Глава 14

— И кем я таким важным работаю, что вечно мотаюсь по командировкам? — спрашивала я, глядя в окно автомобиля.

Было очень интересно наблюдать за преображением своего мира, которое видела только я. Эти изменения я заметила, ещё будучи гостьей в Лиге, но, вернувшись домой, поняла, что стала видеть мир иначе. Небо прошивали тонкие, словно паутина, энергетические линии. Пыль в воздухе сверкала и искрилась настолько чёткая, что я могла пересчитать все, даже самые мелкие пылинки.

Мир стал ярче, объёмнее, насыщеннее звуками и запахами, будто я смотрела через свежевымытое окно, которое ранее было всё в пыли. Мир проникал в меня, откликаясь где-то в мозгу странными ощущениями. Я чувствовала волнения потоков энергии, жужжание силовых полей. Я была частью чего-то огромного, как часть микросхемы. И это осознание появилось само собой, совершенно естественно и просто принялось разумом. Странное чувство.

— Менеджер торговой фирмы? — пожал плечами Даниил. — Я не силён в терминологии этого измерения. Можете не уточнять, а просто сказать, что работа хорошо оплачиваемая.

Я обернулась к рыжему. Даниил вёл машину ровно и спокойно, полностью поглощённый пейзажем за окном. А я только что поняла, что ввязалась в спасение мира, даже не уточнив сумму вознаграждения. Хотя была мыслишка, что работать я буду в лучшем случае за еду… или за «спасибу». Неужели хоть у одной власти в мире есть совесть? Пускай и в зачатке.

— Вы карту получили? — деловито уточнил у меня Даниил, — проверили поступления?

Точно, чудеса в решете! Я даже принялась рыться в сумочке, разыскивая глянцевый кусочек пластика, где золотым тиснением было выбито моё имя.

— А что? Уже? — удивлялась я, доставая карту. — Авансом? Я же даже мир не спасла ни разу.

Лужанский только покачал головой, выворачивая руль куда-то в сторону. Машина припарковалась у обочины, как раз там, где в стене супермаркета виднелся банкомат.

— Чтобы спасать миры нужно хорошо питаться и производить регулярные тренировки, — пояснил мне рыжий, поправляя очки, — А это — дело не дешёвое. Или вы решили окончательно удариться в самопожертвование? Могу карту забрать.

И он даже руку протянул, чтобы выхватить у меня заветный пропуск в мир еды и одежды. Издевается же! Но я решила подыграть и сунула банковскую карту в декольте свитшота. Коварно улыбнулась. Лужанский только закатил глаза, но варнякать по поводу моего поведения не стал. Просто вышел из машины и открыл дверь мне. Руку подал… высококультурная заноза!

— Ничего себе, — присвистнула я, увидев сумму, отображённую на экране аппарата, когда банкомат перестал скрипеть и клацать, — это оплата моих услуг или выкуп всех здоровых органов, что есть в моём организме? Предупреждаю, почки у меня паршивые. Сердца нет вообще.

Лужанский маячил за спиной, будто прикрывал от возможного нападения, так что лица я его увидеть не могла. А вот едва уловимый смешок услышала. Да что же ты за человек такой? Что ты всё в себе зажимаешь! И эмоции, и звуки.

— Не волнуйтесь, — произнёс Даниил и чуть поменял положение, став рядом со мной. — На ваш ливер Лиге совершенно плевать. Главная цель — ваша сохранность в полной комплектации.

Я ещё раз глянула на экран банкомата, пересчитывая в уме всё то, что могу купить на то, что ещё даже не успела заработать.

— Впечатляет, — протянула поражённая девушка Света и печально уточнила: — вас настолько часто убивают, что денег не жаль?

Логично же? Если бы хранителей было полно и все вот на таких зарплатах, то Лига бы уже давно пошла по миру… точнее, по мирам с котомками. Даниил на меня посмотрел с осуждением, явно намекая взглядом, что причиной моей скоропостижной кончины станет лопнувшее терпение коллеги.

— Главное не тратьте всё сразу, — вздохнул он, — подойдите к вопросу с умом.

Или Даниила найдут забитым насмерть женской туфлей. И скорее всего, за убийство этой очкастой сволочи мне даже орден дадут от Лиги. И денежную премию.

Хотелось сказать Лужанскому ещё гадость или даже две, но покалывание в пальцах отвлекло. Камертон жёг кожу и светился синим светом.

— Разрыв? — как-то радостно произнесла я и глянула на рыжего.

Даниил только кивнул, указывая на своё авто. Что ж, кто сказал, что у меня будет время на адаптацию?

***

— Издеваетесь?

Гневу моему не было предела. Стоим посреди свалки, вокруг кружит вороньё, солнечные лучи радостно поблёскивают на остатках консервных банок и всём том, что несознательные граждане вывезли в отдалённый закоулок за частным сектором.

— Меня сюда привели вы и ваш камертон, — с явной издёвкой произнёс Даниил.

Ещё и очками так насмешливо сверкнул, что захотелось их разбить. Пускай бы потом выбирался на ощупь из этого царства прошлогодней консервации, старой мебели и полусгнившего металлолома. Но да, меня привела на это место моя «чуйка». Я точно знала, что сигнал о разрыве был из этой части города… точнее, с этой окраины. Здесь был пустырь, который венчал черту города. Вон там, вдали, ещё были видны крыши одноэтажных домиков, а далее шёл лес. И трасса.

— Вспышка? — уточнила я у Даниила, покрутившись на месте. — Тут же ничего сейчас нет.

Я ещё раз огляделась, выискивая хоть какие-то зачатки разрыва материи. Даже моё «супергеройское» зрение ничего не находило, только редкие вспышки силовых линий и треск барьеров между мирами.

— Нет. Вспышка спонтанна и скоротечна, — посерьёзнел Даниил. — Её не засечёт даже камертон. Это был разрыв. А точнее переход. Света, смотрите внимательнее.

Вот этот его тон! Терпеть не могу, когда кто-то общается со мной как с десятилетней девочкой. Хотя в новом деле я, скорее, младенец, впервые выдавший своё «агу-агу», а мне уже вручили скрипку и поставили играть в оркестре.

— Интересно, что оттуда могло выпасть? — почесала я кончик носа указательным пальцем.

— С какой стати вы решили, что выпало, а не наоборот?

Даниил тоже напрягся, вертел головой и старательно хмурил рыжие брови. О такой постановке вопроса я даже не подумала, ведь переход могли открыть как «тама», так и «здеся», как любят писать на псевдо юмористических объявлениях в маршрутках. Опять огляделась по сторонам.

— И почему нужно открывать переход в такой… дыре?

— Света, вспоминайте то, что я вам давал читать в Лиге, — занудствовал рыжий, — вы же читали?

И взгляд на меня такой орлиный, с намёком. Атмосферное местечко нам попалось. Вороны, словно чайки, орут в небе, обрывки газет маскируются под перекати-поле, ветер воет, лес шумит.

— Спонтанные переходы опасны и сложны для воспроизведения лицами непосвящёнными, — стала я повторять заученный текст, — чаще используются действующие или так называемые «спящие» точки перехода, именуемые гиблыми местами.

Я выговорилась, Даниил картинным жестом обвёл окружающий пейзаж и улыбнулся.

— Классика, как в учебнике, — пояснил Лужанский.

— Мда…, — подытожила я, — красота такая.

— Логичный выбор места для свалки, — заметил Даниил, — люди инстинктивно пытаются отгородиться от места с аномальной для них энергетикой.

— Попутно свинячат как нелюди, — вздохнула я и пнула консервную банку, — могли тут искусственный пруд выкопать. Или просто мимо проходить.

Даниил тоже огляделся и вздохнул. Иногда я ощущала себя внутренним голосом Лужанского. То, что этот сноб не мог произнести вслух, я говорила легко и без мук совести.

— В любом случае если я верно запомнила, то спонтанная точка перехода не опасна в плане разрыва, — принялась бубнить я, — открылась, закрылась и…

— Света, идите сюда, — странным тоном попросил Даниил, — медленно и без резких звуков.

И он даже протянул руку, приманивая меня к себе. Мне даже показалось, что в глазах этой бесчувственной оглобли сверкнули отголоски испуга. «Что?» — шепнула я одними губами. Лужанский показал мне кулак и ткнул пальцем в место рядом с собой. А потом я услышала тихое шуршание, как будто в мусоре копошились какие-то зверьки, и ровный слой нечистот под ногами слегка «ожил».

— Мама! — заорала я и бросилась к Даниилу.

Вовремя! Если бы Лужанский не среагировал настолько быстро и не рванул бы меня к себе, то…

— Что это за фигня? — прячась за напарником, шепнула я.

— Не разглядел, — вздохнул Лужанский и достал пистолет из кобуры.

А я без оружия. Поймав на себе недовольный взгляд напарника, я только развела руками и тут же нашлась. Свалка чем хороша? Выбором! И я обзавелась надежным защитником в лице ржавого обломка чего-то металлического. Идентифицировать прародителя этого прута не вышло, но держался он бодрячком и за дубину сошёл бы легко.

— Может, показалось? — малодушно предположила я.

Даниил только мотнул головой, чуть задвигая меня к себе за спину, и сделал шаг туда, где опять зашевелилась куча мусора. Большая такая куча. Прут в моих руках трусливо задрожал. И ему, бедолаге, страшно, а что тогда про меня говорить? Пришлось бороться с трясучкой и шагать следом за Лужанским, прикрывая тылы и пытаясь быть полезной как напарник, а не как отвлекающий манёвр, на случай если что-то пойдёт не так. И мы начали красться к куче мусора.

Как на зло, волосы лезли в лицо и щекотали шею. Я отмахнулась от навязчивой пряди раз, другой, пока не вспомнила то, от чего окончательно похолодела и принялась трястись с утроенной силой. Я волосы с утра в пучок собрала, и никакие пряди щекотать меня по спине не могли. Помню, как оборачивалась назад, изо всех сил надеясь быть просто мнительной дурой.

А дальше… Кажется я попыталась запрыгнуть на Даниила без лишних прелюдий. И видит Бог, если бы он не отошёл в сторону, то я бы без трамплина совершила лучший в своей жизни прыжок на почти два метра в высоту. Даниил уже развернулся, и я в приступе паники махнула ломом в воздухе, блокируя (как мне казалось) возможное нападение. Всё же тылы прикрывать судилось мне, и я как могла выполняла обязательство.

— Света!

Лом шмякнулся на землю, а меня вздёрнуло вверх, будто героиню дешёвого фильма. Огромный отросток, похожий на щупальце осьминога, обвился вокруг моей ноги. Пока меня подбрасывало в воздух, а потом там болтало из стороны в сторону, я отчётливо слышала звуки выстрелов и тихую интеллигентную ругань. Щупалец было уже больше. Я (с высоты своего положения) насчитала штук пять, они вились вокруг Лужанского как змеи и пытались прихлопнуть мечущегося по мусору хранителя.

— Жива? — заорал он мне, когда меня перестало болтать.

Я не сразу смогла ответить на вопрос, так как не сразу поняла ответ на него. Насколько я жива и насколько долго это продлится — вопрос риторический. Болтало меня вниз головой, и временами мысли путались, зрение мутнело, да и мир вокруг терял чёткость и понятность. Ответить не получалось.

А когда куча мусора зашевелилась активнее и из неё показалось что-то тёмное и явно зубастое, то ответ сам собой сложился в истеричный визг. Не знаю, но мне кажется, как признак живости это сойдёт.

— Сзади! Куча! — всё же заорала я и принялась активно вертеться в захвате неведомой твари.

И тут… Никогда не думала, что мужик с видом школьного учителя может вот так ловко, почти сделав сальто, отскочить от возможной опасности, сделать несколько выстрелов и снова встать на ноги. Из кучи мусора показалась голова, с огромным ртом, в котором частоколом торчали зубы.

Снова выстрелы, и щупальце возле моей ноги прошила пуля. Брызнула липкая, дурно пахнущая жижа. Щупальце разжалось, а я с визгом полетела вниз. Шмякнулась на что-то мягкое и шуршащее. Как оказалось, как раз на кучу прошлогодних листьев.

— Да что это такое? — заорала я подбежавшему Лужанскому.

Даниил и ломик мой подхватил, вручив мне оружие. Помог подняться и встать на ноги. Мы даже отбежали на приличное расстояние, затаившись за каким-то поваленным деревом.

— Кракен, — коротко пояснил рыжий, — они тоже не выдумка и часто встречались в древние времена. Сейчас реже. А этот испуган, зол, голоден и без воды.

— Зайчик… — прорычала я.

— Нужно осторожно заманить его в воронку и вернуть домой. Начинайте, Света.

Я от удивления даже ломик выронила. То есть вот это вот, ревущее, зубастое и со щупальцами мне нужно не убить? Мне его нужно заманить в переход и вернуть маме с папой целым и невредимым? Взгляд Даниила подтвердил мои опасения.

— Открываем переход и оттесняем создание в его мир, — спокойно пояснил Лужанский, — дальше дело техники. Это вымирающие существа. Убивать их нельзя.

И Даниил ломанулся туда, где среди мусора продолжал рычать и шуршать кракен. Так вот ты какой, ужас вод морских? Похож был на кальмара-переростка, только зубастого. Я глубже вздохнула и принялась искать точку разлома, которая и выплюнула в наш мир это создание. Спонтанные разломы всегда оставались на своих местах, просто были похожи на стянутую ниткой дыру. С виду они заметны не были, но если видеть конец той самой «ниточки», то проход открывался без проблем.

— Готова? — заорал Даниил.

Я кивнула, подходя ближе к свалке. Проход уже сверкал и искрился, медленно, из крохотной точки, вырастая в настоящую воронку перехода. В тех книгах, что заставляли читать Радунский и Даниил, говорилось о том, что вибрации мира и его существо схожи, на этом и построен принцип открытия воронки в нужный мир. И просто в мелькавших в воронке очертаниях миров я искала тот, чей «цвет» мне подойдёт. Теперь, зная, что воронка где-то здесь, я без труда её обнаружила.

Даниил говорил, что все хранители видят миры по-своему. Кто-то свечение особое вокруг предметов, кто-то звуки слышит. Я вот по цветам ориентировалась. Воронка росла, Лужанский скакал по свалке, раздражая иномирянина. Цирк с конями, а не секретное задание. Когда воронка расползлась до нужных размеров, оставалось только подманить тварь ближе, и сила притяжения сама всосала бы её в нужный мир. Так и вышло.

— Молодец, — усмехнулся Даниил, когда воронка почти закрылась, — вы очень талантливы, Све…

А кто сказал, что, если кракена всосало в воронку, он не может просунуть обратно щупальца? Ни в одной книге так записано не было…