Глава 2

— Профессор, вы уверены? — голос звучал откуда-то издалека. Приятный глубокий.

Голова раскалывалась от боли и не было сил открыть глаза. Я где-то лежала, укрытая чем-то теплым и мягким. Ощущения были такими, как после сладкого сна, когда уже не спишь, но открывать глаза не в состоянии… Только у меня была еще жуткая головная боль и тошнота.

— Она не только увидела меня, но и смогла пойти следом. В переход. Вам этого мало? — голос, судя по звучанию, старше.

Все же валяться неизвестно где я тоже не могла себе позволить, а потому, попыталась сесть. Голова гудела, кружилась, обед настойчиво требовал выйти  на свет Божий, но я решительно отказала ему в прогулке. Устало разлепила слезящиеся глаза, пытаясь понять где я нахожусь. Перед глазами все плыло, время от времени вспыхивая яркими пятнами света. Мне показалось, что я лежу на софе в полутемной комнате, освещенной только свечами и тусклым пламенем в камине. Два кресла у окна и размытые фигуры в них.

— О, Господи, деточка. Вам лучше полежать, — с кресла у окна поднялся тот самый  мужчина из вагона, — Вы потеряли много сил.

— Да? — Я осоловело уставилась на мужика и протянула злосчастные часы, — Я вам часы вернуть хотела.

И дались мне эти часы! Почему я в них так вцепилась? Но мне этот предмет казался безумно важным и нужным…

— Как вы себя чувствуете?— тот же глубокий голос.

Шуршание шагов по ковру, размеренное тиканье часов где-то в глубине помещения. Запах влажного осеннего воздуха, с нотками дождливой свежести. Неужели уже так поздно? Который час? Сколько я была без сознания?

— Голова гудит и тошнит. — Я попыталась сфокусировать зрение на говорившем со мной мужчине.

Он оказался крупным и высоким, мужчиной лет тридцати пяти, тонкие черты, пронзительные зелёные глаза, глядящие на меня через стекла старомодных очков, а ещё волосы цвета спелых апельсинов. Честно, даже рыжим этот цвет назвать нельзя было, в голове невольно всплыли слова из песенки: «Антошка, Антошка, идём копать картошку…»

— Странно, случайный переход вызывает жуткие последствия, а она вполне вменяема, —  он присел передо мной на корточки, в лицо ударил свет от фонарика. — Рефлексы в норме. Вы правы — она одна из нас… Странный выбор…

— Как вас зовут, деточка? — задал вопрос старик.

Рыжий поднялся на ноги, старик стал с ним рядом. Оба нависали надо мной, растерянно изучая взглядами, будто я была какой-то диковинной живностью.

— Света, — язык не слушался, – меня Света зовут…

         Меня ощутимо так качало, пока я сидела на софе. Будто кобра перед заклинателем, я качалась глядя на собеседников. И еще невыносимо тошнило. Мир снова пошел разноцветными пятнами и принялся кружиться все сильнее и сильнее. Все силы уходили на то, чтобы удержать тело в том положении, в котором оно сидело на софе.

— Светлана, вы помните, что случилось? — обратился ко мне тот, которого называли «профессор».

        Я хотела ответить, но слабость в теле опять усилилась. Я ощущала, как рыжий придержал меня за плечи, присаживаясь рядом со мной на софу. Я ему была благодарна за это.

 – Не самая выносливая особа нам попалась, – в голосе рыжеволосого послышалось недовольство.

– Выспится, отдохнет и станет не хуже других, – пожал плечами старик, – лучше отнесите ее в спальню. Там она хоть с кровати не рухнет.

Я вяло отмахнулась от мужчины, когда меня попытались взять на руки. Бубнила, что никуда и ни с кем в спальню не пойду. Меня игнорировали. Рыжий с непробиваемым видом подхватил меня на руки, будто куклу. А я… Кажется у меня был очередной обморок и снова накатила спасительная темнота, где не было невыносимой тошноты и пестрящего красками мира.

***

Открыла глаза. Судя по искусственному освещению, уже давно была ночь, взгляд скользнул по бархатному балдахину над головой, переполз на обитые бордовой тканью стены, старомодные светильники на стенах, камин, тяжёлые портьеры на окнах. Огромная кровать с резным изножьем. Не моя. Я испуганно села в постели. Оглядела себя, одежда на мне и моя. Это обнадеживало. Борясь с головокружением, сползла с постели. Сколько я здесь провалялась? И где «здесь»? За окном незнакомый пейзаж, странные фонари, мощёные улицы…Внутри всё похолодело. Меня выкрали. Тот мерзкий старикашка из метро. Ах он, гад. Я метнулась к двери, но ручка легко поддалась. Странно, если я пленница, то меня полагалось закрыть. А если планировали попользоваться… то должны были раздеть. Или это не так работает? Меня же еще ни разу не похищали, откуда мне знать правила?

Я осторожно выглянула в коридор, будто мышка из норки. Спешка она только при ловле блох и при пожаре хороша! А тут нужно торопиться медленно. На лестнице царил тот же старомодный стиль, резные перила, обитые ситцем стены (я даже подошла и проверила, действительно ли ситец), картины в тяжёлых позолоченных рамах, светильники с всякими висюльками. Ей Богу, словно в фильм про Шерлока Холмса попала. Под ногами тихо поскрипывали ступени, а я медленно спускаюсь вниз. Страшно…

В доме было темно и тихо, только из одной комнаты слышались приглушённые голоса и сквозь витражное стекло в двери пробивался неяркий свет. Решительно дёрнула ручку, вошла. В комнате воцарилось молчание. Значит, говорили обо мне. У камина в глубоких креслах сидело двое. Тот старик из метро и «Антошка», светивший мне в лицо фонариком.

— Деточка, вы встали? — Старик затушил сигару и вскочил на ноги, — Не стоило утруждаться.

— Не подходите! — рыкнула я, хватая со столика канделябр. — Где я?

Тяжелая штуковина, явно не из пластмассы сделанная. И воск со свечей, капая, обжигал кожу на руке. Я выставила перед собой «оружие». Старик с бакенбардами как раз собрался подойти ко мне.

— Мы напугали вас?— Старик остановился.

            Сидевший в кресле «Антошка» разглядывал меня так словно я редкий экспонат в музее. И вот в отличии от старика, этот господин выглядел спокойным и самоуверенным, будто статуя в парке. Бесят меня такие особи! Мне, как истеричке, обидно когда у других получается держать себя в руках! Кстати, про истеричек… Эта скотина хотела меня связать!

 — Я спросила, где я? И как сюда попала? – рявкнула я, и потрясла канделябром.

— Вы в моём доме, — сообщил старик и представился, отвесив мне поклон.— Я — Профессор Радунский Порфирий Сергеевич. Это — мой ассистент Лужанский Даниил Аркадьевич. Вам сделалось дурно в вагоне, и я отнёс вас сюда.

После слов старика «Антошка» поднялся на ноги и с небольшой издевкой поклонился. Выпендрежник.

— А скорую вызвать не судьба? — канделябр тяжёлый, но я всё ещё держала его, выставив перед собой как щит.

 —  Видите ли… Это в некотором смысле не представлялось возможным, – замялся старичок.

— Скорую вызвать невозможно. Но мы можем вызвать врача. — «Антошка» тоже  двинулся ко мне, — Если вам всё ещё дурно.

В его движениях не было суеты или волнения. Только в голосе сквозило раздражение. И взгляд был такой… Такой… прибила бы.

— А ну стой где стоишь, очкарик. — Я для верности ещё и канделябром махнула.

Покачнулась, чуть не упала, устояла. Главное понять, как мне отбиться от двух этих чудиков, когда меня начнут усмирять… Я и от Петьки с трудом отбивалась.

— Причинять вам вред мы не собираемся, — заговорил Порфи…как-то там Сергеевич. В общем, профессор.— Скорее даже собираемся помочь.

— В чём? — Рука начала уставать, канделябр печально наклонился к полу.

— В возвращении домой, — голос у «Антошки» низкий, глубокий, завораживающий. — Поставьте канделябр и сядьте.

Он стоял, засунув руки в карманы брюк и разглядывал нас с канделябром.

— Сама разберусь. Выпустите меня, и я поеду домой, – прошипела я.

Старик воровато глянул на рыжего, чуть ослабил узел шейного платка. И куда они так вырядились? Косплейщики фиговы! Сейчас еще эльфы с хоббитами набегут? Где в наше время можно найти шмотки из Викторианской Англии?

— Это вызовет некоторые трудности, — усмехнулся «Антошка». — Это не ваш мир, Светлана…Без нашей помощи вы не вернётесь домой.

— Даниил… — недовольно отозвался профессор. — Не пугайте девочку.

Я нервно хихикнула, попятилась. Я попала к сумасшедшим. Мама!! Спасите, помогите!!

— А смысл ей врать, профессор? — «Антошка» решительно двинулся ко мне.

Я попыталась отмахнуться канделябром, но рыжая зараза выдернула эту медную дурынду из моих рук и спокойно поставила на столик.

— Светлана, прекратите истерику и выслушайте…

Рыжий схватил меня за плечи и ощутимо так тряхнул, будто приводил в чувства.

— Отпустите меня домой, — еле слышно пискнула я. — Я про вашу бешеную компашку ничего не скажу.

— Деточка… — Профессор засеменил ко мне.

 «Антошка» с непроницаемым видом повернулся что-то ему сказать. А я? А я со всех ног рванула прочь из гостиной. Держали меня не сильно и вывернуться вышло без проблем. Хлопнула дверь, я оказалась в коридоре, интуитивно двигаясь в поисках входной двери.

— Даниил… Держите её, — вскрикнул профессор.

— Зачем? — холодный бесцветный тон. — Сама вернётся. Побегает и вернётся.

 Ага! Щас! Бегу и падаю. Моя цель оказалась за вторым поворотом, лязгнул замок, свежий осенний ветер ударил в лицо. Я рванула прочь из неизвестного дома, едва не упав на ступеньках. Каблуки звонко застучали по камням. Меня смутило лишь то, что меня действительно никто не догонял. Улица была безлюдной, только ветер гонял намокшие под дождём листья. И где я? Взгляд заметался по незнакомым домам, старым, со всякими там розетками, лепниной, прямо как в старом городе, только эти не облупленные, а ухоженные и жилые.

За спиной послышался грохот, топот копыт. Я ошарашено развернулась, чтобы увидеть несущийся на меня экипаж, запряжённый лошадью. Где я, черт побери? Извозчик окинул меня удивлённым взглядом, свистнул кнут и повозка умчалась прочь, растворяясь в неясном свете газовых фонарей. Газовых? Откуда я это слово знаю? Я уставилась на осветительный прибор, в кино про Джека Потрошителя такие показывали. Какие нехорошие ассоциации подкидывает мне мое воображение.

— Света, — голос раздался за спиной, я повернулась и узрела «Антошку» - Даниила, спокойно глядящего на меня в позе «руки в брюки». — Я не причиню вам вреда. Просто поговорим.

    Улыбнулась. Кивнула. И… побежала. Где-то здесь должны быть люди, возможно даже психически здоровые. И возможно, даже мне помогут. И я попыталась ускориться. Не вышло, попробуйте бежать на шпильке по выложенной булыжниками мостовой. Со стороны я, наверное, выглядела комично, семенящая, как цапля. Но что такое имидж, когда хочется жить? Да я на пузе поползу, лишь бы спастись. Предательский каблук нырнул в щель между камней, нога подвернулась, и я с визгом повалилась на мостовую.

— Добегалась?— голос ближе, Даниил присел рядом, молча выдернул каблук из западни, — Осознайте, что бежать бессмысленно, и закончим этот цирк.

— Вы меня убьёте? — еле слышно осведомилась я, разглядывая, как из разбитого колена начинает течь кровь.

— Нет, — в голосе «Антошки» слышались раздражение и злость. — Вы и сами с этой задачей великолепно справитесь.

Я подняла на мужчину взгляд, чувствуя, что еще немного и из глаз брызнут слезы.

— Отпустите?

Что-то переменилось в его взгляде. Он даже перестал смотреть на меня, как на полнейшее недоразумение. Только тяжело вздохнул, и без видимых усилий подхватил меня на руки:

— Мы поговорим. И вы всё поймёте сами. Домой вы вернётесь, но не сию минуту.

— Я сама пойду, – устало и без особого рвения шепнула я.

Рыжий снова глянул на меня, как на идиотку, покачал головой, от чего блеснули круглые стекла очков.

— Что бы снова упасть? Как вы вообще на этих ходулях ходите?

  Я промолчала. Рыжая громадина спокойно доставила меня до дома, даже не запыхавшись, донесла до гостиной, усадила в кресло и вышла вон. И всё это в полнейшем молчании.

— Деточка! Что же вы так нас пугаете? — профессор молчать не собирался и, заламывая руки, взирал на меня полными отчаяния глазами. Чокнутый. Ей-богу, чокнутый. — Я виноват. Но ведь не звери же мы… Право дело, зачем же бежать?

— Думаю, Светлана, всё осознала и бегать больше не будет, — заявил «Антошка», возвращаясь в гостиную со странной коробкой в руках.

— Даниил, что это?

Я тоже напряглась, увидев в руках мужчины явно медицинский футляр. Сейчас мне опять вколют успокоительное и на сей раз привяжут к кровати.

— Аптечка. Светлана упала, — Даниил ( но «Антошка» ему подходит больше) присел на корточки перед моим креслом, разместив аптечку на столике. — Снимайте обувь и показывайте ногу.

    Я перепугано глядела то на профессора, то на «Антошку». Убивать меня не будут? Это радует. А что будут? Заметив моё замешательство, Даниил сам стащил с меня сапог.

— Чулки испорченны, так что…— с этими словами он окончательно разорвал мои колготы на пострадавшей ноге.

Чудно. Теперь я ещё и в рваных колготах.

 — Здесь болит?— С непроницаемым лицом Даниил ощупал мою ногу, покрутил в суставе.

— Нет, — еле слышно отозвалась я. — Только колено.

— Это мы сейчас полечим, — кивнул Даниил. — Главное, что вывиха нет.

 Мне обработали рану, перебинтовали, уложили ногу на заботливо придвинутый пуфик, сунули в руки чашку с горячим чаем.

— Мы можем поговорить? — профессор уселся напротив меня, сложил руки на коленях.

— Да,— обжигаясь горячим чаем, согласилась я.