юрьевский вдруг схватил меня за бёдра, приподнял – и усадил верхом на свой давно готовый к бою член.

– Господи, – простонала я, дрожа от пронзившего тело оргазма. – О-о-о…

– Какая ты красивая, Светик, – восхищённо произнёс этот пошляк. – Давай, поскачи на мне немного.

И я начала скакать, крича и постанывая. Правда, почти сразу повалилась на Макса без сил, и ему пришлось доделывать всё самому, вонзаясь в моё податливое тело.

Поэтому, когда звонко и пронзительно зазвонил будильник, Юрьевский вырубил его, прерывисто дыша и продолжая терзать моё бедное лоно.

– А как же… – прошептала я, но на середине фразы забыла, что хочу сказать.

– Пять минут, – прорычал Макс, застывая во мне на максимальной глубине. Я взвизгнула от наслаждения – и забилась в руках Юрьевского, кончая одновременно с ним.

– Всё, – сказал Макс через несколько секунд, осторожно ссаживая меня с себя и откатываясь в сторону. – Сегодня больше никакого секса.

– Да ну?! – съязвила я, попыталась засмеяться, но схватилась за живот: внутри всё будто огнём горело.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Да! – фыркнул Юрьевский. – Иначе у меня всё ссохнется и отвалится, как хвостик у арбуза. Пойду выведу Жульку, а ты полежи ещё, Светик.

-Угу-у-у, – пробурчала я, понимая, что действительно не встану. И не могу, и не хочу…

Садист… а я мазохистка…

Видимо, мы нашли друг друга…

***

После завтрака мы ходили в торговый центр – выбирали Максу телефон. Потом гуляли с Жулькой, вместе варили борщ и холодец… И наверное, этот день был бы идеальным, если бы в пять часов вечера мне не позвонил Андрей.

Ужасно не хотелось брать трубку. Я была близка к тому, чтобы зашвырнуть мобильник в стену, как это сделал в пятницу Юрьевский. Возможно, я бы так и сделала…

Но Макс, посмотрев на экран телефона, улыбнулся и сказал:

– Ладно тебе, Светик. Ответь.

И сразу стало легче.

– Алло.

– Ты где, Свет? – Андрей на том конце провода недовольно бурчал. – Я тут решил заехать за вещами, а ты дверь не открываешь.

Я даже оторопела.

– А с чего ты взял, что я дома?

– Так… – он запнулся. – А где ты ещё можешь быть?

Нет, ну нормально?!

– Где угодно, – съязвила я. – В любом случае дома меня нет. И когда я там буду, я пока не знаю.

– Но ты сама просила вещи забрать!

– Просила, – я начала звереть. – Но обычно люди звонят перед приездом, а не приходят без предупреждения.

– Да ты сроду никуда не уходила в воскресенье вечером! – возмутился Андрей. – Ты чего, в магазин отошла? Так и скажи! Я подожду тут, у подъезда.

– Нет, не надо ждать. Я не в магазине. Я сегодня… не приду домой.

Строго говоря, мы с Максом этот вопрос не обсуждали. Но… вряд ли он будет меня гнать после сваренного борща с холодцом.

Я вопросительно уставилась на Юрьевского – и он кивнул, придвигаясь чуть ближе и обнимая меня.

Хорошо-то как, господи…

– Света! Света-а-а! Алло, ты слышишь меня?!

– Угу, – вздохнула я, утыкаясь носом Максу в грудь и вдыхая ставший безумно родным запах. – Слышу.

Хотела добавить: «Век бы тебя не слышать!» – но сдержалась.

– Что значит – не приду домой?! Как это? Ты в командировке, что ли?

– Нет, – врать не хотелось. – Где я, тебя вообще не касается, Андрей. Приходи завтра… часов в пять. Можешь?

– Могу.

– Хорошо. Только позвони, точно ли придёшь, чтобы я не тратила на тебя своё время.

Он, кажется, бурчал что-то ещё – но я уже положила трубку.

– А говорила, простишь, – фыркнул Макс мне в макушку.

– А ты так и не понял разве? – я улыбнулась, кинула телефон на стол и обняла Юрьевского обеими руками.

– Понял-понял. Ты в глобальном смысле говорила. В космическом, так сказать. Я сейчас про него и спрашиваю.

Я задумалась.

– А я не знаю. Чем это вообще измерить? Я не сержусь на него больше – ни на него, ни на Сашку. А когда вспоминаю… Неприятно, но не больно, и всё так… далеко. Будто бы и не со мной было. И вообще – было ли?

Макс ласково гладил меня по спине, и я хотела сказать – это всё благодаря тебе… но сдержалась.

– А ты? – я подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Ты простил?

– Я знаю, что я ни хрена не знаю, – Юрьевский усмехнулся, наклонился и чмокнул меня в нос. – Давай лучше борща поедим. А то у меня скоро слюни пол закапают.

– Какой такой павлин-мавлин? – процитировала я, ехидно прищуриваясь. – Не видишь – мы кушаем!

– Вот именно, – подтвердил Макс, выпустил меня из объятий, развернул спиной к себе и хлопнул по попе. – Кушать!

Из-под стола высунулась заинтересованная мордочка Жульки.

– Да не ты, – фыркнул Юрьевский. – Ты уже кушала. Теперь наша очередь.

Жулька вздохнула и полезла обратно под стол.

– Надо же… Как будто понимает…

– Она и понимает, – кивнул Макс. – И поверь, намного больше, чем большинство людей. Просто разговаривать, увы, не умеет. Но я не понял. Где мой борщ?!

– Уже наливаю, наливаю… Ты лучше сметану из холодильника достань, а то стоит тут, понимаешь… Команды отдаёт… Командир!

– Цыц, козявка! – пригрозил мне пальцем Юрьевский, залезая в холодильник, и загремел там баночками.

А я отвернулась к плите и схватила половник, чувствуя себя до ужаса счастливой.

Даже страшно немного…