48

Мне было так хорошо качаться на качелях в заснеженном японском саду. Я никогда не видела ничего подобного – маленькие деревца, камушки, искусственные прудики и, конечно, сакура. Когда, интересно, она цветёт? Хотелось бы мне посмотреть…

И тошнота совсем прошла. Так и должно быть, Светик. Конечно, ты не беременна… И не грусти. Помнишь, как говорила мама? Всё к лучшему.

У меня изо рта вырывался парок, и воздух вокруг был такой чудесный – им хотелось дышать полной грудью, выдыхая из себя застоявшуюся боль, и не думать, не чувствовать… только дышать.

Я почти познала дзен на этих качелях. А потом пришёл Макс.

Он был мрачен и нарушал хрустальную чистоту окружающего воздуха своей сигаретой. Сжимал её в зубах и пыхтел, а следом за ним летел дым, как от паровоза.

Мне всегда были безразличны курящие люди, но теперь, глядя на Макса, я вдруг поняла – я не хочу, чтобы он курил. Не хочу, чтобы он портил здоровье. Я хочу, чтобы он мог так же, как я, наслаждаться этим воздухом и дышать полной грудью, освободившись от всей своей боли.

– Что-то случилось? – спросила я, когда Макс подошёл ближе и встал рядом с качелями.

– Угу, – буркнул он, выбрасывая сигарету в урну. – Случилось.

И замолчал. Тяжело так замолчал.

– Только не говори, что ты увольнять меня собираешься, – попыталась пошутить я, но Юрьевский не оценил. Вздохнул и пробормотал:

– Пошли в дом. Холодно.

– Нормально, – возразила я упрямо. – Ты просто легко одет. А я вон как укуталась. Мне тепло.

– Ну, как хочешь, – процедил он раздражённо и пошёл к двери. Я проводила Макса удивлённым взглядом, резко встала с качелей, чтобы его догнать – и чуть не упала носом в дорожку из камешков, настолько вдруг закружилась голова…

Что же за ерунда ко мне пристала?!

А Юрьевский даже не заметил. Вошёл в дом, хлопнул дверью, и я, сглотнув внезапно накатившую к горлу тошноту, поковыляла за ним.

В прихожей я сразу заметила свою сумку, стоявшую на банкетке. И вспомнила про жвачку, которую Макс покупал мне по наущению Олеси, когда мы ехали сюда. Может, зажую, и легче станет?

Я запустила руку в сумку и стала рыться.

У любой женщины в сумке содержится склад самого необходимого и нужного. Но склад этот пребывает в абсолютно хаотическом состоянии. И не надо говорить, что у вас иначе! Я всё равно не поверю.

Вот и у меня в сумке валялось чёрт знает что и в диких количествах. Я запустила руку поглубже и наткнулась на какую-то коробочку в упаковке. Нахмурилась, вытащила её наружу и оторопело уставилась на… тест на беременность.

Точно. Я же покупала три месяца назад два теста. Один тогда использовала, а второй вот – до сих пор в сумке валяется.

Я задумчиво повертела в руках розовую коробочку… и решилась. Тестом больше, тестом меньше – какая разница? Зато я точно буду знать, что мои опасения, как всегда, напрасны.

И я тихонько проскользнула в туалет мимо Макса, который гремел чем-то на кухне.

***

Через пять минут я сидела на унитазе и ошеломлённо пялилась на две полоски. Макс по-прежнему шумел на кухне. А я всё сидела и пялилась.

Это ошибка. Или у меня с глазами что-то не так.

Надо съездить в аптеку, купить ещё один тест. Или два. Или даже три… Не могут же три теста ошибаться? Наверное, не могут.

Я вывалилась из туалета в полном ошеломлении, сжимая в руке тест, на котором светились ярко-синим две полоски. Опомнилась, вернулась, выбросила его в мусорное ведро и отправилась на кухню.

Макс сидел за столом, и прямо перед ним красовались стакан и бутылка коньяка.

– Ты чего это… бухаешь? – спросила я поражённо. – Что случилось-то?

– Да так, – ответил Юрьевский угрюмо. – Очередное разочарование.

Я вздохнула и тоже села за стол, поглядела на коньяк и призналась:

– Я бы тоже выпила, но мне нельзя.

– Почему?

Скрывать от Макса правду совсем не хотелось, да и… разве можно такое скрывать?

– Я тест сделала. Только что. Я беременна.

Он изменился в лице. Сначала побледнел, потом побагровел.

– О, – сказал и усмехнулся. – Бесплодие, значит, у неё… Хорошенькое такое бесплодие. В нужный момент включается, а в ненужный – выключается. И чего ты мне сейчас это выпалила? Надо было через пару-тройку недель!

– Что? – я помотала головой и нахмурилась. – О чём ты вообще гово…

– Да видел я, что вы с подружкой в соцсети обсуждали. Из аккаунта выходить надо вообще-то, – фыркнул Макс. – Постарайся от него забеременеть… Вот ты и постаралась, да? Хороший способ удержать одного мужика, если другой отвалился.

– Что за бред ты мелешь? – воскликнула я. – Это, скорее всего, не твой ребёнок!

– Вот именно, – кивнул Юрьевский. – Не мой. А ты бы подождала пару неделек и сказала, что мой, верно?‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я оторопела.

– Ты с ума, что ли, сошёл? Или это опять тараканы тебе покоя не дают?! Ты представляешь, какая там разница в сроках? С тобой мы впервые занимались сексом без презерватива две недели назад! А с Андреем я была… – я задумалась. – Да уж месяца полтора прошло… Такие вещи не скроешь. Как ты себе представляешь подобное враньё?

– Хорошо представляю. Даже в деталях. Была у меня одна такая дурочка, решила соврать, что от меня забеременела. Тестом крутила перед глазами, прыгала от радости – мол, ура, Максик, у нас будет ребёнок. Я её быстро на место поставил.

– А что, – съязвила я, – от тебя она забеременеть не могла? Ты это вот прям точно определил? Анализ крови ей на дому сделал?

– Нет. Мне это и не надо. У меня не может быть детей.

На меня в этот момент будто бы потолок рухнул.

– Как это?

– Вот так, – ответил Макс зло. – Не может, и всё. И не как у тебя – то может, то не может – а совершенно точно. Никаких разночтений.

Он одним махом выпил оставшийся коньяк и налил себе ещё.

– Так что ребёнком ты меня не удержишь, – засмеялся Юрьевский как-то горько и безнадёжно. – Я слишком хорошо знаю, что сперма у меня абсолютно мёртвая. И даже если бы ты ещё подождала и выпалила мне эту новость не сейчас, а попозже, всё равно ничего бы не получилось.

Я сглотнула, молча глядя на Макса.

Обида… обида жглась в груди, словно крапива.

– Знаешь, я думала, у меня получится растопить твой лёд, – сказала я хрипло. – Но теперь я вижу, что ни хрена не выйдет. Если ты так обо мне думаешь… Купайся и дальше в собственных иллюзиях, а я пойду.

Я встала из-за стола и направилась к выходу с кухни. Макс тоже вскочил с места, подбежал ко мне и схватил за руку.

– Ты куда собралась?! – взревел он, как бешеный. Я вырвала локоть из его захвата, а потом подняла ладонь и треснула Макса по лицу. Хорошо так треснула.

– Иди ты на х**, – сообщила я ему, задыхаясь от обиды, выскочила в коридор, нацепила куртку, взяла сумку – и выскочила наружу. Пробежала до калитки, открыла её и оказалась на совершенно незнакомой заснеженной улице.

В этот момент я поняла, что забыла переобуться. Но меня настолько распирало от злости, что я решила не возвращаться.

Наверное, Макс догнал бы меня, но мне как-то фантастически повезло. На противоположной стороне улицы я увидела жёлтое такси. Водитель стоял рядом, жрал какой-то пирожок и одновременно с этим курил.

Меня чуть не стошнило, но я взяла себя в руки и направилась к нему. Остановилась шагах в пяти и сказала:

– Здравствуйте, уважаемый. До Москвы не довезёте?

– Довезу, – ответил таксист, не прекращая жевать и курить. – Только это вам в копеечку влетит.

– Ничего, – быстро согласилась я, попой ощущая: скоро Макс выбежит из дома и начнёт меня разыскивать. – Но… вы могли бы не курить, пока будем ехать?

Мужчина фыркнул.

– Да пожалуйста. Любой каприз за ваши деньги. Садитесь.

Я расположилась на заднем сиденье, откопала в сумке жвачку и засунула её в рот почти всю. Хоть бы не вырвало…

– Куда вам? – спросил таксист, садясь за руль. Сразу неприятно запахло незнакомым человеком и сигаретным дымом, отчего меня замутило.

Я назвала адрес, и только мы начали выруливать с улицы, как из дома выскочил Макс – тоже, как я, полураздетый, – и стал ошалело озираться по сторонам. Я вжалась в сиденье, облегченно выдохнула и пробормотала:

– Кажется, успела…

Таксист задумчиво покосился сначала на меня, потом на Юрьевского. Хмыкнул и спросил:

– От мужа, что ли, сбегаете?

Где-то внизу живота что-то кольнуло…

– Да, от мужа. И от себя заодно. Знаете, что… Отвезите-ка меня лучше в больницу.