Глава 4

Я изо всех сил надеялась, что весь этот бред мне приснился. Но, открыв глаза, жалобно застонала и натянула покрывало на голову. Всё та же противная комната в багровых тонах, залитая ярким осенним солнцем. За окном щебетали птички, ярко светило солнышко, в его лучах сияли янтарно-жёлтые листочки осины, боязливо трепетавшие на ветру. Я отказываюсь вставать! Категорически! И что они мне сделают?

— Сударыня, вас ждут к завтраку, — раздалось за дверью после деликатного постукивания. — Вы меня слышите?

Не слышу! Я, молча, лежала на постели и посылала Даниила и профессора по адресу, который этим снобами и слышать не приходилось.

— Вам дурно?— вещал настойчивый кто-то за дверью.— Послать за лекарем?

Себе лекаря позовите. А я не выйду. Я бастую! У меня лежачая забастовка. Тихая и беспощадная.

— Я вхожу! — сообщили мне, и дверь скрипнула, открываясь.

А я в засаде. Лежу в коконе из одеял и покрывала. И чхала я на всех вас с высокой вышки! Но наблюдала в щелочку из укрытия. На пороге показалась пожилая женщина в чёрном платье с кружевными манжетами, переднике и чепце. «Экономка», — подсказал мне мой услужливый мозг. Где он вчера был, когда я за тем чудаком из вагона выбежала?

— Деточка, вы там живы? — произнесла женщина, разглядывая мои босые пятки, торчащие из укрытия.

— И что с того, если нет? — снизошла я до ответа.

— Вас внизу ждут, — сдержанно сообщила экономка. — Я подумала, вам нужно помочь одеться и привести себя в порядок.

  Я высунула голову и глянула на тётку. Та мне мило улыбнулась, развернулась к стопке белья, всё ещё лежащей там, где её сложил рыжий, переложила её в кресло у окна. Собрала валяющиеся на полу сапоги, жакет, колготы.

— Я приготовила вам ванную. Думаю, после всех переживаний завтрак и ванная пойдут вам на пользу, — бормотала дама, хозяйничая в комнате.

 Надо признать, есть мне хотелось. Тело ныло, колено саднило, так что от ванной я бы не отказалась. Я нехотя сползла с кровати.

— Я Матрена Игнатьевна, – улыбнулась женщина, — Экономка.

 — Света, - вздохнула я, пожимая протянутую руку, — Просто Света.

— Пойдемте, Света, вода стынет, – улыбнулась Матрена…У них здесь все имена такие иддиотские?

Я покорно поплелась за теткой. Надо признаться честно, ванна  – это магическая вещь. Настроение поднялось, вчерашний страх прошел, и появилось желание повеселиться.

 — Я принесу вам что-то из одежды молодой госпожи, — сообщила Матрена Игнатьевна, подавая мне атласный халат в пестрых драконах.

 — Почему? — удивилась я, разглядывая себя в зеркало.

 Халатик мне шел. Длина в пол, широкие рукава, тонкая ткань.

— Одежда ваша вся в грязи, переодеться не во что,  — пояснила экономка. — А вам же нужно выйти к завтраку…

— Я спущусь к столу в этом, — улыбнулась я. — Меня все устраивает…

 — Но это немыслимо… Эй!!!

    Немыслимо значит? А мне плевать! Если мне предстоит жить здесь, то все мои тюремщики пожалеют об этом!! Очень сильно пожалеют, я уж постараюсь. Я быстро сбежала по лестнице, игнорируя грозный топот за спиной. Дорогу в гостиную я уже знала, это там я вчера канделябром размахивала. И я ворвалась в залитую солнцем комнату, под шелест шелка и крики мчащейся за мной экономки. Эх! Настроение улучшается.

    За круглым столом уже сидели: профессор ( я его имя не запомнить не произнести не могу) в брюках и коротком халате ( что-то я такое в кино видела), «Антошка» читал газету, разряженный в брюки, жилет и рубашку, на носу все те же жуткие очки. Над профессором навис молодой парнишка в костюме, внимательно выслушивающий старика. При моем появлении все тут же напряглись, парнишка даже покраснел. Я рассеянно запахнула халатик на груди, все таки, подобная реакция меня немного смутила.

 — Светлана! — поднялся навстречу профессор. От моего вида его передернуло, но смолчал. Воспитанный значит? Проверим насколько. - Вам очень к лицу халат моей дочери.

— Порфилий Сергеевич, я ее уговаривала остаться в спальне и переодеться в приличный наряд, — выдохнула экономка.

— А мне халат понравился! — ослепительно улыбнулась я.

— Но это же пошлятина! — шипела за спиной экономка.

 — Оставьте Светлану. В ее мире более вольное отношение к внешнему виду, — соизволил заступиться за меня Даниил, —  Впрочем с поведением там тоже проблемы. Сейчас она одета скромно, по меркам их моды.

Что же, Даниил. Был у вас шанс спасти свою снобскую душонку, но вы потеряли последний шанс. Сейчас я припомню и то, как меня истеричкой обозвали и связать хотели… И сапоги, между прочем новые, тоже испортили! Улыбайся, Света. Жертвы не должны знать, что им крышка.

 — Прошу к столу, — профессор протянул мне руку.

    Даниил лениво поднялся и отодвинул стул. Удавила бы обоих!!

 — Это Инокентий, - представил мне паренька Даниил, — секретарь Порфилия Сергеевича.

— Света, — я ослепительно улыбнулась и протянула руку парнишке, не отводившего глаз от меня все это время.

  Мою руку схватили, сжали, а потом паренек в полнейшем угаре принялся ее целовать. Хороший халатик. Надо будет его с собой забрать. Если выберусь отсюда. А тем временем все расселись за столом. Матрена Игнатьевна суетилась у стола, бросая на меня гневные взгляды.

— Как вам спалось? — профессор ласково улыбался мне, наливая в чашку чай.

— Дома лучше, — так же мило улыбнулась я.

— Мне казалось, мы с вами все вчера обсудили, — подал голос Даниил.

— Когда кажется – креститься надо, — огрызнулась я.

— Это ребячество, Светлана, - покачал головой мой апельсиновый.

Хотя какой он мой? Он ничей, с таким-то характером.

— Я такая, — коварно улыбнулась я и потянулась за булочкой.

Где- то, кто- то подавился чаем. Я удивленно глянула на Кешу. Да, я по утрам выгляжу замечательно, и халат мне к лицу, но не на столько же! Парнишка застыл с чашкой в руках, не мигая, глядя на меня, меняя цвет лица от синюшного, до пунцового.

— Что? — одними губами спросила я.

— Светлана, приведите одежду в порядок! — гаркнул Даниил.

Я проследила за его гневным взглядом. Мда!! Мой бюст жил своей жизнью и им с халатом было явно не по пути. Я поспешно поправила свое декольте. Кеша отлепил от меня растерянный взгляд. Даниил поборол явное желание придушить, профессор сделал вид, что его здесь нет. Я откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу. Халатик тоже не остался в долгу и сполз, выставляя напоказ мои ноги. А они у меня то, что надо, бюсту под стать!

          У Даниила обзор был еще лучше, чем у Кеши, и со своего места все расползания одежды на мне, он мог наблюдать без препятствий. Я никогда не думала, что лицо может так вытягиваться, а глаза округляться. Могут. Доказано господином Лужанским. Наверное, про «аля натюрель» вспомнил. Я послала Даниилу свою фирменную улыбку. Да, да, под этими милыми дракошками только я и все!

— Светлана, потрудитесь вести себя прилично, — а с голоском у кого – то проблемы.

         Сейчас они тут все поймут, что меня проще всего вернуть домой и, по возможности, обходить по широкой дуге. Не приближаться и не вспоминать! Я доконала всех только за пару минут общения, а что будет спустя два дня? А неделю?

— Думаю, у Светланы просто шок от пережитого, — произнес профессор, с улыбкой наблюдавший за моими выкрутасами,  она не со зла проказничает.

  Я зло уставилась на дядьку, в ответ получила  обворожительную улыбку сказочного гнома. Да-а-а-а-а! Старика не проймешь! Его мои выкрутасы с одеждой уже видимо давно задеть не могут, нервы видать крепкие, психика прочная, самообладание отменное. Ничего, будем копать. Я докопаюсь, ты у меня с инфарктом сляжешь!

 — Оставьте нас, — тихо попросил профессор.

И мне перестало быть весело. Старик смотрел на меня пристальным, печальным, я бы даже сказала, уставшим взглядом.  Даниил со злобно сверкающими очками вышел прочь. Кеша еще пометался по гостиной и тоже утопал. Экономка… Эта женщина вообще перемещалась безшумно и бесследно. И мы остались одни. Я, профессор и развратный халат. Я нервно подтянула вырез одеяния, прикрывая декольте. А скорее, прячась от злой реальности. Сейчас бы уползти под теплый плед и... не вот это вот все.       

— Света, я понимаю, что вам нелегко, — начал старик, — В один день ваша жизнь кардинально изменилась. Но увы, хотите вы того или нет - ваши способности не дадут вам спокойно жить.

— Я не хочу этим заниматься, — шепнула я, пасуя перед проникновенным взглядом выцветших, но цепких глаз.

Я паршивая актриса. Мне было страшно от всего происходящего. Мне было жутко. Злоба, она же так хорошо маскирует страх, а наглость — истерику. И этот старик видел меня будто насквозь. Мой страх, мою растерянность... Мою дичайшую панику.

— Вас заставят! — тихо, но жёстко сообщил профессор. — Думаете, я или Даниил хотели положить свою жизнь на то, чтобы день ото дня рисковать собой, сохраняя материю мироздания в целостности? Но увы, если мы не будем этого делать — мир ждёт смерть. Даже не так — МИРЫ ждёт смерть. Ваш мир один из самых отсталых в Лиге. Ваши правители сделают всё, чтобы сохранить свои жизни.

Только сейчас до меня дошло, что такая организация не может существовать сама по себе, и соображала я сегодня намного лучше:

— Правительство?

— Всё официально. Это вопрос безопасности, — развёл руками профессор. — И если здесь мы вас уговариваем, то у вас дома… Вы уверены, что ваши спецслужбы будут поступать так же гуманно?

  Я замерла, не мигая, глядя на Порфирия Сергеевича, ощутив панический ужас. Не за себя, за близких и друзей. Ведь если он прав, то выбора мне не оставят и дожмут любыми способами.

— Я не хочу пугать, — продолжал профессор, — но, если вы не получите должных навыков и знаний, вас ждёт или плен, или смерть от рук лазутчиков.

— Всё настолько страшно?— прошептала я.

Знать ответ на этот вопрос не хотелось. Он был очевиден. Не смотрят с такой печалью и состраданием на того, кто вытянул у судьбы счастливый билет. Но под взглядом Порфирия Сергеевича мне становилось чуть спокойнее. Откуда-то взялось понимание, что он меня не бросит одну в этой беде.