49

Оказалось, что это была правильная идея. Обследовав меня с ног до головы, врачи поставили угрозу выкидыша и немедленно положили в стационар.

– Нервничать меньше надо, – пробурчала одна из медсестёр, разглядывая мои назначения. – У вас же на лбу написано: стресс. Ну, ничего. Сейчас мы вам укольчиков… Капельничку… А потом пустырничка… А на все проблемы наплюйте! Прям скажите: тьфу! – и забудьте. Вам сейчас надо ребёнка сохранить! Это главное.

Я мысленно согласилась с этой сердобольной женщиной, пообещав самой себе, что больше не буду ни нервничать, ни думать о плохом. Пела вполголоса весёлые песенки, преимущественно новогодние, поглаживая живот и глядя в окно на очередной снегопад.

Макс звонил раз пятнадцать. Потом прислал смс с требованием перезвонить, но я не стала отвечать. Просто выключила телефон.

Мне было абсолютно безразлично, чей этот ребёнок. Главное, что он мой, а я никому не позволю убить в себе неожиданно зародившуюся жизнь.

– Мы с тобой обязательно выздоровеем, – шептала я, ласково поглаживая пока ещё плоский животик. – Выздоровеем и всем им покажем, где раки зимуют. А пока – отдыхать.

И мы отдыхали. И ни о чём не думали.

Только где-то в сердце что-то неприятно кололо. То ли обида, то ли жалость к себе, то ли… любовь.

А может, всё сразу…

***

Сначала он просто злился, как сумасшедший. Вернулся к столу, хряпнул ещё коньяка, поднял голову – и поймал укоризненный взгляд Жульки.

До этого она спала в гостиной, но видимо, услышав шум и крики, решила навестить хозяина. И теперь смотрела на него так, будто хотела сказать: «Извини, Макс, но ты дебил».

– Да, Жуль, – признал Юрьевский. – Я дебил.

Осознание собственной дебильности накатывало, как волны во время прибоя.

Ты как всегда, Макс. Сначала с обвинениями полез, даже не задумался. Хотела бы Света использовать беременность, чтобы тебя к себе привязать – сказала бы позже, через пару недель, не сейчас. Сейчас-то зачем?

Она просто честной быть решила. И про то, что ребёнок не твой, сказала сразу. Да и… не стала бы Света врать о таком. Ты же её знаешь…

Эта мысль пронзила Макса, как стрела Амура пронзает жертву. Знает… да. Он её знает.

И тогда чего… Чего ты, дурак, взбесился?!

Юрьевский вскочил и, как был, в тапочках и без верхней одежды, метнулся на улицу. Но там уже никого не было, только за угол заворачивала какая-то машина.

Такси. Наверное, Света уехала на нём.

Чёрт, он не может поехать за ней. По крайней мере на своём автомобиле… Не после трети бутылки коньяка. И не в таком состоянии.

Остаётся тоже вызывать такси. И Жульку надо взять с собой обязательно, кто её тут кормить будет?

Пока он ждал такси, несколько раз пытался дозвониться до Светы, но она упрямо не брала трубку. А потом за Максом приехали, и он решил не звонить – поговорить лично, добравшись до её дома.

Но дома у Светы никого не оказалось. Сначала он подумал – она просто не открывает, но нет… За дверью стояла полнейшая тишина, и он посмотрел с улицы – окна были закрыты. А Света терпеть не могла закрытые окна, она бы обязательно открыла, если бы вернулась…

Где же она?

Макс начал звонить снова. Даже смс написал. Сообщение дошло, и гудки какое-то время были… но потом абонент стал недоступен.

У Юрьевского чуть окончательно крыша не слетела. Нет, Светка, конечно, ничего с собой не сделала бы… Но вдруг ей стало плохо?! Или того хуже – водитель машины, на которой она уехала, оказался каким-нибудь маньяком?

Глаза у Макса словно кровавой пеленой затянуло. Рядом тихонько захныкала Жулька.

Это всё ты, ты виноват. Дебил, идиот, придурок и негодяй. Зачем наорал? Почему позволил уйти?

Что же теперь делать?..

***

Тогда, десять с лишним лет назад, когда Макс застал Карину и брата в недвусмысленной позе, он долго и упорно пил. И непонятно где шлялся. Там же и подхватил эпидемический паротит, а по-простому – свинку.

Болезнь протекала тяжело и долго. Честно говоря, Макс тогда даже подумал, что не жилец, но пронесло. Однако возможности иметь детей он лишился окончательно и бесповоротно.

Сначала не осознал, насколько это ужасно. Только потом, увидев маленькую Ксюшу и подержав её на руках, Юрьевский понял, что хуже наказания за собственную глупость не придумаешь.

Ещё и поэтому он не слишком стремился к отношениям. Кому нужен мужик, который способен только трахать, и больше ничего? Любая женщина – нормальная женщина – мечтает стать матерью. И когда Макс представлял, как заявит избраннице: «Извини, дорогая, но детей у нас с тобой не будет!» – у него внутри всё переворачивалось.

Об этой тайне никто не знал. Даже маме Юрьевский ничего не рассказал, боясь расстроить. Хотя теперь ему казалось, что она понимала. Но никогда не говорила с ним об этом.

Думал ли он о том, что Ксюша действительно может быть его дочерью? Чего греха таить – думал. Когда Макс хотел жениться на Карине, он ещё не был бесплоден. И да – чисто теоретически Ксюша могла быть его ребёнком, а не Гриши.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Но эти мысли не приносили облегчения, даже наоборот – было стыдно. Макс желал племяннице только счастья и не собирался тревожить её нежную детскую душу. Поэтому он так взбесился, когда Карина на дне рождения дочери попыталась внушить ему мысль, будто он отец Ксюши. Это было хуже её заверений в вечной любви и преданности. То просто ложь, а ребёнок – святое…

Жулька укоризненно ткнулась Максу в ногу, и он очнулся.

– Прости, малышка, – пробормотал Юрьевский, отставляя в сторону почти початую бутылку. – Знаю, тебе пора в туалет. А мне… пора заканчивать бухать. Ага? Ага. А то я так ещё какую-нибудь болезнь подхвачу… и совсем все мозги растеряю.

– Тяф! – согласилась Жулька и метнулась в коридор. Схватила зубами ошейник и изо всех сил завиляла хвостиком.

Макс надел на собаку ошейник, прицепил поводок и вышел на улицу, слегка пошатываясь от изрядного количества выпитого.

Он полдня обзванивал все московские больницы. И нашёл-таки Светку. В гинекологическом отделении.

Диагноз ему, конечно, не сказали, но Макс всё понял и так. Тут не нужно быть гением.

И теперь Юрьевский методично пил, чтобы заглушить боль и чувство вины.

Что же он за человек такой? Света ведь не виновата в том, что случилось десять лет назад. Подумаешь, сообщение в соцсети… Он же не её сообщение прочёл, а чужое. И сделал выводы на основании слов человека, которого не знал.

И обвинения его эти… нелепые. Если бы Света, как Карина, спала одновременно с двумя мужиками, ещё можно понять, но она этого не делала. Подогнать двухнедельную беременность под полуторамесячную невозможно. Впрочем, даже думать об этом – бессмысленно.

Дело ведь не в том, что это невозможно. Свете подобное и в голову бы не пришло.

А теперь…

Она его, конечно, не простит. Он и сам себя не простит… Но извиниться всё же надо. А прощать или не прощать – дело её. В любом случае он Свете больше не нужен. У неё будут другие заботы.

Наверное, к мужу вернётся.

Грудь Макса будто тисками сжало, стало трудно дышать. К мужу вернётся… Это её право, да и ребёнок всё-таки…

Больно. Удивительно, но даже у таких придурков, как он, есть сердце.