Эпилог
Мой мир конца света даже не заметил. Точнее все списали творящееся на катаклизмы, глобальное потепление и вирус в мировой сети. Да и не трясло уж так сильно мой уголок мироздания. Грани устояли. Не рухнули. Наших усилий хватило, чтобы спасти мировой уклад, но излечить миры полностью или избавиться от врагов не вышло. Та часть фархариан, что предала идеалы Лиги – исчезла. Они сбежали еще до того, как случилась «массовая медитация». Что ж, это решило проблему с поисками предателей. Хотя, в том состоянии в котором находится Лига, никогда нельзя быть уверенным, что предателя нет.
Грани излечивались не быстро. То тут, то там открывались прорехи, образовались новые гиблые места. Но очередной конец света мы оттянули. С армагедонами всегда так, один отменили, другой уже готовится. Степа научил меня не бояться, ведь даже концы света не всегда окончательны. Для этого и нужны стражи.
Только теперь, патрулируя свой квадрат, в штатном режиме, я смогла осознать тот груз ответственности который на меня лег. Я уже была не просто стажером. Я стала частью чего-то бесконечного. Чего-то огромного, куда меня затянуло в тот день в зале Лиги. Я стала Стражем. Хранителем.
И мой квадрат был под пристальным наблюдением. Вот проехал звенящий трамвай. Вот дети промчались шумной стайкой, покидая школу. Вот мамаша тащила за руку капризного карапуза. Тысячи людей в моем мире даже не догадывались, что еще совсем недавно их могло не стать. И так уже было. И будет. Странные люди со странными приборами заявятся на свалку или в лесополосу и все исправят. Залатают прореху в мироздании, изловят нечисть. И никто даже не поймет кто мы и чем занимаемся.
Вывернула руль, уводя машину в сторону новостроек. Здесь только свистели ветра да каменными скелетами стояли недостроенные дома. Вороны кружились как раз над одним из пустырей, туда я и направилась. Прорывов тут было несколько но они рассосались самостоятельно, без моей помощи. Я отметила на карте еще одно гиблое место и обвела его синим маркером. Теперь я сюда частенько буду заезжать. Сторожить. А сегодня я ощутила иномирца. Вот, пришла проверить.
Выйдя из машины, я потопала туда, где каркали наши «маяки» и завывали ветра. Натянула капюшон от куртки чуть ли не до носа, но от холодного ветра это не помогало. Под ногами хрустела корка льда на замерзших лужах, шелестела мелкая крупка, которую в прогнозе обозвали «снегом». А завтра будет «плюс». Потом опять «минус». Из сопливой осени нас постепенно перетянуло в гнилую и раскисшую зиму. Дожди, грязь, морозы и гололед. И это все перманентно.
А еще нужно было купить подарки. Навестить маму и, может быть, даже познакомить ее с Данькой. Тем более что он уже давно просил. Точнее нарывался, пару раз взяв трубку в моем телефоне, когда звонила мама. Естественно, что и ребенку было ясно какого рода «коллега» околачивался рядом со мной в позднее время суток.
– Цыпа- цыпа… – позвала я «органику», которая угнездилась на пустыре.
В ответ иномирная флора оскалилась и принялась рычать. Видимо давненько сюда задуло споры этой твари, в прошлые прорывы. Я для себя обозвала эту нечисть «сорняками» и обзывала так все, что не могло убежать. Это создание называлось «дуболист скалистый» и отличалось агрессивным нравом. С виду это был колокольчик желтого цвета, но соцветие у этого чудовища открывалось наманер пасти с двумя рядами острых клыков. Глаз не наблюдалось. Мозгов тоже.
– Не рычи, – попросила я сорняк, когда тот принялся активно принюхиваться.
Вокруг нас скакали любопытствующие вороны, которым хватало ума не подходить к плотоядному цветку. Изголодался бедолага. Пришлось сходить в машину за коробкой и лопатой. Для начала я накрыла коробкой иномирянина, а потом осторожно обкопала ему корни. Под коробкой утробно рычали, вокруг меня задорно каркали. Я, поддерживая всеобщее музыкальное настроение, клацала зубами.
– Сейчас я тебя отдам злому Гарли, на него и рычи, – сообщила я коробке в своих руках.
Коробка притихла, но время от времени сопела. Принюхивалась. Портал открылся на удивление легко, опять приятно сыпал искрами и шуршал. Камертоны нам вернули, но НАШИ фархарианские ученые их усовершенствовали. После героической коллективной медитации половина стражей надолго вышла из строя. Грани выпили из нас прорву сил, новые камертоны же эти силы немного регулировали, дозировали и предотвращали несанкционированное распитие стража извне.
Я уже занесла ногу для шага в межмирье, когда в кармане брякнул звонок напоминания. Что такого я могла забыть? Маме звонила, подарки куплю…
– Черт! – простонала я, сверившись с календарем, а потом пояснила своему рычащему собеседнику: – придется слегка усложнить маршрут. Ты чаи гонять любишь?
Дело в том, что меня заждались в другом мире. Не в смысле «мире ином в котором можно почить с миром». Сегодня у Радунского был назначен ужин, торжественное наряжание елки перед праздниками и прочие снобские завихрения. Там сервиз расписной, первое второе и компот на ужин. А я тут стою на морозе. В соплях. Прям дама- реклама, как раз для званого вечера сгожусь. Оттеню краснотой лица зелень ели.
Когда я шагнула в привычную темноту межмирья, сорняк в коробке жалобно заскулил. Напевая колыбельную и баюкая взволнованную флору, я пошла по лучу света туда, где раскручивалась воронка выхода. Потом сдам сорняк. Пускай животинка прогуляется. Покушает чего-то белкового. Авось подобреет. Бобиком его назову…
В синей гостиной уже наряжали елку. Даня теперь объяснил мне почему они вечно торчали в доме Порфирия Сергеевича. Оказывается Даня ходил на его лекции еще до того как стал стражем. И Радунский очень помог ему после открытия у рыжего дара. Старик скучал в большом доме и нуждался в компании, Даня извелся с сестрой и нуждался в отдыхе. Радунский заменил Даниилу отца. А потом это стало традицией.
Сегодня в гостиной была и Катя. Лечение дало свои плоды, женщина уже могла поддерживать простую беседу, могла самостоятельно есть. Узнавала брата.
– Света, – улыбнулась Катерина, – замерзла?
Это она сказала вместо «здравствуй». И протянула мне чашку с чаем. Наверное свою. Кеша стоял а табуретке и пытался прилепить звезду на ель. Даня… судя по виду, он вычислял схему развешивания шариков на елке. Алгоритм выдумывал. Рыжая башка, сколько дури в ней, перемешанной с толковыми мыслями. Я почти научилась понимать ход его мыслей. Не всех и не всегда, но уже совершила прорыв.
– Сейчас будет суп, – сообщила Матрена Игнатьевна и водрузила на стол расписную супницу.
– Грибной? – выглянул из- за елки Степан.
Ага, значит все в сборе. Профессор сидел в кресле у камина и читал газету. Странное чувство, когда чужой дом становится тебе родным. А чужие… существа – близкими и дорогими. Всегда мечтала о любимой работе и дружном коллективе. Кто же знал, что мечты сбываются? Кто же мог подумать, что сбываются они так причудливо.
– Что это там в коробке такое? – насторожился Радунский.
– Фикус, – вздохнула я и поставила горшок на стол.
Взгляд экономки. Горшок я поспешно убрала и потопала к камину. Пусть «Бобик» отогреется. Сняла коробку. Сорняк притих и скукожился. Опасливо принюхивался.
– Какая прелесть! – возрадовался Радунский.
– Какая гадость! – возмутилась Матрена Игнатьевна.
– Мне его нужно сдать, – призналась я с грустью.
Радунский даже щеки надул от обиды. Как дитя малое. Я подумала и протянула ему горшок с цветочком.
– Наиграетесь, отдадите Гарли, – попросила я.
– Я его у Гарли выпрошу, – хихикнул старик, – куда ему после жизни в твоем мире? Родичи его сожрут. И Гарли он не нужен, у него личинки уже в рост пошли. Им забота нужна. Ему есть кого нянчить. Завтра смотаюсь, все оформлю и поселю в подвале…
– Бобика, – подсказала я.
– Злобика, – с улыбкой передразнил меня Радунский и улыбнулся, когда цветок принялся его обнюхивать.
Злобику протянули кусочек печенья. Он с хрустом его сожрал. Итак, эти двое нашли друг друга. Я только развела руками и потопала к Дане. Шарики там, мишура. Бум украшать.
– Как дела? – подкралась я к рыжему со спины.
– Сносно, – как-то нервно сообщил рыжий, – ты опоздала.
– Я тебе даже больше скажу, – шепнула я, – я забыла. Хвала телефонам и их напоминаниям!
– Фу такой быть? – с иронией произнес Даня.
Он-то улыбался, но вот пальцы его то и дело подрагивали. При мне он уже дважды уронил елочную игрушку. И не будь это чудо в блестках из дерева, то нам бы можно было уже спокойно становиться йогами и бегать по стеклу.
– Я бы хотел с тобой поговорить, – тоном, который начал меня пугать, произнес Лужанский.
– Внемлю, – сообщила я и попыталась повесить на елку шарик.
– Наедине, если можно, – совершенно смущенный произнес Даниил.
Я даже испугалась. Что такого я могла учудить? Или он учудил? А еще этот любопытный взгляд Кеши, который так и замер со звездой в руке. И Степа все копошился и копошился на одном месте, усиленно делая вид, что наш разговор ему не интересен.
– В библиотеку, – предложил Даня.
И мы пошли к книгам. Там тихо, темно и пылью пахнет… Я шла и нервно теребила край свитера, раздумывая над поведением Лужанского. Странный он.
– Светлана! – притворив двери, Даниил резко обернулся ко мне.
– Ты меня пугаешь, – честно призналась я, – Что случилось?
Даниил как-то заметался по комнате. Потом провел меня к дивану. Усадил. Сел рядом. Встал. Очки снял. Очки надел.
– Э-э-э, – изрекла я, – может уже словами скажешь?
Вот такая я. Черствая и бессердечная. А Данька смешной. И нервный. Лицо вон какое красное стало, даже все веснушки незаметны сделались.
– Не знаю как начать, – признался Лужанский, – сейчас соберусь.
– Даня, мы с тобой уже пару раз не просто вместе спали. Мы в прямом смысле уже состоим в близких отношениях. Меня можно не стесняться… Почти.
– Я как раз об этом и хотел поговорить, – выдохнул рыжий.
Теперь начала волноваться я. Меня еще не бросали в канун праздников. Я тоже встала, Данька встал на одно колено. Я села.
– Госпожа Соколовская, я нижайше прошу вас… Нижайше прошу принять…
Он сбивался и путался в собственных мыслях. Все же признание в любви это вам не формулы и не теории. Тут с ходу даже не каждый физик нужный текст выдаст.
– Вот, – выдохнул Даниил и протянул мне раскрытую коробочку с кольцом.
– Мама! – вырвалось у меня.
– К маме обязательно нужно поехать, – кивнул Даня, – ты согласна?
И чего я разревелась? Тоже мне, героиня мыльной оперы. Сидела и кивала, зажав рот ладонью. Даня тоже сел рядом, надел на палец мне кольцо. Село идеально.
– Не был уверен, что правильно все рассчитал, но вроде твой размер.
Кольцо поблескивало бриллиантом в тусклом свете свечей. Как утренняя росинка на солнце.
– Идеально рассчитал, – шепнула я, – в расчетах ты мастер.
– Прости, в признаниях я слегка профан, – вздохнул Даниил.
За дверью библиотеки кто-то всхлипнул. Похоже Степан.
– Выходите уже, нам тоже интересно, – послышался голос Матрены Игнатьевны, – я и стол уже накрыла.
– Так вот чего вы сегодня елку рядить надумали? – шепнула я.
– Совместили приятное с полезным, – признался Даниил.
А дальше были тосты и пожелания, утка с яблоками и вкусный пирог из ревеня. Какао. Ароматы ели и апельсинов. А еще вьюга, завывающая за окном и хлопья белого пушистого снега, внезапно просыпавшегося на город. Что же, мир в который раз спасен. Есть время и для малых радостей. А дальше? Дальше будут новые дни, но я уверена, что до конца света мирозданию еще очень и очень далеко. В концах света нет ничего окончательного. Это я вам из личного опыта могу сказать.
Конец