Глава 15

Мне под ноги со звоном упали очки Даниила. А он сам скрылся в сужающемся разрыве между мирами. Не знаю, чем я думала, но, уже хватая тот самый «ломик», сиганула следом, успев мельком подумать о том, что плаваю методом «топора». Только какое это имеет значение, когда где-то моего напарника топит мифическое существо!

— Отпусти хранителя! — заорала я, хромой ланью прыгая в разрыв.

Далее мою пафосную речь прервало прозаическое бульканье, в которое превратился мой вопль. Не то чтобы я прямо сразу стала идти на дно, но ломик меня туда очень активно тянул, так что пришлось отпустить его на прогулку. Хорошо хоть, не с камнем на шее прыгнула. В какой-то момент мозг стал что-то подозревать, но холодная вода отвлекала от построения логической цепочки.

Я барахталась и активно боролась за собственную жизнь, захлебываясь в солёной воде. Даниила я пока не видела и с ужасом думала о том, что опоздала. Моего напарника сожрал иномирской набор для ухи, и меня скоро пустят на корм рыбам. Почти начала паниковать, когда чьи-то руки подхватили меня и чуть приподняли над водой.

— Света?

Голос Даниила звучал удивлённо и спокойно. И чуть сверху. И вот тут я начала осознавать, что почти лежу на дне… у берега. А рыжий возвышается надо мной, щуря свои близорукие глазки. Ни кракенов, ни прочей нечисти поблизости, только дикий холод и мокрая я в воде.

— Что вы тут делаете? — бормотал рыжий, уже пытаясь поставить меня на ноги.

— Спасать пришла тебя…

Призналась я и попыталась умереть от стыда, уходя в пучину вод морских. Да кто же мне даст спокойно скрыть свидетельства собственного позора? Даниил меня выволок на берег, не дав ещё трижды шмякнуться в воду.

— Пока что вас спасаю я, — заявил мужчина, — зачем вы прыгнули?

Где-то вдали, почти на линии горизонта, показались щупальца кракена, выпущенного в родные воды. А мне захотелось плакать, захотелось утопиться или утопить Даниила за то, что я как была бестолковым человеческим обрубком, так им и осталась. Толку от меня на этой работе? Я даже гонорар не потрачу, разве что на пышные похороны пойдут все деньги.

Даниил молча сел рядом со мной на берег, а потом плечи укутало что-то мягкое и тёплое. Лужанский, в отличие от меня, купаться не стал и был сух и элегантен. Потом ещё и нос мой потрогал, как делала бабушка в детстве. Проверял то как сильно я замерзла.

— Вы могли погибнуть, — изрёк рыжий, — это самый глупый поступок из всех, что я встречал…

Я так глянула на Лужанского, что любой бы на его месте пошёл и утопился бы сам, избежав долгой и мучительной смерти. А этот только щурился и улыбался…

— Это было очень отважно, Света. Что вы собирались делать с кракеном?

Хороший вопрос. Логичный. Только где я, а где логика? Пожала плечами и призналась в своём гениальном плане:

— На месте бы решила. Я думала, ты тонешь…

— А то, что утонете вы, вас не смутило?

Он странно на меня посмотрел, будто увидел впервые. А я отвернулась, вглядываясь в океанские бескрайние просторы, и честно призналась:

— Я об этом не думала.

И это было чистой правдой. Как бы ни бесил меня Лужанский и вся эта ситуация, в которую я угодила, но спокойно смотреть на чужую гибель я бы не смогла. Была у меня позорная черта, которую ругали все близкие и я сама. Только что можно поделать, если мимо чужой беды я пройти не умею?

— Пойдёмте, вы уже синего цвета становитесь, — вздохнул Даниил.

— Сливаюсь с пейзажем, — шепнула я, чувствуя, как немеют губы.

В этом мире была не осень. Скорее, ранняя весна, когда лед растаял, но тепло ещё не наступило. Пустынный пляж и горы где-то в стороне, торчащие из пенных волн будто зубы давно умершего ящера. Ни признаков жилья, ни технологий. Орущие в небе птицы и… Огромная луна, нависшая над океаном. Как в фэнтезийных рисунках. И это всё днем. Мир потусторонний и немного жуткий, с сероватым небом и океаном глубокого синего, почти черного цвета. Растительности среди песков не было, только свистящий на открытом просторе ветер, бросающий в лицо мелкую пыль. Волны лениво «пережевывали» гальку, выплевывая ее на берег. Мир наполненный криками птиц и хрустящее- шуршащими звуками.

Снова плеснула вода, из-за камня в волнах на меня кто-то с любопытством глядел. Даниил этого наблюдателя не видел, так как с явным трудом видел даже меня. А непонятное существо всё пучило на меня глазки, цепляясь перепончатыми ладошками за камень. На синюшной коже местами блестела чешуя, длинные мокрые волосы то ли отливали зеленцой, то ли в них запутались водоросли. Явные плавники на сгибах локтей. В наличии у этого существа хвоста я почему-то даже не сомневалась.

— Там русалка? — шепнула я, указывая на существо.

Даниил рассеянно огляделся, потом махнул рукой на русалку и только кивнул. Он уже активировал камертон и ждал открытия портала.

— Да, это они, — стоя ко мне спиной, произнёс рыжий, — этот мир развивается иначе. Эти существа что-то вроде приматов в вашем мире. Похожи на людей, но не разумны как люди. И да, именно этих существ встречали моряки… называя их ундинами или русалками.

Даниил поманил меня к порталу, и я пошагала по песку, то и дело оглядываясь на русалку за камнем.

— А чего тогда кракены вымирают? Тут же всё для них…

— Вот из-за русалок и вымирают, — пояснил Лужанский, — эти твари размножились до предела. Это главный хищник здешних вод. Хитрый и ловкий.

Когда меня уводили в дыру меж мирами, я успела заметить оскаленную пасть у твари за камнем. Явно не было похоже на дружелюбную улыбку аборигена… Ариэль в стиле хоррор. Брр.

***

Когда отогрелась и просохла, пришлось ехать к маме в гости. А когда увидела количество сообщений, оставленных мамой на автоответчике, — поняла, что нужно не ехать, а мчаться со скоростью света. Даниил проникся моей ситуацией и предложил подвести. А я, дура такая, согласилась. И была наказана…

— Что это за мужчина тебя подвозил? — жужжала моя маман, кружась вокруг, будто пчела над цветком.

Я молча пила чай из цветастой кружки и продумывала самый безопасный вариант ответа. А его не было! Для девушки, которой слегка за двадцать и уже (будем честны с собой) максимально почти тридцать, вопрос вступления в брак стоит очень остро. Точнее, все родственники стоят вокруг и бубнят, что пора уже, а то часики, там, ягодки и прочие эпитеты.

— Таксист, — буркнула я и затолкала в рот печеньку.

Нужно быть очень осторожной, ведь мне могут в женихи записать Лужанского! Зачем мне такое счастье?

— С каких это пор таксисты так расшаркиваются перед клиентами? — зудела мама.

Да, тут не выкрутишься. Даниил же не мог просто подвезти и уехать! Были все эти танцы с бубнами, открывание дверей, поклоны. И вот он уехал, а я осталась…

— Очень вежливый таксист  и очень щедрые чаевые, — вздохнула я и подлила нам с мамой ещё чайку.

Мама вздохнула, но в душу лезть перестала. Хотела, и это было видно! Но держалась. И я была ей за это благодарна. Отношения для меня всегда были больной темой, и так и не нашёлся тот самый человек, с которым мне бы было не просто комфортно. Я искала чего-то большего. Близости… но все это понятие трактуют в плоскости более …плотской.

Разговор пошёл другой тропой. Я самозабвенно врала о новой работе, а мама безоговорочно верила, пробуждая в душе жгучее чувство вины. Я сочиняла о частых командировках, о высоких окладах и полном пакете соцстрахования. И сама начинала понимать, что всё это почти правда. Если не учитывать риски для жизни и «мелкие рабочие неурядицы», то я вытянула счастливый билет.

Только стало ещё тоскливее. Сидя на кухне с цветастыми занавесками и с пёстрой плиткой на стенах, я всё больше и больше грустила. А ещё горло саднило и явно начинался насморк. И от этого на душе становилось ещё гаже. Особенно когда видела лучащиеся любовью и нежностью глаза мамы.

Ещё пару часов назад я могла погибнуть, и маме бы в лучшем случае рассказали бы какую-то байку. А в худшем — объявили бы свету Соколовскую пропавшей без вести. И мама бы остаток своих дней провела бы в компании моего портрета и мыслей, что я где-то на отшибе нашей страны лежу в больнице, потеряв память. Как другие хранители живут с этим? Играют в привычную жизнь, врут изо дня в день.

Домой я отправилась, игнорируя предложения мамы остаться ночевать. Простуда уже начинала меня донимать, и не хотелось разболеться на глазах у мамы. Знаете этот жуткий момент, когда открываешь глаза, а над тобой уже стоят готовые растирать уксусом, сыпать в носки горчицу, промывать нос солёной водой и ставить банки. И всё это сразу. И всё это только потому, что вы во сне лишний раз чихнули. Или ещё хуже — кашлянули. Поэтому, стараясь не шмыгать носом, я поспешила прочь. В ночь.

Жила я от мамы недалеко, так что решила просто проехаться на автобусе пару остановок, наслаждаясь видом осеннего города в свете фонарей. Появилось жгучее желание прошвырнутся по городу… осмотреть территорию. Я перестала обращать внимание на странные порывы организма что-то делать, списала всё на камертон и отдалась на волю «дара».

Колеса так уютно скрипели, в салоне было тепло и комфортно, монотонно объявлял остановки механический голос, и я впала в прострацию. Сидела, смотрела в окно и перестала видеть реальность вокруг, постепенно уходя в состояние «изменённое», как объяснял это Даниил. Такое бывает с людьми, когда они вроде как «залипают», глядя в одну точку. Только я в этом состоянии чувствовала что-то сродни зову.

Когда ты не спишь, но звуки сливаются в бессвязный гул, внимание рассеивается и мир теряет былую четкость и понятность. Вы будто выпадаете из реальности, времени и пространства. Вы становитесь чем-то бесплотным, чутко ощущающим движения граней между мирами. Не человек, а скорее антенна, направленная чувствовать изменения в своем мире.

Я его увидела в тени дерева, едва освещённого тусклым светом фонаря. Тень, скрючившаяся, будто в радикулите. Излишне яркая для меня, ненормально резкие движения, непривычно тощие руки и ноги. Он шёл над дорогой, будто прятался от прохожих за объёмным капюшоном куртки.

Только на один миг он поднял голову, словно заметил пристальный взгляд. А я припала к стеклу, упираясь в холодную преграду ладонями. Белая кожа и впавшие скулы, чёрные глаза и круги, тенями залёгшие вокруг них. Существо оскалилось, будто пытаясь отпугнуть, и скрылось в тени. Но острые зубы я увидела очень отчётливо и отшатнулась, едва не слетев с кресла автобуса. Упырь? И на моём участке?