Глава 1

        И чего она на меня так уставилась? Это я про ворону. Сидит уже битый час на подоконнике и таращит свои глазенки- бусинки, будто дыру во мне проглядеть хочет. Хотя, отвлекает. За окном теплый октябрь, весь такой золотисто- охристый, переливающийся, солнечный. Пылинки зависли в лучах остывающего, но еще теплого солнышка. Золотистые блики по подоконнику прыгают. Мир будто застрял в осколке янтаря. Уютный, теплый, пахнущий покоем и сыростью. И дожди еще не зарядили, размазывая по улицам пестрые пятна опавших листьев. Тепло, уютно, невозможно романтично…

         А вокруг меня офис, весь такой унылый, затхлый, в невыносимых для психики цветах «хай-тек». Будто самого факта, что ты сидишь по восемь часов за нудной работой недостаточно, нужно добить офисный планктон напоминанием об их серых буднях! Серые стены, чёрные стулья, белые столы… чёрно-белые мы. Только чашки и выручают, на чашки дресс-код ещё не ввели.

И я, схватив свою фаянсовую «подружку» расцветки вырви глаз, помчалась туда, где нет окон и есть халявный кофе. У меня сегодня весь день такое чувство, что вороны меня преследуют. Одна пялилась на меня у входа в метро. Теперь эта торчит за окном. Или это одна и та же? Уже пора бежать к психиатру или поможет глоток допинга?

— Добрый день, Светочка, — чуть хриплый, с нотками урчания голос за спиной.

Не Светлана Геннадьевна. Не Светлана… Просто Светочка, как девочка из соседней песочницы. За косичку подёргали, за щёчку потрепали и отправили играть с другими девочками, пока взрослые дяди решают серьёзные дела. Достали.

Но обернуться с очаровательной улыбкой у меня хватило сил и ума. Субординация, чтоб её… Это же не Петька из маркетингового отдела. Это Пётр Вадимович, заместитель генерального директора.  А я просто Светка — менеджер среднего звена. И плевать,  что у меня и опыта в работе больше, и знаний. И я на эту должность претендовала уже давно. Просто я не хожу в бильярд с нашим генеральным. И в пивную не хожу. И вообще я женщина. И мало того, я ещё и блондинка. И, о ужас, даже совершенно не страшненькая. И поэтому Петьке предложили место зама, а мне… а мне стол у окошка. Наше начальство попыталось делать мне прозрачные намеки…

Была бы я чуть посговорчивее и наивнее, то уже бы срывала с себя белый верх и чёрный низ в порыве повышения собственного благосостояния и статуса. Но, я прекрасно понимала, что роман на работе заканчивается свадьбой с прекрасным принцем, только в любовных сказках. В реальности… Реальность всегда намного причудливее выдумки.

— Добрый день, — хватая чашку, выдохнула я, маскируя сквозящее в голосе шипение.

И попыталась сбежать. Просто этот блеск в глазах Петра и его кривоватая улыбочка… Плавали — знаем, поэтому активно, брассом, загребаем из кухни к своему столу. Быстро! Я же себя знаю. Я же не смолчу. А у меня квартира, у меня планы, у меня, в конце концов, не добранный в этом году отпуск.

— Светочка, а какие у вас планы на эти выходные? — загораживая дверь, произнёс Пётр.

— Масштабные, — с обворожительной улыбкой ответила я.

И попыталась глотком кофе затолкать ехидные ремарки подальше в своё нутро. Терпи, Светка! Терпи! Это трудовая этика называется. Плюнешь потом в его фото из корпоративного журнала. А в глаза улыбайся. Шире! Ещё шире!

— Очень масштабные? — не сдавался Петька, делая шаг ко мне.

— Наполеоновские! — угрюмо буркнула я, теряя остатки самообладания.

Главное, не уйти в драму и не плеснуть в Петра из чашки. Драма, конечно, выйдет знатная, но кипяток — это тяжкие телесные. За них сажают к бомжам надолго. Я к бомжам не хочу, у меня дорогой парфюм… мне там не обрадуются.

— Жаль, — разглядывая стену, вздохнула эта сволочь, — а я вот хотел тебя с собой на выходные позвать в горы. Заснеженные вершины, жёлтые листья. Купание в чане с травами…

Что ж ты так в горы норовишь сбежать? Козлик ты наш горный, видать, тебя на родные просторы тянет… Зарплата, Светка! Помни про зарплату! Держи себя в руках!

— Я не люблю горы, — сдержанно заявила я, — меня от них тошнит.

И от тебя, Петюня, меня тоже тошнит. От таких, как ты, прилизанных и гадких, готовых на любую пакость, мне тошно. А ещё невыносимо оттого, что ответить нельзя так, как хочется. Чтобы аж утёрся и больше не подходил. Только кому я хуже сделаю? Правильно, не Петюне.

— Может быть, тебя привлечёт Европа?

Повышаем ставки? Это как же тебе приспичило-то? Интересно, тур автобусный? Пётр напирал, теснил меня к кухонному столу. Изнутри меня подпирала природная язвительность. Чашка с кофе жгла пальцы… Сегодня явно не мой день.

— Я не каждой девушке предлагаю совместный отпуск, — улыбнулся Пётр.

Это точно. Не каждой. Он наших местных девок даже не замечает, хотя они по нему слюни пускают и вздыхают по углам. А я не вздыхаю. Я такой типаж терпеть не могу. А Петька меня, ещё будучи «донным жителем», за коленку подержать пытался. И если генеральный предложил мерзость и отсох, как прошлогодний кизяк на ботинке, то Петя не отвянет. Петя клянчить будет. А за отказ — мстить. Это он раньше скромный был, когда власти не имел. А теперь у него есть право назначать премии и увольнять… В прошлый раз я аккуратно избавилась от его ухаживаний. Точнее я так думала. Зачем он вспомнил обо мне сейчас? Все же так хорошо было, забыли меня почти на полгода… И вспомнили. Незабываемая я баба.

— Нет, Петюнь, я не хочу в Европу, — со вздохом произнесла я. — Я жрать, Петенька, хочу. У меня на пожрать есть ровно двенадцать минут, а не два часа, как у тебя. Так что я пошла. А горы и Европу ты без меня осваивай.

Всё. Высказалась. Хоть полегчало, а то уже боялась, что вся жёлчь под кожу пойдёт от длительного сдерживания. А теперь хорошо. Легко.

— Это отказ? — сквозь зубы произнёс пунцовый зам.

Это можно ещё как-то трактовать? Как особую форму изощренного флирта? «Сделай мне больно!».

— Петенька, — я всё шире и шире улыбалась, предчувствуя скорую гибель собственной карьеры, — услуги интимного характера за деньги или еду оказываются в других учреждениях. Ты офисом ошибся. У меня в трудовом договоре другая должность записана.

— Зря ты так, — отвечая мне не менее грозным оскалом, прошептал Петя.

— Что зря, котик? Я не думаю, что зря… Я даже вижу, что совсем не зря. Ты и твоё покровительство не стоят моих эстетических мук…

— Зараза.

— Это факт общеизвестный, — пожала я плечами, — я так же постоянна, как и ты. Только ты костюмчик подороже надел. Только костюмчик тебя не сделал лучше… Не для меня.

И бочком к выходу. На ходу обдумывая то, насколько тяжело мне станет работать в нашем дружном серпентарии после этой милой сценки в кухне. Пётр сопел, я уже выскакивала в общий зал. Браво, Светик. Жизнь тебя бьёт, а тебе всё мало, другая бы уже сдалась и подбирала себе гардеробчик на выходные. А ты… А ты девушка -хлопушка, с гвоздями вместо конфетти.

***

После рабочего дня я выскочила на улицу как ошпаренная. Пятница! Солнышко! Р-А-Й! И пробки. В Столице в час пик можно передвигаться только на вертолёте. Или пешком. Первый вариант дорого стоил. А второй… был мало выполним. На шпильках по нашим раздолбанным тротуарам? Проще на руках до дома пройтись. А на улице свежо и хорошо, птички поют, солнышко светит, листочки под ногами шуршат. И на душе тоже хорошо, несмотря ни на что.

Со вздохом поползла к заветной букве «М», надеясь, что выйду оттуда живой и почти невредимой. Вагон тихо качнулся и двинулся с места, отсчитывая унылый ритм своего движения. Меня качало и подбрасывало в толпе таких же задумчиво-сонных пассажиров метро. Мужик, сидевший напротив меня, нервно заёрзал, видимо раздумывая, уступить мне место или остаться путешествовать с комфортом. Я раздражённо закатила глаза и отвернулась. От скуки и раздражения я принялась шарить взглядом вокруг себя. Людей разглядывать и думать о своём — моя давняя привычка.

Взгляд упал на странного пассажира, сидевшего в конце вагона. Необычная и старомодная одежда в стиле девятнадцатого века: часы на цепочке в кармане жилета, седые волосы, бакенбарды.  И странно, что вокруг сидевшего пассажира было так свободно, будто его умышленно старались не задеть. Мужчина медленно поднялся и стал перед дверью вагона. А потом поезд опять тряхнуло. «Техническая остановка» — рассеянно подумала я, нервно глядя на часы. И с ужасом уставилась на то, как с потолка вагона начали падать огненные искры. Словно взорвался фейерверк, и теперь миллиарды горящих огней разлетались в воздухе. Как в замедленной съёмке, мужчина медленно достал часы, сверился со временем, поправил волосы. Встал ровнее. Пассажиры продолжали слепо таращиться перед собой.

Огни медленно осыпались с тихим шуршанием на пол. Я находилась в состоянии шока, но никто кроме меня не видел ничего необычного. Люди все так же сидели на своих местах, игнорируя и замерший вагон метро, и шипение электрических искр, и странного господина с бакенбардами. Да что там! Они игнорировали меня, ошалело глядящую по сторонам, выпученными от страха глазами. Двери вагона  раскрылись, мужчина вышел. А на пол упали те самые часы на цепочке.

— Эй! Мужчина! — Я очнулась от своей галлюцинации и, подняв часы, кинулась следом.

           Странный порыв, который я так и не смогла понять. Просто побежала… И выскочила во мрак… Полнейший и всеобъемлющий мрак. И только удаляющаяся фигура мужчины была освещена странным светом. Ни звуков, ни запахов. Только зависшая в воздухе мужская фигура и луч света, рисующий дорогу под ногами, словно свет от прожектора.

– Эй! Вы часы потеряли! – крикнула я незнакомцу.

 И даже прошла пару шагов, растерянно оглядываясь по сторонам. Эта темнота меня не пугала, просто было интересно, где это я так неудачно выскочила. Техническая станция? Именно так я и подумала в первые секунды. Я никогда не была на закрытых платформах метро…

Мужчина остановился. Такого удивления на лице я ещё не видела. Лицо мужчины вытянулось, глаза округлились. А у меня начало медленно темнеть в глазах. От чего-то стало тяжело дышать, будто на грудь положили тяжелую гранитную плиту. Перед глазами все плыло, теряя четкость.

– Часы, – беспомощно шепнула я, поднимая руку.

Он схватился за сердце, потом бросился ко мне. Ужас читался на лице старика. Мир покачнулся, завертелся и погас. А я еще успела подумать о том, что опять вляпалась в непойми что. Только во что именно не могла даже представить.