Глава 5

Все-таки мужчины поразительные существа. Им кажется, что, если сто лет назад в миг слабости ты ему что-то позволила, это имеет какое-то значение.

Борис Акунин. Не прощаюсь

Эрика

— Времени у нас в обрез…

Словно сквозь плотный слой ваты, слышу решительный и настойчивый голос Джейдана. Ощущаю, как схватывает дыхание, когда наши взгляды встречаются: вглядываюсь в серебристые блики, танцующие на поверхности радужки глаз, что в приглушенном освещении шатра выглядят как два темных колодца, не имеющих дна. И, кажется, я только что прыгнула в один из них, оборвав цепь.

У меня не было возможности видеть лицо Джея, когда он жадно овладевал моим телом… и где, спрашивается? В эпицентре долбаного лагеря работорговцев после сделки с ублюдком Азизом. Честно говоря, я вспомнила все молитвы из своего детства, пока находилась в шатре совершенно одна, и ожидала какого-нибудь толстосума, которого прислал Ильдар, и мысли о том, что он может «попробовать» меня прежде, чем передать «хозяину», бросали в ледяной пот, пробивали на озноб каждую клеточку тела.

И не было никакого подтверждения тому, что это действительно Джейдан, что мне не мерещится каждое его слово, прикосновение, размеренно-плавные и резкие, требовательные, подчиняющие толчки внутрь… ментально (?) проникающие до нутра, пробирающие до самой глубины души.

Не думала, что будет настолько… сильно. Обманываю. Я боялась, что будет именно так, что «после» мне будет мало «предвкушения» и игры между нами, мало одних лишь дразнящих касаний…

Конечно, я почувствовала ненавязчивый аромат его парфюма — микс из запаха соленого океана и дорогой кожи — еще до того, как Джейдан заговорил, но в тот момент отчаяния и страха мне казалось, что я просто нахожусь в бреду, и мое сознание подбрасывает органам чувств образы, запахи и ощущения, которые бы помогли моему телу справиться с возможным насилием. А именно этого я ожидала, как только меня затолкнули в этот тесный шатер, предназначенный для «дегустации товара», как выразились мерзкие бедуины-охранники, содравшие с меня прозрачную юбку и в один миг поставившие на колени.

Именно в то мгновение я в полной мере осознала, что не спасет меня никакая оперативная группа — отряд из тридцати вооруженных человек не стал бы открыто нападать на сотню снабженных автоматами деятелей «Шатров». Это настоящее самоубийство, и глупо было до последнего рассчитывать на обещанную защиту. Агенты ЦРУ легко могли бы спасти меня в момент перевозки, но на аукционе требовались куда более изящные и продуманные ходы, превосходная актерская игра и отличное знание порядков, установленных в «Шатрах Махруса». Здесь необходимы хитрость и идеальный план, до которого Зейн Хассан, при всем моем уважении, не додумался бы. Что с ним случилось? Убили, ранили, забрали в плен… или просто сбежал, поджав хвост, бросив свою такую же непутевую, как и он, напарницу?

Мое счастье, что Джейдан нашел вариант, как вызволить меня из этого болота, или за него это сделало руководство — не так важно. Сейчас, несмотря на мое внешнее недовольство и нервное напряжение, связанное со страхами и тревогами, прочно сковавшими сердце за последние сутки, я рада понимать, что передо мной настоящий Джейдан, из плоти и крови, пусть и в непривычном для меня традиционном анмарском обличии. Признаться, я счастлива, что он надел кандуру, скрывающую его натренированное до совершенства тело, которое ещё несколько минут назад неистово сливалось с моим.

Главное — я не сумасшедшая, все происходящее — не сон, и наш первый раз действительно состоялся в лагере работорговцев, чуть ли не под прицелом любопытных взглядов толпы извращенцев.

Я заметила в окне очертания лица Азиза, и не только его. Это заставило меня нервничать, вернуло мыслям ясность и заставило сорваться на Джейдана.

Романтики в этом факте чертовски мало, и часть меня возмущается и кричит, рвет и мечет, жаждет выразить и обрушить свой гнев на Престона за то, что взял и поимел меня при таких обстоятельствах, не стесняясь своры озабоченных наблюдателей.

Скалюсь, словно загнанная в клетку дикая пантера, тяжело дыша, мечтая загнать наточенные о прутья коготки под его кожу, вонзить острые зубы в шею, причинять ему боль, хотя бы физическую, но равную моральному унижению и, так сказать, «ущербу», причиненному мне.

Казалось бы — все произошло не в то время и не в том месте, но… глупо отрицать, что мне было нереально хорошо сейчас. До безумия, сладко и мощно. Настолько приятно, что все, чего я хочу — это растянуться с Джейданом где-нибудь на мягком ковре и бесконечно нежиться в крепких объятиях этого мужчины, а не опасного побега, что нам предстоит… Необходимо вставать, куда-то бежать, спасать мир и десятки детей, юношей, женщин, по воле несчастного случая угодивших на бал нечеловеческой жестокости и циничности… сущая несправедливость. И все вышеперечисленное придется сделать на дрожащих ногах, с затянутым дымкой, навеянной ярким оргазмом, разумом. Никогда я не испытывала такого сильного удовольствия, рожденного глубоко внутри моего тела, и должна признать, что мне будет очень трудно отказаться от этого, устоять когда-либо перед искушением попробовать снова. Как бы слова Джейдана «Простишь и будешь просить еще» не оказались пророческими.

Но это придется сделать. Пока все не зайдет слишком далеко. Хотя для начала выбраться из этого ада не помешало бы.

Удивительно, что Джейдан так быстро отходит от нашей близости и выглядит решительным и собранным, готовым к побегу. И я не чувствую себя неловко, когда Джейдан очищает меня после дикого и показательного акта клеймения купленной наложницы, сама обстановка и процесс которого перенес меня чуть ли не в древние века, где подобное являлось нормой, а рабынь часто имели на глазах у «господ», услаждая зрелищем и эротическим шоу их взор. В каком неприглядном образе он меня только не видел — и сумасбродной стервой при «полном параде», облаченной в невидимую глазу шипованную броню, и полной противоположностью: обнаженной, разбитой, униженной, сломленной Рикой, полностью парализованной «Ядовитым любовником». Никогда не забуду эмоции, что испытала в тот момент, когда он прижимал меня к себе, покачивая на руках, словно маленького ребенка. Я упала на самое дно в тот день, оказалась в глубинах Марианской впадины, но Джейдан был тем, кто не просто спас утопленницу, но и стал ее первым глотком воздуха.

— Рика, все. Уходим, — пальцы Джейдана до боли сжимают мое предплечье, разворачивая к выходу.

— Ай, полегче, — кожа на месте его хватки мгновенно краснеет, и я уверена, что завтра здесь будут красоваться иссиня-желтые синяки.

— Не глупи, Эйнин, — одергивает меня неудовлетворенный агрессор. — Потерпи, я сказал. За нами наблюдают. Чтобы не вызывать подозрений, я должен обращаться с тобой как хозяин, прикупивший себе на аукционе новую рабыню, — серьезным тоном объясняет Джейдан, при этом смотрит на меня с легким превосходством.

Престону определенно нравится то, кем он сейчас для меня является и какое положение в моей жизни занимает. Положение защитника и спасителя, и мои чувства невольно обостряются, пробуждая в сердце маленькую влюбленную Медину.

И ведь ничего поперек ему не скажешь. Стоит на время заблокировать свое упрямство и забыть о задетой не на шутку гордости. Я полностью зависима от Джея сейчас, уязвима и беззащитна: оголена, как проводок.

Не могу поверить, что оперативную группу уничтожили. Сердце болезненно сжимается от мысли, что чей-то отец, сын или брат никогда не вернутся домой. Может, и я не вернусь… больше никогда не застану за игрой в приставку Лукаса и не буду читать нравоучения Мэтту о пользе отказа от красного мяса.

Детская игра в «девочку-шпиона» закончилась.

Я нахожусь на земле, которая сейчас является для меня чужой: здесь царят свои правила и законы, которые мы учли не до конца.

Мы снова проиграли.

От переизбытка сдавливающих до слез грудную клетку эмоций тяжело выдыхаю, пытаясь вернуть мыслям четкость. Членов оперативной группы мне не воскресить, как бы ни хотелось… а вот спасти маленькую Эмилию и ей подобных я еще в силах. Джейдан замечает тревогу и скорбь, отразившуюся на моем лице:

— Все будет в порядке, Рика. Доверься мне. Слышишь? — перед тем как увлечь за собой к выходу, едва слышным, но уверенным шепотом обещает Джейдан.

— Ты мне веришь? — когда-то спросил у меня юноша в объятой огнем и смрадным дыханием смерти мечети. И я безоговорочно кивнула, вложив в его ладонь свою жизнь.

И c тех пор ни разу об этом не пожалела.

Сейчас я сделаю то же самое.

— Хорошо, Джейдан, — не разрывая зрительного контакта, без колебаний отвечаю я. — Я тебе доверяю.

Выражение лица Джейдана мгновенно меняется, он сильнее расправляет плечи, ещё больше возвышаясь надо мной, и выглядит так, словно занимает все пространство шатра. Не мужчина, а непробиваемая скала. Это то, что мне сейчас нужно. Поэтому не так сложно довериться ему здесь и сейчас, целиком и полностью. У меня нет другого выбора, и, несмотря на то, что Престон поимел меня, как безвольную рабыню, в шатре для «пробы товара», я знаю, что он не причинит мне зла.

— Я был уверен в том, что после хорошего секса ты станешь укрощенной и послушной, Эйнин, — легкая ухмылка трогает его губы, и на мгновение Джейдан прикасается к моим, обхватывая широкой ладонью подбородок… кажется, мы начинаем забывать о том, что каждая секунда потраченного на ласки времени возрастает в цене, которую придется за нее заплатить.

Его палец мягко очерчивает контур моих губ, и я едва сдерживаю свой внутренний порыв игриво обхватить его зубами.

— Просто… ты прав. Мне не стоит забывать о том, где я, — пожимаю плечами, признавая его превосходство, непроизвольно вздергивая подбородок. — Я гордая, но не глупая, Джейдан. И я буду благодарна тебе, если ты в очередной раз спасешь мою задницу.

Джейдан расплывается в более широкой улыбке, которая трактуется мной как невербальный ответ: «она мне ещё пригодится».

Моя задница.

— Хорошая девочка.

Джей проводит большим пальцем по моей губе, на мгновение мы оба замираем и судорожно выдыхаем, смакуя совместные импульсы, атакующие наши тела, оставшиеся внутри после пережитого удовольствия. Это ощущается как приятный ток, вспыхивающий поочередно в каждой клеточке.

— Джей, время…

— Да, — мгновенно собираясь, Престон довольно грубо выталкивает меня из шатра, и я вновь ужасаюсь от стоящего гомона и происходящих торгов, только набирающих обороты.

Вооруженная охрана, все это время находившаяся у входа в крохотный шатер, оглядывает меня с ног до головы: оба бедуина останавливают свои многозначительные похабные взгляды на моих бедрах и подрагивающих коленях. Желудок неприятно скручивает, но, собираясь с силами, я отвечаю им испепеляющим взглядом, не позволяя глазеть на меня, как на товар, и таким же одариваю направляющегося к нам Азиза. Мужчина появляется с той стороны шатра, где я заметила небольшое окно и очертания мужской фигуры в нем и, судя по тому, в какой грязной улыбке растянулись губы сученыша… черт, он действительно наблюдал за нами. А на камеру не снял случаем?!

— Взгляд в пол опусти, — успевает приказать Джейдан, и скрепя сердце я послушно выполняю его волю.

— Заир-бей, я надеюсь ты доволен приобретенным товаром и не жалеешь о немалой потраченной сумме. Я был рад наблюдать за чувственностью строптивой хатун собственными глазами. Она стоит того, не так ли? — все внутри меня закипает, когда я слышу снисходительный тон этой мрази, направленный в мою сторону, и прямое озвучивание моей догадки.

Тебе не удастся унизить меня, жалкое подобие мужчины.

Пальцы Джейдана сильнее сжимают мое предплечье — кажется, ему с трудом приходится сдерживать внутренний порыв немедля зарыть голову бедуина в песок, и это успокаивает, вселяет мне веру в то, что он делал это не только из желания унизить и поставить меня на место.

Он хотел меня. Так, как не хотел никто другой. И брал так, словно никому я не принадлежала прежде.

— Более-менее доволен хатун, Азиз. Когда наскучит — продам другому. Ты же понимаешь, рабыни — как машины. Надоедают, как только набирают «пробег», — с правдоподобным пренебрежением отвечает Джейдан.

Боковым зрением я замечаю на Азизе дорогие часы, по циферблату которых бедуин постоянно постукивает пальцем. Нервничает, тварь. Интересно знать, почему. Сделка идет не так, как он планировал? Еще бы, ведь я должна была быть продана человеку Видада.

— Массалям[14], Азиз. Надеюсь, ты не нарушишь наш уговор.

— Ас-сайед, вы можете на меня положиться.

Азиз соединяет вместе три пальца правой руки и резким жестом проводит ими вдоль своих губ. Таким образом ублюдок обещает Джейдану, что придержит рот на замке, но мое шестое чувство говорит об обратном: судя по тому, как импульсивно дергается верхнее веко Азиза, и насколько часто он теребит браслет и циферблат новых часов, которые я, кажется, видела на Джейдане, он что-то не договаривает нам обоим.

— Приходи на аукцион через пару недель, поставки товара у нас регулярные. Может быть, заинтересуешься в невинных и чистых хатун, — и вновь у меня все внутри превращается в камень от столь циничных по отношению к человеческой жизни слов.

— Обязательно, Азиз, — в момент, когда Джейдан дергает меня на себя, чтобы направить к выходу из центрального шатра, Азиз вдруг останавливает Престона предостерегающим жестом.

— Не так быстро, заламэ. Арсалан и Калим проводят тебя до твоего нового багги. Таковы правила, Заир-бей.

Брови Джейдана стремительно сдвигаются к переносице, он недоволен только что оглашенным условием их «договора»… но выбора нет, мы оба не спорим с Азизом и позволяем вооруженной охране следовать за нами. Арсалан и Калим дышат нам в спину, буквально наступают на пятки, пока мы с Джейданом идем по парковке, минуя дорогие внедорожники и прокаченные обеспеченными гостями, хаммеры, в которых легко преодолевать пустынные дороги и барханы.

— Мы не можем уйти, Джейдан, — тихо шепчу я так, чтобы меня услышал только Престон. — Мне нужно спасти ее… спасти Эмилию, — с искренней горечью я осознаю то, что даже не знаю, как выглядит девочка.

Это не так важно: спасены должны быть все дети, юноши и женщины, в данный момент находящиеся в «Шатрах Махруса». Больше всего на свете мне хочется положить конец этой организации, и это по-прежнему остается моей главной целью и миссией на сегодня.

— Девочка лет десяти? — напряженным голосом уточняет Джейдан.

— Да. Ты ее видел?

— Видел, — жестко отвечает Джейдан. Заходящее за горизонт солнце отбрасывает прямые лучи на напряженное лицо Джея, подсвечивая бронзовым блеском скулы, заострившиеся от невыраженного и непонятного мне гнева, связанного с разговором о девочке. — Ее продали и уже забрали, — все внутри меня обрывается, сердце стремительно «падает» вниз от мысли об Эмилии, которой вынесли смертный приговор и уготовили незавидное будущее.

— Как ты можешь оставаться таким спокойным и хладнокровным?

— Если мы начнем предпринимать дополнительные меры по спасению других прямо сейчас, мы не выберемся отсюда живыми. Я же просил довериться мне. У меня все под контролем, — безапелляционным тоном напоминает Джейдан, и наконец мы останавливаемся около ржавого багги: самого старого и затертого из представленных на парковке. Особо сильно пугает отсутствие крыши и покоцанный от ударов пуль корпус маленького джипа, вид которого меня совершенно не воодушевляет и тонко намекает на то, что багги может развалиться, как только мы преодолеем парочку высоких барханов.

— Дальше мы справимся сами, — обращаясь к охране, Джейдан теряет бдительность и ослабляет хватку на моем предплечье.

Я не собиралась бежать, я и на шаг от него отступать не хотела.

Все произошло непроизвольно, слишком быстро, чтобы я успела осознать, что совершаю большую ошибку.

Жгучая боль, рожденная истошным детским криком, заостренной стрелой вонзилась в мое сердце, беря верх над разумом, окрашивая весь окружающий мир в алый цвет. Я узнала ее голос, полный сопротивления и отчаяния… не могла не узнать: ведь пятнадцать лет назад я была одной из тех крох, что боролись за свою свободу до последнего, невзирая на возраст, не боясь бросить вызов похитителям.

Мгновенно поворачиваю голову в сторону источника мольбы о помощи и замечаю, как малышку грубо запихивают в огромный тонированный черный хаммер — своими глазами я вижу, как Эмилия сопротивляется и пинает ногами воздух перед собой, пока ее удерживают за плечи. Она заезжает маленькой беззащитной ножкой по носу и челюсти одному из верзил, беспристрастно наблюдающего за тем, как Эмилию пытаются затолкать на заднее сиденье. Неведомая сила разрывает мою душу на части, а из горла вырывается неудержимый надрывный клич.

— НЕТ! Отпустите ее! — я дергаюсь вперед, в сторону девочки, но мои плечи тут же сдавливает один из бедуинов, что до этого момента был занят разговором с Джейданом, и, не отдавая себе отчет в своих действиях, я изо всех сил сжимаю кулаки, сцепленные за спиной железными наручниками, бью своего обидчика в пах, как можно быстрее планируя вырваться из плена мощных и грубых рук.

— Грязная мерзкая Кеlbеh! Я с тебя скальп сорву, дрянь.

Мразь хватает меня за волосы, удерживая на месте, и с грубым рыком завывая от боли в яйцах, обхватывает мою шею двумя ладонями, заключая ее в плотный и тугой ошейник, мгновенно лишающий мои легкие кислорода. Не успеваю вдохнуть полной грудью, перед взором стремительно темнеет, и я начинаю ощущать необъятную тяжесть и давление между ребер, отдающиеся тупой болью по всему телу. В ещё больший ужас меня вгоняет оглушительный выстрел, зона между лопаток немеет от ужаса и осознания того, что целятся прямо в нее… как только огромная ручища твари слабеет, я с облегчением осознаю, что стрелял все-таки не один из ублюдков, а Джейдан, в моей душе зарождается слабая надежда на то, что мы все-таки выберемся из этого ада, кишащего «демонами» живыми.

— В машину! Быстро! — рявкает Джейдан и резко хватает меня за ворот рубашки, небрежно встряхнув, словно непутевого котенка.

Я бы и рада устроиться в багги сама, но Престону приходится потратить пару секунд на то, чтобы пристегнуть меня и ещё раз выстрелить в Калима, на этот раз попав в бедро. Ловлю нереальный кайф, когда слышу, как вой раненого ублюдка звучит куда слабее и беспомощнее, чем крик девятилетнего ребенка. Так тебе и надо, муд*к.

— Какого черта, Рика? — озлобленно шипит Джейдан, но, честно говоря, я и без его нравоучений понимаю, что нам крышка.

Слезы стремительно набегают на глаза, наливая веки обжигающей тяжестью: я поступила в вышей степени непрофессионально и глупо, потому что спасти Эмили не было никаких шансов, но, черт возьми… ей девять лет! Я не могла смотреть на это спокойно… я прошла через подобный кошмар сама, и никогда бы никому не пожелала увидеть то, что ей предстоит, или, не дай Бог, прочувствовать. Сама не ожидала от себя подобной прыти и проснувшегося материнского инстинкта, но я так отчаянно хотела ее спасти, что готова была расстрелять всех покупателей девочки на месте, будь мои руки не связаны.

Пока раненые бедуины барахтаются на песке и корчатся от боли, Джейдан до упора выжимает педаль газа. Пробуксовав на песчаной кочке и подняв вокруг себя столб пыли, багги рванул вперед — настолько резко, быстро и мощно, что я поняла, насколько рано списала его со счетов, жестко осудив по неприглядному внешнему виду. Плотно сомкнув губы, пытаюсь спрятать лицо от песка и пыли, уткнувшись носом в синюю кандуру Джейдана, упираясь лбом в напряженный бицепс мужчины. Ветер развевает полы моей рубашки, норовя задрать ее до талии, но сейчас меня мало волнует тот факт, что Джейдан снова может увидеть меня голой — едва ли у нас сейчас есть время смотреть друг на друга, но то, что я по-прежнему остаюсь связанной, беззащитной и несамостоятельной, не может не раздражать.

Обернувшись назад всего через пять секунд после старта, я смотрю, как «Шатры Махруса» уменьшаются прямо на моих глазах… и чертов хаммер тоже, в котором сейчас плачет и задыхается от боли Эмилия. Адреналин пульсирует в разгоряченных венах, и как только я перестаю смотреть на лагерь и перевожу фокус своего внимания на боковое зеркало, слегка прищурив веки, защищая сетчатку глаз от мягких лучей закатного солнца, я замечаю подозрительную точку, которая ни хрена не уменьшается… потому что эта «точка» следует, мать ее, прямо за нами.

— За нами хвост, Джей, — озвучиваю вслух то, что Джейдан заметил и без моих комментариев, заблаговременно увеличив скорость.

Нас подбрасывает на одной из песчаных дюн, и усилием воли я подавляю истошный крик, рвущийся из груди, пытаясь всецело доверять Джейдану и рассчитывать на то, что у него уже есть опыт в погонях по бескрайнему Махрусу.

Рокочущий в ушах оглушительный рев мотора заглушает бессознательный визг, рвущийся из моих губ в те самые моменты, когда меня начинает из стороны в сторону швырять по сиденью с такой бешеной силой, что у меня не остается сомнений в том, что будь я не пристегнута, я бы давно вылетела из багги, наглоталась песка и затерялась в жестокой красоте Махруса, где меня не нашел бы даже Джейдан. Я отчаянно пытаюсь подавить панику и страх перевернуться на очередном холме из песка, и перевожу взгляд на Джейдана, которому удается маневрировать по пустыне с устремленным в одну точку взглядом и железным выражением лица, кричащем о крепком самообладании и полном контроле своих эмоций.

К сожалению, не могу похвастаться тем же, ощущая, как нещадно бьется о ребра сердце, порываясь сломать их. В какой-то момент, когда впереди я замечаю более-менее ровную дорогу, путь к которой пролегает через небольшой горный массив, я всерьез думаю, что оно просто не выдержит такого напряжения — мы несемся прямо на скалисто-песчаную гору на бешеной скорости, и она неумолимо становится больше, как и мощный Хаммер, за рулем которого наверняка сидит вооруженный до зубов Азиз. Мне хочется закричать и поинтересоваться у Джейдана, какого черта он собирается разбить нас о возникший из ниоткуда пустынный «айсберг», но в самый последний момент он со скрипом поворачивает багги в сторону, и нас заносит настолько мощно и сильно, что джип два раза проворачивается вокруг своей оси, боком выезжая на ровную, раскатанную дорогу вдоль высохшей вади. Внутри себя я истошно кричу, сжимая губы, пытаясь уберечь горло от попадания песка и пыли… мать его, что Джейдан задумал? Обернувшись назад, вижу, как на том же самом месте прокручивается хаммер Азиза, и понимаю, что Престон совершил опасный манёвр исключительного для того, чтобы устранить ублюдка, но проворного бедуина спас полноприводный Хаммер, который без труда продрейфовал на песке и, прибавив скорость, рванул за нами.

По утрамбованному плотному песку мы практически «летим»: справа я замечаю песчаные дюны и барханы, стремительно темнеющие под влиянием сгущающихся сумерек, а с левой стороны вади пролегают рыжие валуны, на которые вновь взбираться нет никакого желания. На мгновение я будто смотрю на картину нашей погони со стороны, словно взлетаю на уровень птичьего полета и наблюдаю за тем, как быстро и ловко мчится старый уродливый багги, лавирующий вдоль мест, напоминающих мне кадры из фильмов об Индиане Джонсе. Вот только жаль, что в кино ты сидишь в мягком кресле и беспечно уплетаешь попкорн, и максимум, что тебе грозит — это подавиться зернышком… наверное, глупо, что в моей голове вообще мелькают подобные ассоциации, учитывая то, что мы с Джейданом сейчас во всех смыслах находимся «на волоске» от непоправимого.

— Черт, прости, это из-за меня…

Снова прячу голову, утыкаясь в предплечье Джейдана, ощущая, как спазм, полный раскаяния, сжимает сердце. Я никак не могла помочь Эмилии и лишь устроила «бунт на корабле»… и все же что-то внутри настойчиво кричит мне о том, что я поступила правильно. Может быть, дала девочке надежду на спасение, подарила ей силы держаться какое-то время в плену, пока не придет помощь? Пятнадцать лет назад только обещание Джейдана о том, что он найдет меня, помогло мне морально справиться с трехдневным террором работорговцев.

— Хватит, Рика. Ты здесь ни при чем! — перекрикивает завывающий ветер и рев двигателя.

Я совершенно не ожидала услышать подобное из уст Джейдана, приготовившись к ругани и упрекам.

— Этот урод и без тебя планировал присесть нам на хвост или прикончить на месте. Ты отвлекла их, я успел взять оружие. И понял я это еще в тот момент, когда Азиз приставил к нам охрану. Ты не виновата. Соберись, девочка.

Его ободряющие слова мгновенно избавляют меня от свинцовых камней, наполнявших грудь до краев.

— Повернись спиной ко мне, попробую освободить твои руки, — приказывает Джей, и я беспрекословно повинуюсь, уже через десять секунд ощущая, как ноющая боль отпускает запястья.

— Универсальный ключ. Подходит почти ко всем наручникам, — комментирует Джейдан, когда я удобно устраиваюсь на сиденье, потирая затекшие и раскрасневшиеся руки, и провожаю взглядом серебряного цвета пластинку, которую он убирает в карман брюк.

— Не понимаю, какого черта он гонится за нами. Ты же купил меня, выполнил все его условия. Зачем ему нас убивать? Ты повел себя как обычный покупатель…

— Не будь так наивна, Рика. Я забрал тебя из-под носа человека Видада. Перебил сумму, нашел, что предложить Азизу. Но хитрый ублюдок не собирался отдавать тебя. Ему придется заплатить за свою жадность, — по словам чеканит Джейдан, а мне приходится читать по губам, чтобы услышать каждое слово, заглушаемое грохотом мотора тарахтящего джипа.

Внезапный и мощный щелчок от соприкосновения стальной пули с корпусом багги заставляет мое сердце пуститься вскачь и вновь обернуться назад.

Это то, чего я и опасалась. Дело не могло закончиться обычной погоней в пустыне. Азиз открыл огонь по нашему ни черта не бронированному и не закрытому багги, в отличие от его навороченного хаммера, которому не страшен ни песок, ни стальные пули.

— Стрелять умеешь?!

Ожесточенный голос Джейдана вырывает меня из состояния всеобъемлющей паники, вытаскивает из очередной волны отчаяния, которой я чуть было не захлебнулась. Он протягивает мне глок и, не оборачиваясь назад, достает второй из ничем не прикрытого багажного отделения, причем так быстро и ловко, словно на затылке у него имеется ни что иное, как «третий глаз».

— Спрашиваешь, — нервно выдыхаю я, сжимая двумя ладонями рукоять обжигающе горячего пистолета.

Стараюсь не думать о том, что стрелять придется на скорости и не в импровизированные цели, установленные в моей скромной штаб-квартире в Нью-Йорке.

— Целься в шины, мы должны оторваться от него минимум на сто метров, — отдает указание Джейдан.

Собравшись с духом, я слегка опускаюсь на сиденье, чтобы создать для себя иллюзию прикрытия, и целюсь в наш долбаный хвост, что только приближается к нам и набирает обороты. Хаммер Азиза мощный, быстрый, но не такой поворотливый, как компактный и ловко маневрирующий багги, что играет нам на руку. Не так-то легко попасть в шины своего противника на бешеной скорости, учитывая то, что Джейдан несется вдоль вади в «шахматном» стиле управления, и меня не прекращает заносить из стороны в сторону.

— Черт! — не выдерживаю нарастающего напряжения я, в тот момент, когда тело сотрясает легкая ударная волна, порожденная очередным выстрелом, пролетающим мимо цели.

Напряжение и страх, беснующиеся в душе, разрастаются с каждой секундой, приближая момент неминуемой развязки, которая может оказаться для нас очень плачевной. Рано или поздно этот ублюдок пристрелит одного из нас: как ни крути, а открытый кузов багги — хреновая защита от летящих пуль. Сейчас нас спасает только то, что наш автомобиль маневрирует из стороны в сторону, а Азиз, судя по всему, как и я, не обладает выдающимися стрелковыми талантами.

— Не получается..! Джейдан, ни черта у меня не получается… — пытаясь не поддаваться истерике шепчу я, и знаю, что он едва ли меня слышит.

— Руки на руль! — снова приказывает Джейдан, и, обменявшись с ним быстрыми и решительными взглядами, я понимаю его без дальнейших слов. Наклоняюсь влево и сжимаю кожаный руль двумя кулаками, начиная поворачивать его с такой же частотой, как и Джейдан, двигаясь по дороге крохотно извивающейся «змейкой». Теперь, когда руки и внимание Джейдана свободны, он приступает к обстрелу тачки Азиза собственноручно, и уже после третьего выстрела я с облегчением замечаю в зеркале заднего вида, как вокруг хаммера поднимается столб песка и черно-оранжевой пыли. Тачку ублюдка разворачивает боком, он притормаживает, молниеносно уменьшаясь, превращаясь в хаотичный клубок, больше напоминающий небольшой песчаный ураган.

— Оторвались? — только и успеваю спросить я, боковым зрением замечая, как Джейдан сжимает небольшой пульт, удерживая палец на кнопке: его губы медленно шевелятся, словно он считает секунды до…

— Держись за меня крепче, Рика, — все тем же не терпящим возражений тоном цедит Джейдан, его решительный взгляд заставляет меня догадаться о том, что он собирается сделать.

— Джейдан, если ты его взорвешь, мы…

— Держись, я сказал тебе! — повышает тон голоса Джей, и я крепко обхватываю его торс руками, возвращая ему управление нашим ржавым, но мощным «кораблем».

Все нутро сотрясает от прогремевшего грохота и ударной волны от подорванного в ста метрах от нас хаммера Азиза, мгновенно вспыхнувшего огненно-черным облаком. За происходящим я наблюдаю в боковом зеркале, пока все вокруг нас не меркнет от поднявшегося взрывом облака песка и пыли, закружившего нас в своем личном водовороте. Джейдан умудряется по-прежнему управлять багги и вслепую нестись прочь от последствий возгорания, пока я утыкаюсь лицом в его кандуру, стараясь не дышать запахом гари, бензина, и в который раз защищаю рот и потрескавшиеся от сухости губы от песка. Хотя часть его уже давно проникла под мою рубашку.

Вжимаюсь в сиденье, пока Джейдан продолжает нестись по бескрайним просторам, последние лучи солнца исчезают за линией горизонта, лишая пространство пустыни света, отдавая пески во власть сумерек и приближающейся ночи. Джейдан не останавливается, несмотря на то, что я нахожусь на грани нервного срыва и, сжимая в кулаках его кандуру, едва шевеля губами шепчу: «Господи, господи, господи…».

Одна из самых дурацких человеческих привычек — усиленно верить в Бога только в момент смертельной опасности. Но глупо отрицать тот факт, что от смерти нас сейчас уберег не Бог, а Джейдан Престон. Сердце в бешеном ритме колотится об изнывающие от боли ребра, внутри клокочет и сотрясает уставшее тело немая истерика, но я держусь из последних сил, стараясь не разрыдаться от переизбытка эмоций и невероятного облегчения.

Джейдан резко тормозит в этом безликом пространстве засыпающей и леденеющей пустыни, когда смог, клубы пыли и запах гари остаются далеко позади. Вслепую прикасаюсь к его крепкому торсу, ничего не вижу в кромешной тьме, чувствуя, насколько тактильные ощущения обостряются.

Темнота пугает, холодный ветер пустыни начинает медленно пробирать до костей, и в этой пустоте я счастлива чувствовать его рядом, знать, что я не одна.

Рев мотора затихает, и вся Вселенная, кажется, погружается в абсолютную тишину, которую изредка нарушает звук нашего тяжелого, переплетенного в крупицах воздуха, дыхания. Несмотря на то, что все это время Джейдан сохранял железное самообладание и непоколебимое спокойствие, его грудь опускается и вздымается с моей в такт, я чувствую, прижимаясь щекой к широкой груди, как гулко бьется его сердце. Я и не замечаю, как начинаю царапать его твердые мышцы, пытаясь угомонить нервозность и выпущенные на волю страхи, связанные с пережитым стрессом.

— Ты в порядке? — слегка сдавленным голосом нарушает тишину Джей.

— Да, — тихо отвечаю я, все ещё пребывая в шоке и состоянии аффекта, отходя от самой безумной погони в моей жизни. Первой погони, кстати.

В голове крутится столько вопросов и нет ни одного ответа, и я знаю, что мне еще предстоит их задать Престону, но чуть позже. Сейчас он все равно ничего не скажет. В данный момент мне хочется просто порадоваться тому факту, что мы остались живы.

— Ты не создана для этой работы, Рика, — успевает усмехнуться Джей, заставляя меня нервно поерзать в неудобном кресле багги.

У меня никогда не было опыта в подобных операциях. И сейчас я правда сделала все, что могла, и пусть не попала в колеса хаммера сама, но довольно неплохо управляла джипом, учитывая то, что занимала не место водителя.

— Я…

— Завязывай с ней, Рика. Игры в шпионку кончились. Надеюсь, хотя бы сейчас ты научилась понимать, когда тебе говорят с первого раза. И слушаться.

— Это не игры, Джейдан, — огрызаюсь я, мгновенно отстраняясь от Джейдана. Даже в темноте я замечаю синеватые блики в его глазах. — Я шпионка, а не член оперативной группы. У нас с тобой разная специфика работы…

— Разумеется, Рика. Устанавливать жучки, ублажая подозреваемых рукой и заговаривая им зубы — вот твоя специфика, — отзывается Джейдан, припоминая мне сцену в спальне Маркуса Флеминга.

Что, все никак не можешь забыть, Джейдан?

— Ты меня задеть хочешь? Унизить? В шатре было недостаточно унижений? — накопленный негатив жаждет вырваться на волю, мне приходится отчаянно его сдерживать.

— По-твоему, я тебя унизил? Любая другая девушка мечтает о таком «унижении». Поверь, будь у нас время, оно стало бы многократным унижением.

— Ты невыносим! — рычу я, скрещивая руки на груди.

Он произнес слово «унижение», явно имея в виду другое слово — оргазм. Оргазм, который я, черт подери, испытала.

— Ты можешь выйти прямо здесь, я тебя не держу, — огрызается Джейдан. Красноречиво хмыкнув вместо ответа, я выдыхаю…

— Если хочешь от меня избавиться, у тебя есть глок. Но стоило ли тогда рисковать, торги вести, по пустыне гнаться? Зачем ты меня спас, Джейдан? Рисковал жизнью своей? Я хочу знать твою цель и цель АРС.

— Поговорим позже, Рика. Холодает. Надо укрыться где-то, — одной рукой Джейдан срывает с багажника шерстяное одеяло. — Укройся, Эйнин.

Я выполняю приказ, даже не глядя в сторону Престона. Спустя пятнадцать минут молчания и наблюдения за Джейданом украдкой, я прижимаюсь носом к его плечу и ощущаю, как он губами касается моего лба. Меня тянет в сон, и я не понимаю, что происходит между нами. Откуда внутри эта щемящая сердце нежность?

Все неважно. Мы вместе, а вокруг нас — бескрайняя пустыня. Он необходим мне, чтобы выжить. Самое время стать послушной и покладистой кошечкой и спрятать свои коготки.

* * *

Не знаю, сколько времени мы находимся в пути к тому моменту, как я просыпаюсь под аккомпанемент постукивающих от холода зубов. Теплое шерстяное одеяло не спасает от пронизывающего ледяного ветра и холодного воздуха, температура которого уверенно опускается к нулю градусов. По меркам Махруса — это ещё считается «теплой» ночью. Мы по-прежнему пересекаем сумеречную пустыню, где единственным источником света в кромешной тьме нам служат включенные фары, лишь на несколько жалких метров освещающие бескрайнюю дорогу, простирающуюся перед нами.

А ведь мы можем наткнуться на кактус, высохшее дерево или очередную песчаную дюну, на дикое животное… хотя с реакцией Джейдана нам это не грозит. Я и задремала сейчас только по той причине, что впервые за три дня почувствовала себя в безопасности.

— Сильно замерзла? — с беспокойством интересуется Джейдан, когда по характерным движениям понимает, что я проснулась и стараюсь сильнее закутаться в одеяло, заворачиваюсь в него полностью, пряча за плотной тканью онемевшие от холода губы и нос. — Скоро остановимся на ночь.

— Сколько мы едем? Ты хочешь спать, наверное.

— Полтора часа прошло после взрыва. Через десять минут разобьем лагерь. До Асара осталось пару километров, — озвучивает свой план Джейдан.

В такие моменты мне нравится быть послушной — во-первых, я давно поняла, что «сейчас» не лучшее время для проявления своего вредного и упрямого характера, а во-вторых, я бы очень хотела поспать лежа, и желательно в таком месте, где нас бы не доставал этот проклятый лютый ветер.

— Асар… что-то знакомое, — смутно припоминаю я название, что слышала от матери и отца ещё в детстве. — Это же город побольше Аззама, находится совсем недалеко? Джейдан, мы едем в Кемар? — мой голос дрожит, когда я называю место, где родилась и провела счастливое детство. Место, где затянуло песком тела моих настоящих родителей, братьев и сестер…

— Асар находится недалеко от границы с Кемаром. Точнее, находился, Рика. Спустя полгода после Аззамаского теракта он также был уничтожен в ходе революции.

— И сколько километров отсюда до Аззама?

— Не больше ста пятидесяти, — поясняет Джейдан, и мой желудок сжимается от волнения, реагируя на этот пробуждающий во мне противоречивые чувства факт.

— И откуда ты знаешь куда ехать, находясь в самом сердце темной пустыни? — интересуюсь я, когда поворачиваю голову в противоположную сторону от Джейдана и смотрю прямо перед собой — кажется, будто мы просто летим в открытом космосе, без цели и направления.

Поднимаю взгляд на небо и читаю там лишь подтверждение своей теории — здесь, в пустыне, расстояние между звездами составляет не более сантиметра, и готова поспорить, что только что видела, как одна из них падает. Серебристой искрой она рассекла часть неба и тут же погасла — так быстро, что я даже не успела загадать свое заветное желание — закрыть миссию, уничтожить «Шатры» и в целости и сохранности вернуться в Нью-Йорк, где куда меньше шансов вновь оказаться в плену у бедуинов или Джейдана Престона… безусловно, я ему доверяю, но не могу не думать о том, что после того, как он несколько недель вел двойную игру, от него можно ожидать чего угодно. Тем более, как выяснилось, для Престона я — всего лишь «задание». А это значит, что защищает он меня ровно до тех пор, пока это предписано планом АΡС.

— Ты задаешь слишком много вопросов, Рика, — скучающим голосом отзывается Джейдан.

— Совсем рядом наш дом… ты так и не ответил: мы едем в Кемар? — задаю вопрос и тут же вновь прячу губы в шерстяное одеяло, ощущая, как лицо начинает покалывать от холода.

— Я не обязан посвящать тебя в дела АРС, Рика. Мы едем туда, куда нужно. Куда я заведу, туда и приедешь. Что-то не нравится — можешь выйти. Правда, боюсь, что автобусы здесь не ходят.

Слегка хмурюсь, ощущая нарастающее раздражение в голосе Джейдана. Что на этот раз его бесит?

— Кстати, о делах АРС, — деловым и уверенным тоном начинаю я. — Скажи правду. Мое спасение — часть задания или твоя личная инициатива? — с замиранием сердца интересуюсь я, ощущая, как сдавливает грудную клетку в предвкушении его ответа.

— Разумеется, часть задания, Эйнин, — нарочито небрежным тоном бросает Джейдан, и я машинально отворачиваю голову от него в другую сторону, чувствуя себя так, словно он только что меня ударил. Понимаю, что глупо было ожидать от него другого ответа, и все же слышать подобное из уст мужчины, который рисковал жизнью во имя твоего «спасения», — не самая приятная вещь.

Он рисковал жизнью не ради меня.

Он рисковал жизнью по долгу службы. С его слов выходит, что так. Хотя сердце мне шептало об обратном… нет, я ни за что не позволю себе превратиться во влюбленную и наивную дуру и надумывать себе то, чего не существует.

Мне кажется, что последние десять минут мы едем целую вечность, наверное, виной тому повышенный градус напряжения между нами, от которого совершенно нет толку, он даже не греет мои окоченевшие не прикрытые одеялом скулы. Наконец в слабом свете фар я замечаю очертания Асара — разрушенного города, от которого остались обломки и руины: мы проезжаем мимо одноэтажных домов из белого камня, покрытых слоями грязи, гари и дыма. В тех единицах из них, где предусматривались стекла, они давно выбиты и предстают перед моим взором остроконечными зубьями и разбросанными вдоль дороги осколками. В целом, Асар мало чем отличается от бедной провинции Аззам, хотя я слышала, что здесь находилась одна из резиденций королевского советника, занимающего пост в те времена, — небольшой замок, купол которого снаружи и внутри покрыт знаменитой зеркальной мозаикой, преломляющей солнечные лучи таким волшебным и завораживающим образом, что она получила название «Обитель звезд». Я никогда не видела ничего подобного в жизни и не могу себе представить красоту этого места, но мама отзывалась о данном чуде света с восторгом. Хотя не сомневаюсь в том, что к сегодняшнему дню оно уничтожено вместе с Асаром — все, что нам остается — это любоваться его убогими остатками, где каждый дом выглядит как «открытая рана» и кричит о том, что люди неумолимо стремятся к войне и разрушению…

С Джейданом я твердо решила не разговаривать, и он, как назло, все продолжал ехать, пока я мысленно молила его остановиться в любом из разрушенных домов, стены которого защитят нас от ветра и лютого холода. Через пятнадцать минут езды по одним и тем же дорогам я понимаю, что Джейдан специально запутывает следы от шин багги, а еще через десять мы наконец останавливаемся возле одного из заброшенных домов, отличающихся от других тем, что его окна не выбиты и сделаны не из простого стекла, а цветного и прочного, собранного в композицию неразличимого в слабом свете узора.

— Я пока займусь костром, а ты можешь принять душ, — раздает указания Джейдан, заглушая мотор.

— Принять душ. Ты издеваешься? — содрогаясь от озноба, принимаю помощь Джея, когда он протягивает мне руку, и затекшими ногами ступаю на землю. Попа «деревянная» и наверняка покрыта синяками, которые заработала во время погони на кочках.

— В багажнике есть влажные салфетки. И пара бутылок с водой. Будь добра, принцесса, оставь мне половину.

— Как предусмотрительно, — ерничаю я, хотя должна признать, что за все это время в поездке песок забился во все места, включая интимные, и мне, несомненно, нужна хотя бы иллюзия душа. Когда мы заходим внутрь пустого дома, где нет ничего, кроме разбитых керамических ваз и превратившейся в рухлядь сломанной мебели, становится намного теплее, по крайней мере, волосы, гонимые порывами ветра, перестают царапать мое лицо. Собираю их в хвост и направляюсь в соседнюю темную комнату, чтобы принять «душ». Пространство дома подсвечивается слабым светом от фонаря, который Джей положил на пол, как только мы зашли внутрь. Тщательно протирая каждый сантиметр кожи салфетками, я с опаской оглядываюсь по сторонам, замечая в темном углу скопление огромных черных жуков, внешне напоминающих мне скарабеев. Конечно, это не могут быть они, но зрелище не самое приятное…

— Ты скоро? — напряженный голос Джейдана заставляет меня поторопиться с водными процедурами.

В заброшенном доме резко загорается больше света, источником которого является разложенный Джейданом костер в специальном углублении в стене каменного дома.

На классический камин мало похоже, но я не жалуюсь. Огонь всегда действовал на меня завораживающе и притягивал диким танцем бушующих и сражающихся между собой языков пламени.

— Здесь и дерево нашлось?

— И бумага, скорее превратившаяся в пергамент, — поясняет Джейдан.

Я застаю его у огня в тот момент, когда он надевает чистую рубашку на обнаженное тело, скрывая от моего взора манящий рельеф его мышц, но я все равно неловко опускаю взгляд в пол, переводя дыхание. Температура в защищенном от ветра доме повышается довольно быстро, несмотря на то, что приходится сесть на холодный каменный пол, на котором Джей расстелил спальный мешок.

— Я хочу есть, — произношу скорее для того, чтобы нарушить напряженное молчание.

Я почти ничего не ела последние двое суток, и хоть у меня сейчас и нет эмоциональной потребности в пище, бунтующий желудок изредка дает о себе знать.

— Фалафель, хлеб, овощи и вода. Ужин не самый плотный, Рика. Но, надеюсь, этого хватит, чтобы утолить твой голод, — низким рокочущим голосом произносит Джейдан, пробуждая горячую волну, опоясывающую бедра.

Джейдан не смотрит на меня, его взгляд устремлен на танцующие хвосты пламени, обзор на которые фактически полностью закрывают его широкие плечи.

— Может, расскажешь мне больше о своем плане, Джейдан? Я хочу знать все, а особенно — какую роль играю в нем я. И куда мы едем, в конце концов… в убежище? Или сразу в гости к Видаду?

— Удивительно, что ты перешла с постоянных упреков на бесконечные вопросы, — не оборачиваясь в мою сторону, скептически замечает Джейдан. Может, это и к лучшему — мой рот занят очень вкусным шариком фалафеля, а поскольку я ем руками, это выглядит не очень эстетично. — Ты вообще бываешь чем-нибудь довольна, Рика?

— Специально напоминаешь мне о моменте, когда я в последний раз была «довольна»? Я все ещё пытаюсь навсегда вычеркнуть эту сцену из своей памяти, поэтому будь добр, не напоминай мне, Джейдан… — не знаю, почему первая завожу разговор на эту тему. Хотя ответ лежит на поверхности, глубоко копать не нужно.

Я хочу об этом поговорить.

Мне важно знать… что он чувствует теперь, когда «интрига» и игра в недотрогу и маньяка между нами закончилась? Кто я теперь? Очередная безликая модель, затерявшаяся на холстах страниц его памяти? Судя по тому, что он даже не смотрит на меня — я мало его интересую как женщина. И это задевает, бьет наотмашь, мать его. Потому что я никогда не ощущала себя такой желанной, как в плену его рук на долбаном аукционе. А теперь…

— Ты никогда ее не забудешь, Эйнин. И я тебе напомню: спать нам придется очень близко. Если ты, конечно, не хочешь замерзнуть. Спальный мешок всего один.

И даже в этих словах нет никакого сексуального подтекста. В голосе Джейдана звенит металл и лед. Полнейшее равнодушие и отстраненность. Он словно погружен в свои мысли, полностью закрыт для меня сейчас.

— Как страшно. Я не против спального мешка на двоих. Если ты не тронешь меня, — добавляю я, пытаясь докопаться до его истинных эмоций.

— Ты хочешь обратного. Признай это, — слегка вибрирующим голосом требует он и замолкает, словно недоговаривает что-то важное.

— А может, ты не будешь уходить от главной темы? Почему ты рисковал жизнью ради меня? Ведь ты мог застать человека Видада в пустыне, не идти в «Шатры»…

— Были причины, Рика. Но твои догадки о твоей роли верны — ты приманка для Видада в руках АРС, агенты ЦРУ уничтожены, и это наша земля, на которой все идет по нашим правилам. Без тебя Видад и носа не высунет из своего убежища. Ты запала ему в душу, Рика. Он одержим, болен, и готов на многое, чтобы заполучить тебя. Мужчинам свойственно желать того, что от них ускользает, и то, что хотят получить другие. Ваша «недоблизость» в прошлом усугубляет зависимость. Его раздирает изнутри тот факт, что столько лет ты находилась рядом в столь беззащитном состоянии, и он мог бы взять тебя, но так и не осмелился это сделать.

— А тебе, Джейдан? Свойственно желать то, что ты уже заполучил и изучил? — вырывается из моих губ, увлажненных маленьким глотком питьевой воды.

— Я художник, Рика. И я пишу своих натурщиц, как и пробую их только однажды. И то далеко не всех. Ты не исключение.

Его слова действительно ранят меня. Как я позволила этому случиться? Как посмела дать ему нож в руки, который он ещё не раз загонит в мое сердце?

Опускаю взгляд в пол, непроизвольно и часто моргая. Хочется зарядить кулаками по его спине и спросить, какого черта он не повернется ко мне и не скажет это все, глядя в глаза.

— Надеюсь, ты удовлетворил свое любопытство перед «не распробованной» музой и наконец угомонился, — ожесточенно кидаю я и, опираясь на колени, собираюсь встать.

Но Джейдан останавливает меня, дергая за запястье, прижимает к себе. С мгновение он смотрит на меня голодным и пылающим взглядом и, обхватывая мой подбородок сильными пальцами, припадает губами к моим с утробным рыком, раскрывает их ловким, напористым движением языка. Наш синхронизированный стон вибрирует во рту, опускается вниз по горлу, пронзает живот, отдает дикой пульсацией между бедер. Джейдан так сладко целует меня, покусывая губы, удерживая мое лицо на одном месте, чтобы не смела вырываться. Прогибает мое гибкое тело в своих руках давлением рук на поясницу. Обхватывает груди по очереди, жадно сжимая в ладони, и сбавляет темп… обводит по контуру очерченный тонкой тканью сосок, мгновенно затвердевший от грубой ласки. Мне трудно остановиться, трудно противостоять ему, и я не совсем понимаю, почему он все-таки напал на меня, хотя только что говорил о том, что его интерес ко мне погас. Быстро выгорел, словно спичка.

— Джейдан… — выдыхаю в его чувственные, горячие губы. Жесткие, требовательные, выпивающие душу.

— Это не настоящее имя, Эйнин. Фальшивое. Как и ты сейчас… хочу настоящую.

— Эйнин — не мое имя, — пытаюсь поспорить я, пока он не затыкает меня настойчивым поцелуем снова.

— Твое… твоё, Эйнин. Я тебе его дал.

— Меня зовут Медина, и это имя дал мне мой отец…

— Тебя зовут Эйнин, и это имя дал тебе твой Бог, — срывающимся шепотом произносит он, заставляя мой желудок сжиматься от трепета.

— Прекрати, Джейдан. Хватит. Я тебя не понимаю. Ты сказал…

— Чего ты опять выделываешься, Рика? Ты моя сейчас. Я купил тебя, развратная девчонка, — по неизвестной мне причине снова закипает Джей.

— Снова хочешь поторговаться? За сколько ты купил меня, Джейдан?

— За миллион долларов. И за часы, которые стоят еще пятьсот штук, — усмехается в мои губы Джейдан. — Но моей ты была ещё до аукциона. Быть проданной мне не так обидно, Рика. Или хотела, чтоб купил тебя кто-то другой? Отдалась бы человеку Ильдара, маленькая шармута?

— Пошел к черту, Престон! — мгновенно вспыхиваю я, отталкивая Джейдана.

Просто встаю и демонстративно ухожу в другую комнату, сжимая кулаки от досады. Он и не думает за мной бежать. А я за две секунды промозгла до костей без огня и тепла его тела.

Черт, что он так снова взбесился? Знать бы. Ждал от меня чего-то другого, а не разговоров о дальнейших планах? Но, черт возьми, мне хочется знать, что меня ждет, к чему готовиться… а может, это я сглупила? Он сегодня наизнанку себя вывернул, при этом даже глазом не моргнул — а от меня ни слова благодарности. В этом дело? Ох, кто знает, что в голове у этих восточных мужчин. Видимо, с ними работает золотое правило, которое мама повторяла мне с детства:

«Три раза подумай, потом скажи, Медина. Иначе разбудишь зверя».

Мама с папой почти никогда не ссорились. Она была волшебницей, которая всегда знала, как его успокоить и какую магию применить, чтобы привести нервы отца, растраченные на тяжелой работе, в порядок.

Неосознанно обхватив нижнюю губу зубами, медленно скатываюсь по холодной стене, аккуратно опускаясь на пол. Мелкая дрожь проходит по всему телу, и я осознаю, что долго вдали от разведенного огня и Джейдана не протяну. Спорить, ругаться, противостоять ему сейчас — глупо, бесполезно, неправильно. Кто знает, сколько нам осталось жить? Мы чуть не погибли сегодня… один из выстрелов Азиза мог угодить в Джейдана, в меня, или в не самое прочное колесо нашего багги, и мы оба затерялись бы под беспощадными песками Махруса… страшно представить, где бы я сейчас находилась, если бы не именно Джейдан «выкупил» меня с аукциона. Да, я не заслужила его грубых слов и откровенных намеков, указывающих на мое положение рядом с ним, но и Джейдан не заслужил моих упреков.

Я умею быть благодарной.

И так отчаянно хочу его, а после наших пламенных поцелуев, раздразнивших жажду близости и очередного слияния наших тел, и вовсе не смогу уснуть, не ощущая его рядом. Не прочувствовав в себе.

Может быть, пора повзрослеть и признаться себе в том, чего я действительно хочу? Отбросить гордость, отказаться от своей силы, чтобы принять его силу… и его член, как сказал бы Джейдан.

Тугой узел внизу живота затягивается сильнее, неистово колотится, заставляя меня повернуть голову и заглянуть в соседнюю комнату: мой взгляд быстро находит Джейдана, ловит каждое движение мужчины.

Он снимает свободную рубашку через голову, поворачивает ее вправо и влево, медленно разминая шею. Тату, выбитые на поверхности его кожи, превращаются в танцующие тени, подсвеченные языками искристого, как и накаленная между нами атмосфера пламени. Невольно прижимаю ладонь к своим ключицам и опускаю ее на грудь. Облизывая пересохшие губы, сжимаю ее, ощущая, как все мое тело жаждет того, чтобы это были ладони Престона. Джейдан ложится на спину поверх расстеленного спального мешка, положив одну руку себе под голову, а другую опускает на косые мышцы.

Невольно сглатываю, удерживая в горле тихий стон, наблюдая за равномерно опускающейся и поднимающейся широкой грудью Джейдана. Он выглядит таким огромным и напряженным благодаря очерченным и поджарым мышцам, и я невольно вспоминаю, какой маленькой и легко управляемой становилась в его руках. И дело было не только в том, что я была связана.

Мой взор продолжает скользить по сжимающимся кубикам пресса, пока он ровно дышит и опускается к «палатке» из ткани штанов в районе бедер. Мысль о том, что он думает примерно о том же, о чем и я, сносит мне голову, до слепоты пьянит, заставляет меня подняться на дрожащих ногах. Выхожу в его комнату, шагнув к огню и свету. Со стороны кажется, что Джейдан дремлет, по крайней мере его веки сейчас прикрыты. Наблюдаю за каплей пота, стекающей по шее в углубление между ключицами, и ощущаю жар, исходящий от его тела, а мне… так холодно, хотя это не оправдание для моих «планов».

А необходимо ли оно мне, это оправдание? Я всегда получаю то, чего я действительно хочу.

И мне не нужны никакие другие причины, кроме моего желания в настоящий момент времени.

Может быть, утром я пожалею о случившемся и о своей собственной инициативе, противоречащей тому, что делала и говорила ему прежде…

Но сейчас я смело повторяю движение Джейдана и, встав еще ближе к камину, через голову снимаю рубашку. Бросаю к ногам ее и чертов лиф с аукциона, и остаюсь абсолютно обнаженной, чертовски быстро согреваясь благодаря горячим волнам огня и предвкушению соприкосновения наших тел.

Снимаю резинку, распуская волосы по спине и плечам, и в этот самый момент Джейдан резко распахивает веки и, не моргая, смотрит на меня иссиня-черного цвета глазами: наши взгляды прочно сплетаются, ведут невербальный разговор и борьбу, и я позволяю себе сдаться, на мгновение опуская ресницы.

Хватит разговоров, мой асад, я пришла не за этим.

Джейдан неумолимым взором скользит по моим розовеющим ключицам, налитой груди, втянутому под ребра животу, пока он не замирает на гладкой коже между бедер. Взгляд Джея настолько открытый, прямой и жесткий, что я ощущаю его превосходство над собой даже когда смотрю на Джейдана сверху вниз.

Судорожно выдыхая, слегка расставляю ноги, встаю прямо над Джейданом, ещё больше открывая ему взор на то самое место, от которого он не может отвести свой голодный и требовательный взгляд. Я знаю, что света от пламени вполне достаточно для того, чтобы он увидел, насколько я влажная от одних лишь мыслей о нем.

Глаза в глаза.

Дыхание в одном ритме.

Мы на одной волне, и я готова покорить с ним гребень цунами и упасть на самое дно.

Мне кажется, что я даже «слышу» его мысли в своей голове, хотя прочесть их сейчас довольно просто.

Тем не менее, несмотря на поглощающий и жадный взгляд, Джейдан ничего не предпринимает, не трогает меня, занимая выжидательно-царскую позицию. Его взгляд будто говорит мне: «Ну и какого черта ты вернулась, Рика?», а язык дыхания и тела повторяет слова, сказанные мне в тесном шатре для дегустации: «Я хочу тебя до одури, Рика. Ты постоянно в моей голове, я у меня встаёт от одного воспоминания о тебе. Не могу ничего поделать. Мы должны это закончить, Эйнин. Или начать и никогда не останавливаться.»

Многим ли женщинам он говорит такие слова? Неважно. Не хочу об этом думать.

Медленно поднимаю ступню над Джейданом и аккуратно прикасаюсь кончиками пальцев к нижнему прессу. Осторожно, не надавливая, веду их вниз и, не разрывая зрительного контакта, достигаю ими его твердой длины, пока объятой ненужной нам сейчас тканью. Но так даже приятнее, мой асад?

— Такой ты меня хочешь видеть, Джейдан? — нарушаю долгое молчание я. — Идеальной рабыней для твоего удовольствия? — без сарказма, размеренно и спокойно, почти нараспев, спрашиваю я, лаская большим пальцем ноги его член по всей длине, от основания к вершине, замечая, как с каждой секундой его желание, отраженное в синих глазах, нарастает, а внушительных размеров плоть становится еще более твердокаменной.

— Хочу, чтобы ты сбросила все маски, Эйнин. Оставила за спиной все запреты и рамки, которые сама выстроила в своей голове. Хочу тебя настоящую, — низким голосом признается он. — Ты такая красивая, альби, — искренне, с придыханием произносит Джейдан, обхватывая грубыми и сильными пальцами мою лодыжку, и поглаживает ногу, пока я продолжаю настойчиво возбуждать его кончиками пальцев ноги.

Он тоже доверяет мне?

Я не причиню тебе боли, al аsаd. Только удовольствие.

Прикрываю глаза, наслаждаясь прикосновением его горячей ладони, и, разрушив внутренние барьеры, провожу рукой по изгибам своего тела, опуская кончики пальцев к клитору, раздвигая ими мягкие нижние губы. Джейдан шумно выдыхает сквозь сжатые зубы, наблюдая за моими развратными действиями.

— Джейдан, да, — тихо шепчу я, совершая пару круговых движений, которые повторяет и моя ножка, вырисовывающая восьмёрки поверх ткани его штанов. Он безумно тверд, но мне мало ощущать это через плотную преграду…

Медленно опускаюсь к Джейдану, расставив колени над его бедрами. Положив ладони на сильные плечи, заглядываю в глубокие глаза и не могу прочитать его истинные мысли за их темно-синими зеркалами.

— Что ты задумала, Эйнин? — хриплым, срывающимся голосом.

Медленно улыбнувшись, обвожу мягкими движениями ключицы и более резко прижимаюсь своей грудью к его на вдохе… издаю тихий стон, потираясь чувствительными узелками о его соски и твердую грудную клетку. Черт, невыносимо…

Огладив пресс и все его кубики, опускаю ладони ниже и, глядя в глаза Джейдану, плавным, но смелым движением высвобождаю гордо стоящий член из плена чертовой ткани. У меня не было возможности полюбоваться его мужским началом в шатре, и я стараюсь не думать о том, скольких девиц, наложниц и моделей он трахал за эти месяцы, в чем сам и признался. Сейчас я просто хочу насладиться моментом, и обхватываю пульсирующую плоть кольцом из пальцев, и, дерзко закусив губы, ритмично ласкаю его член распутными движениями.

— Ты был прав, Джейдан. Игры кончились. Ты в очередной раз спас мне жизнь. И заслужил послушную девочку, — обольстительно произношу я. — Такой ты видел меня в своих фантазиях, Джейдан? Читающей твои мысли и выполняющей любые желания? Такой ты видел меня, когда становился твердым, пока меня не было рядом? — делая пару сжимающих движений кулаком, я останавливаюсь на бархатистой на ощупь головке, поглаживая ее большим пальцем медленным круговым движением. — Так тебе приятно, al аsаd?

— Да, — коротко и снисходительно отвечает Джейдан, слегка подаваясь вперед бедрами. — Но этого недостаточно.

— Вся ночь впереди. Я знаю, как сделать тебе ещё приятнее. И я хочу этого, Джейдан, — взмахнув волосами, откидываю их назад и волной ныряю вниз, к его поясу.

Все вокруг отходит на второй план, в голове ни единой мысли.

Наверное, Джейдан сам не ожидал того, что в эту ночь я буду такой. С ним легко быть раскрепощенной, жадной и страстной, потому что мной руководит сейчас не разум и эмоции, а основной, древний инстинкт, заложенный в каждом природой. Но это больше, чем похоть или просто физическое желание. Я хочу ублажить его до вспыхивающих звезд под веками и точно так же пометить свою территорию, оставить ему память от моих реальных прикосновений, оставить на нем свой запах, свою нежность и чувственность.

Ладонью обхватив основание его твердости, я опускаюсь ниже и зажимаю его член плотным кольцом из губ, медленно вбирая в рот до предела своих возможностей, ощущая, как внутри он еще больше увеличивается в размере. Мое сердце колотится в ритме пульсирующей крови в его венах. Полное слияние, соединение двух начал… я не хочу быть сильной сейчас, хочу быть мягкой, нежной, жадной, преклоняющейся.

Безумие. Это действительно я?

Из уст Джейдана вырывается жесткое шипение, когда беру его до конца и он упирается в стенку горла. Al аsаd сильнее подается бедрами и всем телом вперед, сгребает в охапку мои волосы и инстинктивно толкается ещё глубже. Я мгновенно увлажняюсь, ощущая его силу, дерзость и требовательность, но намеренно врезаюсь ногтями в кожу его налитых свинцом ягодиц, намекая на то, что это уже слишком. Джейдан ослабляет хватку на моем затылке, практически задыхаясь от удовольствия.

Хочу, чтобы его выгибало, мать его, от моих ласк… ты никогда этого не забудешь, мой ненасытный лев.

— Не все сразу, al аsаd, — мурлыкаю, прерывая эротичную, дразнящую ласку. — Позволь мне все сделать самой.

Я собираюсь довести его до края, до высшей точки безумия. Бесконечно наслаждаться, упиваться мнимой властью над ним, чувствовать, как сильно он хочет меня, как тяжело ему сдерживаться и оставаться железобетонно спокойным, срывать с него маски тайного агента и гениального художника… ощущаю, как и сама чертовски возбудилась, подавив в себе желание прикоснуться к жаждущему моего внимания «холмику» между ног. Не хочу прикасаться к себе до последнего. Я слышу сдавленный и требовательный стон Джейдана, переходящий в рык, когда мои губы вновь опускаются по всей длине его члена и быстро поднимаются вверх.

— Ты решила отблагодарить меня за спасение своей жизни по полной, Эйнин? — беспощадно зарываясь пальцами в мои волосы, хриплым голосом спрашивает в перерыве между частыми выдохами Джейдан.

— Я делаю это не из благодарности, глупый. Я хочу его. Я давно хотела по — настоящему попробовать, Джейдан. Ты все мне отдашь, асад. Я все из тебя высосу. До последней капли, — признаюсь тихим шепотом, нервно выдыхая…

Вновь обхватываю головку губами, уделяю внимание каждой вздувшейся вене в то время как мои ладони ныряют в область чуть ниже основания к чертовски чувствительной зоне, прикасаться к которой нужно с особой осторожностью. Как только ощущаю, что его яйца подтягиваются в моей мягко обхватывающей их ладони, я резко останавливаюсь и отдаляюсь от его плоти, ощущая, как стон, сорвавшийся с его губ, отдается вибрацией в моих венах.

— Не останавливайся, Эйнин. Хочу в твое горло, — выдыхает Джей, но я, отрицательно покачав головой, немедля забираюсь сверху и, оседлав его торс, потираюсь изнывающим от желания лоном о его подрагивающий, доведенный до предела возбуждения член.

Черт, такое чувство, что нам обоим хватит пары движений, чтобы кончить и сорваться в очередной умопомрачительный оргазм, который сотрет все плохое, что случилось за день, и сделает его куда более приятным.

— А я хочу сюда, Джей…

Престон даже не дает мне договорить. До боли впивается ладонями в мои бедра и глухо прорычав:

— Ты никогда не будешь надо мной, Эйнин, — переворачивает на лопатки, мгновенно оказываясь сверху.

Вскрикиваю, ощущая, как грубо разводит ноги и закидывает их себе высоко на плечи. Мне кажется, я теряю голос и способность мыслить, когда в следующую секунду он мощным толчком наполняет меня до упора, попадая головкой в самую сладкую точку внутри. Дрожь беспощадной волной проходит по телу, сметая на пути все, заставляя ритмично и инстинктивно прогибаться ему навстречу, требуя больше и глубже, сильнее… в самый ненужный момент Джейдан медленно покидает меня и вновь натягивает на член с такой силой, что его яйца ударяют меня по бедрам. Все чаще и громче, и этот звук возбуждает меня сильнее и сильнее, заставляя обжигающую нутро спираль приготовиться к сокрушительному взрыву.

— Ай, не так, больно… — сопротивляюсь я, делая вид, что недовольна сменой позиции.

Ладно, позволю ему трахать меня так, как жаждет он. Но только в этот раз.

— Черт, кхара. Такая маленькая и горячая Эйнин, — сдавленно чеканит Джейдан, зажмурив веки.

— Ты так возбудилась, пока сосала мне? — подранивает развратной фразой он, толкаясь большим пальцем между моих губ. Таранит им мой рот, вторя движениям члена.

Я с ума схожу, я падаю… ещё пару раз, ещё немного. Да, мой асад.

— Это слишком, Эйнин…

— Да, Джейдан. Быстрее, пожалуйста. Так хорошо. Я готова признаться тебе в этом сейчас. Готова кричать… — и я кричу, забывая о внешнем мире. Забывая о том, что мы снова перешли проведенную грань и снова сделали это «без защиты».

— Мать твою, Эйнин, — сквозь зубы рычит Джейдан, когда меня накрывает первая серия сладких спазмов.

Ощущаю, как сильно мое лоно сжимает его в тиски. Джейдан сгибает мою ногу в колене и проникает ещё глубже и сильнее, окончательно добивая растерзанную им плоть. Джейдан сдавливает запястье, зафиксировав его над моей головой, и пронзительным взглядом смотрит в глаза, совершая внутрь последние глубокие толчки, заставляющие меня выгибаться дугой, пока наслаждение ниспадает каскадами, многократным, непрекращающимся потоком. Распяв меня под собой, он погружается снова и снова, тараня глубже и резче, пока, содрогнувшись всем телом, не изливается внутри горячей струей оргазма.

Последние толчки — инстинктивные, неосознанные, чуть более медленные, но самые сладкие, во время которых я ласкаю пальцами его короткие волосы, задевая ногтями кожу на затылке, оставляя глубокие борозды от царапин на плечах и спине, и выкрикиваю его имя…

Джейдан

— Согрелась, малышка? — хрипло спрашивает Джейдан, замирая внутри после молчаливых пяти минут, когда наши тела дрожат в такт друг другу. Поправляет спутанные на лбу и щеках волосы, проводит рукой по моим губам, пока я все еще жадно глотаю воздух и напрашиваюсь на его ласку, словно кошка, жаждущая того, чтобы ее хозяин ее погладил.

— Ты согрел меня, аsаd, — сейчас я имею в виду не только тело, но и сердце, которое никогда в жизни не испытывало таких ярких эмоций. — Не дай мне замерзнуть снова.

— Даже не надейся, Эйнин, тебя ждет самая длинная и жаркая ночь в жизни, — многообещающим горячим шепотом произносит он, касаясь сухими губами моих ключиц.