ГЛАВА 8

Эрика

Мне снится, что я качаюсь на поверхности волн, сотканных из жидкого пламени. Расставив руки в стороны, я растворяюсь в них, позволяя им держать меня, оберегать и окутывать. Сейчас я — крохотная частичка, спрятанная в глубинах чего-то могущественного, необъятного, сильного, мощного… огненные языки обхватывают мое тело плотными кольцами, погружая в лаву, постепенно и мягко опуская на дно, подводя к самому сердцу океана, но я больше не боюсь обжечься.

Я знаю, что он никогда не сможет меня уничтожить, даже если обрушит на меня шестибалльный цунами. Я сама буду его частью…

Резкое пробуждение провоцирует хаотичное сердцебиение, звук которого настойчиво пульсирует в висках.

И когда я пытаюсь приоткрыть веки, тут же закрывая их, ощущая, как жалящие лучи солнца ранят сетчатку глаз, я понимаю, что яркие ощущения и ассоциации из сна никуда не исчезли. Я действительно объята пламенем, огнем, исходящим от тела Джамаля. Даже воздух вокруг нас заряжен и вибрирует наэлектризованными нашим горячим боем молекулами, становится плотным, осязаемым и живым. Это трудно не замечать, не ощущать, игнорировать. Такие чувства, невозможно вызвать в себе и пространстве вокруг искусственно, сфабриковать, сымитировать… такому невозможно найти замену.

«Незаменимых нет» — эти слова неправда. Сейчас, когда мое лицо плотно прижимается к размеренно вздымающейся груди спящего Джамаля, я осознаю такую простую для себя, и неизменную истину: я могу обойти весь мир, истоптав ноги в кровь… могу бесконечно убеждать себя, что буду счастлива с кем- либо другим или просто сама по себе, но все это будет ложью, в первую очередь своему сердцу, которое каждый день выбирает и просит лишь об одном: находиться рядом с Джамалем, быть частью того целого, которым мы становимся, переплетаясь воедино физически, ментально и духовно.

Только с ним, я ощущаю эту особую, сакральную связь, знакомую, должно быть, не многим — каждая перипетия судьбы, каждая секунда счастья и боли, вспыхивающая в наших отношениях предначертана, предписана нам с целью прохождения уроков жизни. Иногда кажется, я знала, видела Джамаля ещё до нашего знакомства, до теракта в Аззаме. Он всегда был для меня человеком- маской, но несмотря на это, ощущение того, что мы знакомы тысячи лет, не покидало с первого взгляда. Словно мне показали его, или, быть может, наши души договорились встретиться на Земле в определенный момент времени… и мне хочется верить, в то, что все так и было, и где-то в иллюзорной книге судеб, наша история уже написана, и финалом ее стало полное принятие друг друга, прохождение конфликтов и преодоление преград, через которые нам еще предстоит пройти в реальности.

А «преграды» между нами стоят нерушимыми оплотами, и довольно масштабными. И чует мое сердце, что жены Джамаля лишь «штукатурка» этих невидимых крепостей… истинные проблемы, куда глубже — они спрятаны глубоко внутри наших характеров.

Осознаю, что «дракон» может вскоре очнуться, останавливаю беспрерывный поток мыслей, и, сделав глубокий вдох, просто наслаждаюсь моментом. Джамаль спит. Красивый до восхищенного трепета в груди. Воплощение силы, по-настоящему мужского характера, плененное восхитительно натренированным телом, излучающим тестостерон. Сошедший с Олимпа Зевс в чудовищном настроении, простреливший меня молниями неистовой ярости, и обвинивший во всех грехах, которые я не совершала. Но только Богу можно простить все… хотя я никогда не скажу ему об этом. Со слов Джамаля выходит, что он считает меня последней, продажной шлюхой, которая не стоит его внимания. Вчера он меня не щадил — бил прямо по сердцу, и его слова доставили мне куда больше страданий, чем дикое и показательно грубое проникновение в мое тело. На дух не переношу, когда он не следит за словами, в порыве гнева обзывая меня шармутой и подстилкой. Но я не отрицаю того факта, что в любом конфликте всегда виноваты оба — вместо того, чтобы дождаться Джамаля с повинной и белым флагом, я сделала все, чтобы спровоцировать его на извержение накопленного гнева и ревности.

Понимаю, что отчасти оправдываю его, но в данном случае это не признаки стокгольмского синдрома. Это здравый смысл. Если женщина выбирает сильного мужчину, ей определенно стоит смириться с тем, что подобной импульсивности не миновать, особенно, когда речь идет о восточном темпераменте. Это личный выбор каждой — довольствоваться мирным или слабым «среднячком» или кормить с руки льва, прекрасно понимая, что любое лишнее движение может привести к необратимым последствиям. Первые варианты совершенно не плохи, это просто я одна из тех безумных женщин, что не согласны на меньшее.

Мне с трудом удается сдержать приглушенный смех, когда я замечаю, как уголки губ асада приподнимаются, словно прямо сейчас он считывает мои мысли и соглашается с ними. Но дыхание Джамаля остается спокойным и ровным: как всегда, одну руку он подложил себе под голову, другой в крепком захвате сжимает мою задницу, с которой вчера был не особо ласков и терпелив. Черта с два, я дам ему оказаться там, пока всех своих жен не выпроводит за дверь… Тихо промурлыкав, я крепко обнимаю Джамаля, высоко закинув на него ножку, прижимаясь к его горячему телу так плотно, что соприкасаюсь увлажненной со вчерашней взбучки сердцевиной своих бедер с его кожей. Ощущать наш плотный тактильный контакт, невероятное сплетение так приятно и горячо, но ещё более сладко — смотреть на Джамаля, когда он мирно спит, а я упиваюсь секундами власти.

Боевой солдат сложил оружие, огнедышащий дракон перестал плеваться боевым пламенем. Время, когда можно прикасаться и изучать это смертельное оружие без риска для своего здоровья.

Слегка приподнимаясь на локте, я оглаживаю кончиками пальцев впадины между мышцами на его животе и груди, а потом перехожу к лицу, неспешно очерчивая скулы и линию челюсти. Дотрагиваюсь до пухлых губ, на которых засохли капли моей крови. В этот момент ресницы Джамаля начинают подрагивать, уголки губ слегка опускаются, на лбу проявляется неглубокая морщинка.

Не просыпайся…

Я готова смотреть на тебя вечно, хочется затеряться с тобой в изолированном вакууме, в этой мастерской, или в огромном космическом корабле, необитаемом острове, где останемся только мы, и больше не будет никаких препятствий, заданий, агентов, убийц-наемников, войн и терактов, и, наконец, разницы в восприятии образа жизни и нашей религии, которые нас разделяют, несмотря на полную синхронизацию по всем энергетическим центрам.

Хочу в мир, где будем только мы, только ты и я, Джамаль. Наши сплетенные тела, дыхания, бесконечные прикосновения, приглашающие и погружающие в нирвану.

Пока я мысленно умоляю его об этом, ощущаю, как нечто сильное и мощное, горячее согревает изнутри вены, скапливаясь в эпицентре груди, и превращается в огромный огненный шар. Меня переполняет внезапно нахлынувшее ощущение радости, присутствия дома и благости.

«Я так люблю тебя, Джамаль», — мне хочется кричать, об этом, и губы беззвучно вторят немому признанию. Мне хочется шептать ему об этом, хочется прижаться крепче, ластиться, как кошка, заняться с ним сексом прямо сейчас, поддавшись вальсу гормонов. Мне хочется создавать с ним все в этом мире, начиная от детей, заканчивая любым делом, которое будет по душе нам обоим. Кажется, что все в мире вело меня к единению с ним, к этому моменту.

Но я знаю, что магия рассеется, когда он проснется. Нежно, едва касаясь, я обвожу по контору шрам на шее Асада, ощущая, как сжимает тисками сердце. Джейдан резко распахивает глаза, мои пальцы замирают на напряженном кадыке. Смотрит на меня долгим и внимательным взглядом, словно не верит, что я просто прикасалась к нему, а не пыталась задушить во сне. Еще сонные, неспособные толком разговаривать и двигаться, мы изучаем друг друга через легкие касания, и я прикрываю веки, ощущая, как его большой палец обводит контур моих губ, а остальными, он проводит по моему подбородку, лаская, как послушную кошку. Игриво зажимаю ртом его палец, я не произношу ни слова, испепеляя его хищным взглядом… немая игра между нами становится настолько горячей, что я начинаю испытывать острую потребность ощутить его пальцы в местечке, что сейчас прижато к бедру Джамаля. Судя по напряженным челюстям, он думает о том же самом, но не спешит приступать к действиям. И правильно делает.

— Ты давно проснулась, Эйнин? — хриплым голосом спрашивает Джамаль.

— Не знаю. Мне кажется, что прошла всего секунда, пока я на тебя смотрела, — невольно расплываюсь в улыбке. Я не могу не улыбаться. Может, в этом и состоим «мы»? Видели бы мы себя со стороны: разрушенная, после эмоционального выплеска и моего боя мастерская не нарушает связи между нами. Как тогда, в пустыне. Сначала гребаные взрывы, летящие осколки и угрозы Ильдара. После, нацеленные на нас пушки, только и выжидающие мгновения пустить огнестрельную пулю. А мы держимся за руки, как тогда, в детстве, на фоне пылающей мечети, и расстреливающих все на своем пути сталкеров. Даже когда все внутри и вокруг нас рушится, я хочу держать его за руку, поддерживать и подавать ему патроны, придавая сил защищать и побеждать.

Поэтому вместо ответа я молча переплетаю наши руки в замок, и Джамаль задумчиво опускает на них взгляд, неотрывно наблюдая за моими действиями.

— Вчера я был для тебя ублюдком и насильником, Эйнин. Судя по всему, сейчас твое настроение резко поменялось. Ты так непостоянна, детка, — Джейдан возбужденно выдыхает, когда я продолжаю смотреть на него томным и ласковым взглядом, потираясь затвердевшими узелками о его соски.

— Насильник, ублюдок, тиран, — медленно протягиваю я.

— Лучший мужчина на Земле, — целую его в шею, ощущая, как сердце учащенно гоняет кровь, до краев наполненную эндорфином. — Кто ты, Джамаль? — стервозным тоном заканчиваю я. — И какой видишь меня? Той, кого можно насиловать и оскорблять, ни во что не ставить? Или той, ради которой можно пожертвовать всем, даже своей карьерой и правилами, установленными в обществе? — конечно я имею в виду АРС и его жен, но это лишь вопрос. Я ничего не требую. Мне все равно, что он скажет, я хочу прочитать ответ по его взгляду.

— Я вижу тебя своей женщиной, с которой я могу делать все, что я хочу, — он жадно сминает мою ягодицу, доводя меня до болезненного шипения.

— А я думаю, что мы не пришли к компромиссу в этом вопросе, Джамаль, — напоминаю Джейдану я, слегка холодея. — И придем к нему очень нескоро, — что-то внутри меня обрывается, и разрыв провоцирует ответ Джейдана.

«Моя женщина» — это звучит красиво, такое важное и уникальное, казалось бы, обращение, из уст любимого. Но не тогда, когда таким образом он может назвать еще нескольких женщин. Это… больно. Потому что это пустые слова, они теряют смысл, как он этого не понимает? И зачем тогда их произносить?

— Поверь, Эйнин, тебе никуда не нужно идти. Я приведу тебя к тому, что необходимо нам обоим. Просто доверься мне, — его слова не обнадеживают. Скорее, звучат, как уход от ответа. — Зачем ты приехала? — стальным тоном вновь спрашивает он.

— Я уже ответила тебе. Джамаль, ты не представляешь, что я чувствовала, после всего, что произошло. Я не знала, жив ты или мертв, могла только догадываться и доверять своей интуиции. А потом, узнав новости из отчетов, увидела фото твоих. кх-м, жен.

— Они появились в моей жизни до встречи с тобой, — судя по суровому взору, Джамалю начинает не нравится этот разговор. И мне тоже. Но молчать я не буду, пусть и не мечтает.

— Их не было! Ты встретился со мной раньше… тогда, в Аззаме.

— Я должен был ждать тебя всю жизнь? Ты мне невинность не хранила, Эйнин, но упрекнул ли я тебя в этом, хотя бы раз? — резко перебивает он.

— Ты должен был чувствовать, что мы встретимся, — подрагивающими губами, возмущаюсь я. — Ты обещал, что найдешь меня… — впиваюсь ногтями в его грудь. Не знаю почему, но мне вдруг становится так обидно и горько, что я не могу удержать подкатывающие к векам, слезы.

— Эйнин, ты перегрелась? Или ещё не протрезвела? Прекрати устраивать мелодраму и посмотри в лицо реальности, — стальным тоном отрезает Джамаль, в миг разбивая мой утренний порыв нежности и любви, возвращая в то состояние, на котором мы остановились накануне вечером.

— Почему ты так со мной. — резко сажусь на постели, не прикрывая обнаженного тела. Даже думать не хочу, с какой целью он раздел меня, пока я спала.

— Тебе напомнить? — Джейдан приподнимается на локтях, кидая на меня суровый взгляд исподлобья. Молчу, выдерживая его долгий и пытливый взор. Читает меня, как открытую книгу.

— Ты трахалась с ним? — резко спрашивает он.

— А тебя только это интересует, да? Допустим, нет, Джамаль. Но я увидела в нем достойного, симпатичного мне мужчину, и хочу заметить, что он неженатый принц, который добивался моего внимания, — знаю, что эти слова взбесят его ещё больше, чем ложь о вступлении в интимную связь с Искандером. Потому что это правда. И он это знает. — И да, он добивался. Но в твоих мыслях я всегда дрянь, и неизбирательная шармута, раздвигающая для всех ноги… так?

— Допустим, нет? Эйнин, ты совсем страх потеряла? — я не успеваю отследить момент, в который белки Джейдана наливаются кровью, и, приподнимаясь, он обхватывает двумя ладонями мое горло, запрокидывая подборок вверх. Его рот застывает в хищном оскале на катастрофически близком расстоянии от моих губ, мое сердце хаотично сжимается от страха.

— Нет, Джейдан, нет. Не спала я с ним и не собиралась. Ты просто бешеный параноик, отпусти меня немедленно, — протестующе шиплю я, ощущая, как иглами вбивается под кожу энергия его ярости. — В отличии от тебя я не могу спать с несколькими… — чуть тише мямлю я, даже не смея задать ему аналогичный вопрос. Он все равно соврет, я знаю, что своих жен он не обделял вниманием. Мужчины устроены иначе. И я не хочу лишний раз слышать или видеть подтверждение испепеляющим душу мысленным образам.

— И с тобой, Джейдан, я спать не буду, даже не думай. Ты выдрал мне клок волос, швырнул меня в стену! Тебе… тебе не кажется, что стоит извиниться, прежде чем продолжать разговоры? — градус наших отношений вновь меняется на абсолютно противоположный показатель. То, что ещё секунду назад было льдом, стало пламенем. Джамаль порывисто обхватывает мою талию, прогибая в пояснице, припадает губами к груди, заставляя меня вскрикнуть и простонать, стоит лишь ощутить, как его член настойчиво упирается вниз моего живота, демонстрируя потребность в близости со мной. Нет, нет, так не пойдет.

Я группируюсь, внутренне сжимаюсь, блокируя всплеск горячего возбуждения. Я хочу его, и знаю, что он это чувствует… своего мужчину я бы никогда не стала наказывать отсутствием секса и холодностью… но он не мой. Пока не мой. Навсегда «не мой».

И я понятия не имею, как мы выйдем из этой сложной ситуации. Просто не представляю ее решения.

— Мне жаль, Эйнин. Но ты распотрошила мою студию, а я решил распотрошить тебя. Справедливо, — усмехается Джейдан, поднимаясь к моей шее, зажимая кожу жадными укусами.

— Ты назвал меня воровкой, — вспоминаю причину окружающего нас беспорядка я. Резко отталкиваю Джамаля, твердо выдыхая: — Нет. Не прикасайся ко мне,

— на его лице отображено явное недоумение. Еще бы, ещё десять минут назад, я вела себя совершенно иначе.

— Ты же сказала, что не знала, как жить без меня, помнишь. Вот он я, Медина, перед тобой, и мое предложение все еще в силе. И сейчас я до одури хочу тебя, Эйнин, и уверен, что ты успокоилась и готова продолжить начатое, — я прекрасно понимаю, о чем он. Не представляю, как ему вообще удалось уснуть «голодным», и как он остановил себя в самый последний момент, пощадив мою задницу. — Или мне стоит обратиться к своим женам за помощью? — намеренно дразнит меня он, что ещё больше раздражает.

Не знаю почему, я ожидала другого. Идиотка. Я почему- то искренне верила в то, что он скажет, что уже ведет бракоразводный процесс. Ага.

— Валяй, Джейдан, вперед. Держать тебя на поводке я не стану. Только не обманывай себя, — повторяя его движение, обхватываю ладонями уже его горло, слегка сжимая, и обнажаю в ядовитой улыбке зубы, сталкивая наши лбы легким рывком. — Они никогда не смогут дать тебе то, что тебе нужно, Асад, что могу дать тебе только я, Джамаль… — прерывистым шепотом заклинаю я, на мгновение обхватывая его нижнюю губу своими. Его грудь резко поднимается, упираясь в мои заостренные соски, пресс соприкасается с моим животом… окончательно осмелев, спешу навеять ему приятные воспоминания, и нежным движением огладив кожу у основания его члена, мягко сжимаю переполненные от возбуждения яйца в ладони. — Так тебе нравится, асад? — всего один раз провожу распутной рукой по стволу его члена, поборов искушение продолжить, и вновь отпускаю. С силой отталкиваю Джамаля, незамедлительно вставая с тахты.

Потягиваюсь всем телом, поднимая руки вверх, и несмотря на то, что сейчас, повернута к нему спиной, ощущаю, как он наблюдает за каждым моим движением, не отрывая взгляд от моих плеч, талии, задницы и ног. Смотри, смотри, мой асад, на то, что тебе не достанется, пока ты не сделаешь выбор.

— А это еще что за хрень, Эйнин? — слышать вот это, вместо комплимента — довольно резкий удар по самолюбию.

— Ты, о чем? — я уже всерьез мысленно составляю план тренировок в зале, пока не слышу, как Джамаль поясняет:

— Браслет.

— Ах, это… — поворачиваюсь я, неуверенно пожимая плечами. — Папа подарил.

— Уверена? — Джейдан встает, чуть ли не в стремительном прыжке. О том, что он так же обнажен, как и я, лучше не думать, как и о налитом кровью члене, которому явно понравился мой вид сзади. Джамаль резко заламывает мою руку, встряхивает меня и разворачивает к себе, окидывая требующим правды взглядом.

— Это подарок Искандера, — нервно выдыхаю я, на что он, стиснув зубы до скрежета, срывает его с моей руки, и отбрасывает в сторону, метко попадая в урну.

— Если ты ещё хоть раз солжешь мне, Эйнин…

— Я тебе не жена, чтобы во всем тебя слушаться, отчитываться за каждый подарок. И не рабыня, не наложница, напоминаю. Я свободный человек, гражданка США, Джейдан, и могу уехать отсюда в любой момент. Хоть прямо сейчас. Не забывай об этом.

— Это угроза, Эйнин? Это я тебе напоминаю, что ты сама сюда явилась, и как ты заявила — ради меня. Мы оба знаем, что ты не уедешь. Ты останешься здесь. И здесь держу тебя не только я, — синие глаза прожигают насквозь, сканируя все мои тайны. — Ты создана для того, чтобы жить здесь.

— Этот дом, ты построил для меня, Джамаль? Красивый вид, — снисходительным тоном ерничаю я. — Мой ответ ты знаешь. Он не отменяет моих чувств к тебе. Но остается отрицательным. Так что давай с этого момента соблюдать дистанцию. Повздорили, поиграли и хватит. Мне пора возвращаться на новую работу, как видишь, я прислушалась к тебе и сменила сферу деятельности. И сейчас моя работа располагается на территории Искандера Аль-Мактума. Думаю, ты уже навел справки

и понимаешь, о чем я говорю, — мое сердце невольно сжимается при мысли о том, что в резиденцию Дерека могли привезти Эмилию, пока мы с Джамалем устраивали бои без правил.

— Ты не вернешься к нему, — в утвердительной форме, непоколебимым тоном заявляет Джамаль.

— Что? — замирая на месте, скрещиваю руки на груди. — У меня есть подопечные, Джейдан. Я нужна детям. Ты, конечно, опять скажешь, что я лживая шармута, которая жаждет прибрать к рукам принца Анмара, но, поверь, я действительно не имею права оставить их сейчас, — меня начинает бить легкий озноб, когда я вспоминаю запланированные занятия с Резой и другими детьми.

— Ты будешь жить здесь, Рика. Это не обсуждается. Ты что, действительно думаешь, что Искандер Аль-Мактум увлекся тобой? — запускает ладонь в растрепанные волосы, глядя на меня с вызовом. — Ты лишь инструмент, инструмент слежки и добычи информации, Рика. Неужели так трудно догадаться, ты же бывший агент разведки, — стараюсь оставаться спокойной, выслушивая предположения Джейдана. Конечно, ему трудно поверить, что в падшей развязной не девственнице заинтересован сам принц Анмара, но перечить и что-то доказывать ему я не стану.

Потому что я не так глупа, как он думает, и, конечно, все варианты, по которым Искандер нуждается во мне, я имею в виду.

— Хочешь сказать, браслет и колье — атрибуты слежки, Джамаль? Хорошо. Но зачем наследнику следить за мной, или за тобой? Тебе есть, что скрывать от будущего монарха? — задаю провокационный вопрос я, вспоминая о том, что Дерек говорил об АРС и Джамале, и невольно встряхиваю головой, инстинктивно отказываясь верить его словам.

— Уже нет, Рика. Меня, как и тебя, после последних событий, отправили за борт.

— Из-за ранения? — непроизвольно кидаю на него обеспокоенный взгляд.

— Да. И уволили, по определенным причинам.

«Бывших агентов ЦРУ не бывает», думаю, как и агентов АРС. Джамаль скрывает от меня очень многое, и я это чувствую. Что-то важное, масштабное, то, о чем мне неведомо, и то, что является первоисточником всех проблем, войн, и распрей в Анмаре, и, соответственно, процветания «Шатров Махруса». Знаю, что он знает, куда больше, чем я. И я вытяну из него все тайны, до последней.

Потому что мне тоже необходимо их знать.

«Помни, Эрика. Никому нельзя доверять. Не забывай, что эмоции на задании нужно отключать», — слышу приглушенный и поучающий голос из прошлого, мгновенно прогоняя его из мыслей.

— Я не останусь с тобой, повторяю, Джейдан, — упрямо заявляю я, отводя голову в сторону, когда Джамаль подбирает с испачканного краской пола, джинсы…

— Кто тебя спросит, Эйнин? — в мгновение преодолев расстояние, между нами, он поддевает мой подбородок и решительно заглядывает мне в глаза, гипнотизируя и подчиняя своей воле. — Оденься, крошка. Кажется, у нас гости, — вдруг бросает он, в последний раз оглядывая мое нагое тело из-под полуопущенных ресниц, и, отпустив меня, подходит к окну, внимательно всматриваясь в происходящее на улице. Оборачиваясь в простыню, ухваченную с тахты, собираюсь подойти к окну, но Джейдан преграждает мне путь, выставляя мощный и напряженный бицепс вперед, и цедит сквозь зубы:

— Не подходи. Чтоб тебя не видели. Жди здесь. На тахте, — раздает короткие приказы Джамаль, и, дожидаясь моего кроткого кивка, и послушного выполнения его приказа, покидает комнату.

Как он узнал, что у него «гости»? И кто они?! Ах да, я забыла, что у него орлиное зрение, и сверхъестественный слух — возможно, Джейдан услышал звук от движения их по подъездной дорожке. Через полчаса Джамаль возвращается, и отрывистыми, слегка напряженными шагами, подходит ко мне, протягивая серебристый пакет. Открыв его, изучаю содержимое: джинсы, футболка, темно-синяя паранджа из нежнейшей ткани.

Он издевается?!

— Что это?

— Это «набор» гостьи моего дома, Эйнин, — возвышаясь надо мной, Джейдан проводит раскрытой ладонью по моим волосам, вновь заставляя посмотреть на него. Эта игра «из зверя в заботливого папочку» сводит меня с ума.

— Ты не понял? Я никуда не поеду, кроме, как в резиденцию Аль-Мактума. Я сказала тебе, что свободный человек. Я должна помочь детям. Жить здесь с тобой у меня нет ни малейшего желания…

— Не здесь, Медина. Не здесь. Придется отвезти тебя в другой дом. Здесь находиться небезопасно. Как и у

Искандера Аль-Мактума. Ты не должна подвергать мои слова сомнениям, если снова не хочешь вляпаться в какое-либо дерьмо, Рика. Если ты выкинешь что-то из ряда вон или ослушаешься меня сейчас — я больше не прибегу спасать тебя. Подумай хорошенько над своим ответом.

— Что значит «не здесь», Джейдан? Куда ты хочешь увезти меня?

— Прости, детка, не в пятизвездочный отель. В мой дом. Аида и Лейла тебя не обидят. Я об этом позабочусь, — непоколебим тоном отрезает Джамаль.

Он хочет, чтобы я жила с его женами.

Без комментариев. Лишь поток непрерывного мата, который даже высказать нельзя.

Вместо ответа я молча начинаю одеваться, грубо отстраняя его ладони от своего лица. Сейчас мне действительно неприятны его прикосновения, даже его присутствие.

Не понимаю, как он может обрекать меня на подобное унижение. Это хуже, чем удар ниже пояса для мужчины. Джамаль только что смачно плюнул мне прямо в душу, безжалостно растоптал честь и чувство собственного достоинства.

Осознание того, что Джамаль не чувствует и половины того, что чувствую я, открывает мне глаза, заставляет прозреть. Если бы он любил так же… он бы никогда не поступил так со мной.

Ненавижу. Лучше бы он меня ударил, чем сделал подобное предложение. Эта «новая жизнь» за гранью моего понимания. Но я встречу ее с остатками своего женского достоинства, если не придумаю раньше, как избежать радушного гостеприимства двух жен мужчины, который может быть моим только при одном условии. невыполнимом, к сожалению.

— Я могу воспользоваться ванной комнатой? — спрашиваю наигранно равнодушным тоном.

— У тебя пять минут, — милостиво соглашается «господин».

Джамаль

Чтобы сэкономить время, я принимаю душ в своей спальне, располагающейся этажом ниже. Можно было бы присоединиться к Эрике, но к новой ожесточенной схватке никто из нас пока не готов. Остаётся только надеяться, что водные процедуры остудят ее гнев, направленный на мою персону. Когда я возвращаюсь в мастерскую, Эрика как раз выходит из ванной, обернувшись полотенцем. Бросив на меня холодный взгляд, она без тени смущения скидывает полотенце на пол и, перешагнув через него, начинает одеваться. Какое-то время я с тяжёлым сердцем наблюдаю, как разъярённая пантера Эрика Доусон нервно натягивает на себя одежду, старательно игнорируя мое присутствие и пылая от гнева и возмущения. Ей и говорить ничего не нужно — все написано на застывшем лице. Агрессивная энергия так вибрирует вокруг нас, грозясь вылиться в очередной взрыв.

Я понимаю, как мое предложение выглядит со стороны, и знаю, что не существует слов, которые могли бы сейчас успокоить Эйнин и внушить уверенность в том, что я поступаю так исключительно в ее интересах. Меньше всего я хочу ранить Эйнин. Особенно сейчас, когда она и так уязвима, хотя отчаянно пытается выглядеть уверенной и независимой. Эрика имеет все основания на свою ярость, как и я. Но мне, как мужчине, проще справляться с эмоциями и переключаться на трезвое логическое восприятие происходящего. Только это вовсе не означает, что мне плевать. Если бы был другой способ защитить Эйнин, я бы его использовал. Сказать Эрике правду — только усугубить ситуацию и поставить ее жизнь в ещё большую опасность. К тому же у меня пока нет стопроцентной гарантии, что экс агенту Доусон можно доверять. Она не глупая девочка, и далеко не так наивна и импульсивна, как может показаться.

Приехала ради меня? Хорошо. Несмотря на абсурдность выбранного способа, я готов поверить, но кроме этого есть что-то еще. Определённо есть. Благотворительная деятельность? Помощь детям? Возможно, но опять это лишь частичная причина, личный порыв, так сказать. Неискоренимое стремление к спасению обиженных и угнетенных, выработанное на основе личного горького опыта. И то, что Эйнин тянет в места, где она родилась, я тоже могу понять. Я много лет провел в Америке, в странах Европы, Азии, но мое сердце всегда принадлежало Анмару, несмотря на понесённые здесь потери.

Существует еще его высочество Искандер Аль-Мактум, и он далеко неслучайное звено в появлении Эрики в Асаде. Вопрос в том, осознает ли она, что ее используют, а, если да, то откуда такая настойчивая потребность вернуться во дворец Искандера? Ответ напрашивается сам собой, и он мне не нравится. Я выясню, что происходит, но чуть позже. Сейчас есть более важные дела, требующие немедленного решения. Когда полчаса назад мобильное приложение в телефоне оповестило, что камеры с наружной стороны периметра зафиксировали незваных гостей, а точнее, шеренгу из пяти мерседесов представительского класса, я слегка напрягся, и пришлось отлучиться в кабинет ненадолго, чтобы выяснить, какого Шайтана происходит. У меня всего два варианта. Кортеж премьер-министра Дамира Видада, освободившего для встречи со мной окно в своем плотном графике, либо пожаловали люди Искандера аль-Мактума. Первый вариант я исключил сразу, позвонив Таиру Кадеру, который работает с советником в тесной связке и всегда в курсе всех его планов. Остается наследник. От меня ему может понадобиться только одно… Точнее, одна.

Как Искандер так быстро вычислил местонахождение украденного трофея? Ответ настолько очевиден, не требует ни малейшей мысленной нагрузки. Принц использует мои методы, и Эрика прекрасно осведомлена о вероятности подобных манипуляций со стороны Искандера, и, возможно, даже знает о них наверняка, учитывая, сколько раз ей приходилось проделывать то же самое. Но даже, если и присутствует какой-то сговор, то он бессмыслен. Весь периметр дома оснащен мощной защитой, глушащей сигналы любых шпионских приспособлений, как внутри, так и снаружи. Однако проследить путь помеченного датчиком объекта до ворот, за которыми сигнал мгновенно пропадает, что, вероятнее всего, и произошло.

И лучше не спрашивайте, что я чувствую, понимая, что мою женщину «пометил» другой мужчина, и прислал за ней своих людей, чтобы вернуть обратно. Закончив одеваться, Эрика с вызовом смотрит мне в глаза, сжимая в руках никаб. Я помню, как ей ненавистна эта деталь одежды. По иронии судьбы, Эрика Доусон единственная женщина, которую я бы не выпустил из дома с открытым лицом.

— Что дальше, господин? — скривив губы, она снова начинает дерзить. — Свяжешь меня, взвалишь на плечо и отвезешь в гарем, где твои жены научат меня покорности и смирению?

— У меня нет гарема, Эйнин, — коротко качаю головой, сделав пару шагов вперед. Рика закусывает в досаде губу, раздумывая, чем бы ещё задеть меня. Она не понимает, что сложившаяся ситуация мне тоже неприятна, но оставить ее здесь, зная, что снаружи дежурят люди принца, я не могу. Если Рика снова окажется в его руках, то станет «угрозой», о которой говорил Таир Кадер. Искандер получит преимущество, способ воздействия. Вероятно, именно для этих целей наследник завлек сюда Эрику.

— Ты же сам сказал, что не беден, но почему тогда жены живут в одном доме? Экономишь, Джамаль? — снова пытается поддеть меня Эйнин, но при этом сама лишний раз мучает себя.

— Это было их совместное решение. Лейла и Аида очень близки. Вместе им не так одиноко во время моих длительных командировок, — сухо отвечаю я. Подхожу ближе, и Эрика обессиленно опускается на тахту, глядя на меня снизу-вверх предательски блестящим взглядом. Губы дрожат, но она не собирается останавливаться. У меня есть ещё немного времени, чтобы попытаться успокоить Эйнин, хотя я понимаю тщетность этой затеи. Ей понадобится очень много времени, чтобы принять ситуацию такой, как она есть. Слишком долго она прожила в стране с совершенно иным менталитетом, чтобы в одночасье вспомнить законы и традиции своей родины, отказавшись от преимуществ западной системы.

— Объясни мне, я хочу понять, — сморгнув набежавшие слезы, говорит она. — Ладно, ты женился в первый раз. Ты красивый, страстный молодой мужчина. Быть одному сложно, учитывая, что в Анмаре непросто найти девушку для разового удовлетворения потребностей. Но второй? Это неспособность держать член в штанах, или ты каждый раз влюблялся до потери памяти? О чем ты вообще думал, принимая подобные решения?

— Зачем ты задаешь вопросы, которые причиняют тебе боль? Что хочешь услышать? — низким тоном спрашиваю я. Эрика облизывает пересохшие губы, опускает ресницы.

— Правду, Джамаль, — вдыхает она.

Я сажусь перед ней на корточки, и беру ее ледяные ладони в свои.

— Я люблю тебя. Я жизнь за тебя отдам. Разве этого недостаточно?

— Знаю, что отдашь, — подняв на меня полный горечи взгляд, Эрика высвобождает руки и касается кончиками пальцев шрама на моей шее. Повернув голову, я прижимаюсь губами к ее открытой ладони, и, судорожно вздохнув, она резко одёргивает руку. — Если бы ты действительно любил меня, то понял, что я не смогу так жить.

— Как, Эйнин?

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — она снова начинает злиться. Отталкивает меня, и мы одновременно встаем, не сводя друг с друга упрямых взглядов.

— Когда я улажу некоторые сложности, ты снова вернешься сюда, и будешь видеть Лейлу и Аиду крайне редко, — чеканю твердым тоном.

— А тебя? Какие дни в неделе ты будешь принадлежать мне? — с горечью в голосе спрашивает Рика.

— Все, Эйнин. Я принадлежу тебе, даже, если ты находишься на другом конце света, — мягко произношу я, сокращая расстояние между нами. Она отрицательно качает головой, отступая назад.

— Это лишь красивые слова, которые ничего не значат. Откуда мне знать, что ты не говоришь им то же самое? У мужчин все просто. Трахнул одну, трахнул другую, пришел к третьей, наговорил о великой любви и трахнул ее тоже. И так по кругу.

— Я не прикасался к ним ни разу с той минуты, как ты села в вертолёт полгода назад, — неожиданно для самого себя признаюсь я.

— Я не верю тебе, — Рика поджимает губы, окидывая меня недоверчивым взглядом.

— Мне нет смысла врать. Я просто чувствовал, что это неправильно, нечестно по отношению к тебе до тех пор, пока мы не поговорим обо всем и не уладим наши разногласия… — сделав паузу, я замечаю мелькнувшее сомнение на ее лице. — И я банально не хотел, но ты должна понимать, что я не могу дать тебе никаких обещаний, и не хочу лгать, что стану пренебрегать своими супружескими обязанностями и дальше.

— Великолепно, — яростно шипит Рика. — Я должна отказаться от всего, бросить отца, брата, детей, которым обещала помочь, и смиренно ждать своей очереди в четырех стенах? Ублажать тебя, рожать детей, заглядывать в рот и соглашаться с каждым твоим словом? Так?

— Я позволю тебе заниматься благотворительностью, Рика, — глубоко вздохнув, я призываю себя к терпению. — Но не под началом Искандера аль-Мактума. Откроешь свой фонд, который я буду спонсировать. У тебя будет все, Рика. Автомобиль, водитель, свободное время, чтобы заниматься тем, что приносит удовлетворение. Я даже позволю тебе водить машину спустя какое-то время, если решу, что это безопасно.

— Ты позволишь? Ты решишь? — возмущенно вспыхивает Рика, сводя на нет мои попытки сохранить спокойствие и мягкость. Я раздраженно стискиваю челюсть. — Я еще даже не согласилась, а ты уже диктуешь правила.

— Шайтан, женщина, я иду тебе на уступки, но ты ведешь себя, как упрямая ослица, — рычу я. — Ты приехала в патриархальную страну с устоявшимися традициями и устоями. А это означает, что ты знала, на что шла, — обхватив пальцами ее подбородок, я наклоняюсь к приоткрытым в возмущении губам. — Я буду решать, что тебе делать, что носить и даже о чем думать. И поверь, это избавит тебя от множества проблем. Ты будешь счастлива, и никогда не захочешь другой жизни. Я тебе гарантирую.

— Отпусти, — Рика упирается ладонями в мою вздымающуюся грудную клетку, запоздало осознав, что снова раздразнила зверя.

— Никогда, — жадно впиваюсь в ее теплые губы требовательным поцелуем, с силой приоткрывая их языком и уверенно проникая внутрь. Эрика сдавленно мычит и колотит меня кулаками по плечам, пока мой алчный язык исследует ее рот, переходя на возбуждающий скользящий ритм. Животный рык вырывается из горла, мощная эрекция причиняет боль. Сжав в ладонях задницу Рики, я рывком приподнимаю ее и с голодным стоном толкаюсь натянувшим ширинку твердым членом в развилку между женских бедер. Эрика, всхлипнув, сдается, застонав в мои губы, когда я снова потираюсь о ее промежность. Пальцы с острыми коготками впиваются в мои плечи, оставляя царапины на коже даже через ткань футболки. Горячая тигрица с темпераментом, который нисколько не уступает моему. Мы созданы друг для друга. И она слепая, если не понимает этого.

Резкий рингтон мобильного действует на меня, как ушат с холодной водой, сигнализируя о том, что нам пора уезжать, а я чуть не забыл об одной важной детали. Тяжело дыша, отпускаю Эрику. Она, пошатнувшись, отступает назад, с показным возмущением вытирает губы тыльной стороной ладони, опаляя меня неистовым взглядом. Я иронично выгибаю бровь, дав понять, что ей не удалось скрыть от меня, что от поцелуя она завелась не меньше, чем я. Протянув руку, я дотрагиваюсь большим пальцем до влажных припухших губ.

— Ты должна кое-что сделать, Эйнин, — мягко произношу я, доставая из заднего кармана ее телефон, который взял, когда отлучался. Она в недоумении хмурит брови, когда я вкладываю айфон в ее ладонь. — Позвони Искандеру, скажи, что не вернешься в его резиденцию и останешься здесь, в качестве моей гостьи.

— Ты серьёзно? — ее взгляд темнеет от негодования. — Я не буду звонить. Что я ему скажу?

— Он и так все отлично понимает, Рика. Поэтому просто дай понять, что я не удерживаю тебя силой. Или ты хочешь, чтобы мы устроили петушиные бои ради тебя?

— Нет, конечно, нет, — качает головой Эрика, напряженно морща лоб. — Что Искандер подумает обо мне? А дети? Как я могу сказать, что променяла работу, о которой мечтала, на твой член? Ты хоть представляешь, о чем просишь?

— Я не прошу. Это приказ. Тебя не беспокоило, что я подумаю о тебе, когда ты явилась с ним в Анмар, поселилась в его дворец, когда пришла на благотворительный вечер в качестве его спутницы, принимала подарки и позволяла лапать себя, — негодующе напоминаю я. Рика кусает губы, заливаясь румянцем. Но ее смущает вовсе не то, что я озвучил выше.

— Но, Джамаль, он — принц, государственное лицо. Моя репутация…

— Твоя репутация не пострадает, — насмешливо бросаю я, проглотив оскорбление. Ничего, мы ещё вернёмся к этой теме. — Не помню, чтобы ты когда-то особо заморачивалась о том, что скажут о тебе люди.

— Неужели нельзя, — лепечет она.

— Нельзя. Звони! — ледяным тоном приказываю я. — Иначе это сделаю я. И ему совсем не понравится, что он услышит.

— Я тебе этого не прощу, — шипит Эрика, бросая на меня свирепые взгляды. Но не смотря на весь свой воинственный вид, все-таки набирает номер Искандера.

— На громкую связь, — холодно бросаю я. Осмелев, наглая сучка показывает мне фак и, спохватившись, трусливо пятится назад. Стиснув челюсти, я стремительно надвигаюсь на нее, и останавливаюсь, только когда она жестом дает мне понять, что принц снял трубку. Протянув руку, я дергаю на себя запястье Эрики, включая ее телефон на громкую связь.

— Слава Аллаху, Рика, я чуть с ума не сошел! — обеспокоенно говорит Искандер. — Что произошло? Мустафа сказал, что не нашел тебя. И ты не вернулась во дворец. Где ты? С тобой все в порядке?

Я саркастически ухмыляюсь. Лицемер, он прекрасно знает, что произошло, и где она находится.

— Да, Дерек, — смущенно отвечает Эрика. — Извини, я… Мне очень неудобно, что так вышло.

— Не беспокойся. Главное, что ты жива и позвонила мне. Просто скажи, куда послать за тобой машину.

Объяснишь все, когда вернешься, — заверяет Искандер фальшивым тоном.

— Не надо посылать машину, Дерек, — взглянув мне в глаза, сдержанно произносит Рика. На другом конце повисает выразительная пауза.

— Что это значит? — резко спрашивает Искандер.

— Я не приеду. Не сегодня. — исправляется Рика, отводя взгляд в сторону. — Извини, мне очень жаль. Я знаю, что ты рассчитывал на меня.

— Тебе жаль? Серьезно, жаль? — высокомерно снисходительным тоном спрашивает его высочество.

— Да. Я подумаю, как все можно исправить, — невнятно бормочет Эйнин, я замечаю, как начинают трястись ее губы.

— Никак, — грубо бросает он. — Незаменимых нет, Эрика. Но дело даже не в этом. Ты не только меня за нос водила, ты обманула доверие детей, которые итак натерпелись в этой жизни.

— Послушай, Дерек. Я хочу продолжить заботиться о детях.

— Сначала разберись со своей личной жизнью, Эрика, — бесцеремонно обрывает Искандер и добавляет, чтобы, видимо, добить ее: — Я думал, что ты умнее, что у тебя есть характер, гордость, принципы, цели. И что в итоге? Не надо ничего объяснять, я знаю, где ты и с кормили, точнее, под кем. Если передумаешь, дай знать. Удачи. Я вырываю телефон из дрожащих пальцев Эйнин, как только Искандер заканчивает разговор. Беру ее за плечи и разворачиваю к себе, пытливо глядя в побледневшее лицо.

— Все, что он сказал, продиктовано уязвленным мужским самолюбием и ревностью. Ты виновата только в том, что допустила появление у Искандера определённых планов на твой счет, — уверенным ровным тоном произношу я.

— Я действительно подвела детей, доверившихся мне.

— Шайтан тебя подери! Когда они успели довериться тебе? Ты всего два дня занималась с ними.

— Тебе не понять… — бесцветным тоном отзывается Эрика, пробуждая во мне бешеную ярость, которую я с трудом сдерживаю под маской внешней невозмутимости.

— А Искандеру аль-Мактуму, значит, понять? — ледяным тоном уточняю я. — Ты не думала, что благотворительность для него не более, чем способ заслужить определённые очки, уважение и расположение в обществе?

— Зачем? Скажи, зачем ему завоевывать чью-то благосклонность? Лицемерить и использовать низкие методы, если он в любом случае унаследует трон? — с раздражением спрашивает Рика, кусая бескровные губы.

— У меня есть причины подозревать его в том, что я озвучил, — коротко отвечаю я.

— У него тоже есть к тебе претензии, Джамаль, — заявляет Рика, глядя мне в глаза. — Но и ты, и он только и делаете, что разбрасываетесь словами, не подтверждая их фактами. Ты говоришь мне, что моя безопасность под угрозой. Возможно, да. Рядом с тобой. Зачем мне этот риск? Ради чего? С Искандером я хотя бы могу быть свободной и делать что-то полезное. У него безграничные полномочия для того, чтобы защитить уязвимые слои общества, изменить саму систему изнутри. И я сейчас говорю не только о детях. Скажи, почему я дoлжна выбрать тебя, ехать в дом, где живут твои жены? Отказаться от реализации своих планов и возможностей?

— Ты мне задаешь этот вопрос? — сквозь зубы спрашиваю я, испытывая острое желание придушить сучку на месте.

— Ты же меня не отпустишь, а я не могу сдать тебя Искандеру, потому что должна тебе, черт возьми, — она с искренней досадой скользит взглядом по моему окаменевшему лицу. — Но ты заблуждаешься, если думаешь, что я буду сидеть, сложа руки и позволять тебя диктовать мне условия.

— А как насчет слов, что ты приехала ради меня? — хрипло выдавливаю я.

— Это правда, но ты все понял на свой манер, Джейдан, — она нервно проводит пальцами по волосам. — Я хотела увидеть тебя, понять, что ты в порядке, успокоиться; пожелать тебе счастья, попрощаться, но не стать очередной женой, запертой в клетку. Подобная мысль никогда не приходила мне в голову.

— Как интересно у тебя все складывается, Рика, — ухмыляюсь я. — Женой быть не хочу, а потрахаться не против.

— А это низко, Джамаль, — с обидой произносит Эрика, спокойно выдерживая мой пылающий гневом взгляд. — Тем более, что ты сам на меня набросился, а не я пришла и предложила себя.

— И сделаю это снова, будь уверена, — мрачно обещаю я, и, подняв с пола упавший никаб, сую его ей в руки. — Надень. Мы уезжаем, — она выполняет требование, с презрением глядя мне в глаза. Не реагируя на демонстративную провокацию, я властно беру ее за локоть и тащу по направлению к двери. Именно тащу, потому что Эрика упирается.

— Ты вернешь мне телефон? — спрашивает она, приглушенным плотными слоями ткани голосом.

— Нет.

— Отлично. А документы?

— Ответ тот же.

— Значит, это все-таки похищение.

— Мужчины в моей стране берут то, что хотят, не спрашивая разрешения, — резко отвечаю я.

— И после этого ты хочешь, чтобы я тебе доверяла? — разочарование в ее взгляде заставляет меня напряженно стиснуть челюсти. Я распахиваю двери, толкая Эрику вперед, и выхожу следом.

— Нет. Я хочу, чтобы ты делала то, что я говорю. А насчёт доверия…, - поймав ее запястье, крепко сжимаю. Пискнув, от боли, она оборачивается, яростно глядя на меня. — Ты же не думаешь, что я поверил твоей слезливой истории? Увидеть, понять и попрощаться? Самой не смешно? Чтобы сделать это, тебе не нужно было связываться с Искандером аль-Мактумом. Мое доверие придется заслужить, Эрика.

— Что? Ты охренел? — она дергает свою руку и снова морщится от боли, когда я сильнее сдавливаю пальцы.

— Заткни рот, Рика, — холодно бросаю я, и стремительно направляюсь к лифту, распложенному рядом с лестницей, по которой поднимается встревоженная Адела.

— Джамаль, ты уезжаешь? — она буквально бегом преодолевает оставшееся расстояние, не сводя растерянного взгляда с закутанной с головы до ног Эрики.

— Да, проблема решилась, — сухо отвечаю я. — Прибери в мастерской, Эйнин устроила там жуткий беспорядок, но она искренне сожалеет о своем поступке.

— Конечно, я все сделаю, — задумчиво бормочет Адела, заметив, каким испепеляющим взглядом меня смерила Эрика, прежде, чем войти в кабинку лифта. Дверцы закрываются, и мы плавно спускаемся вниз, не разрывая напряженного зрительного контакта.

— У тебя красивая служанка, — произносит Рика, прищурив глаза. — У нее европейская внешность, и она говорит на английском.

— Домработница, — бесстрастно поправлю я. — Соглашусь, Адела очень привлекательна. И ты права, она из Швеции.

— И обращается к тебе по имени…

— Ты меня в чем-то подозреваешь, Эйнин? — спокойно уточняю я.

— Откуда в твоем доме красивая и молодая европейка?

— Разве есть законы, запрещающие нанимать на работу граждан других стран? — отвечаю вопросом на вопрос. Судя по выражению глаз, Рика собирается задать еще один, но в этот момент лифт останавливается, открывая двери. Я выхожу первым в тускло освещённое просторное помещение с серыми стенами и выставленными вдоль них автомобилями.

— Это парковка? — нахмурившись, спрашивает Эрика, изумленно оглядываясь по сторонам. — Откуда столько машин?

— Подземный гараж. Не все автомобили принадлежат мне. Служебные скоро заберут, — отзываюсь я, и, взяв ее за руку, направляюсь к трем черным Хаммерам, ожидающим сигнала возле больших стальных ворот.

— Что происходит? — шепотом спрашивает Эрика, от растерянности переплетая свои пальцы с моими. Я коротко киваю выглянувшему из первого внедорожника водителю, и все три автомобиля одновременно заводятся, ворота с механическим звуком поднимаются, пропуская в гараж дневной свет. Хаммеры один за другим плавно трогаются, соблюдая дистанцию, и покидают парковку. За последним ворота снова опускаются. Взглянув на наручные часы, я засекаю время.

— Немного придется подождать, — говорю я оцепеневшей Эрике. У дальней стены оживает серебристый «БМВ» и спустя пару секунд тормозит рядом с нами.

— Садись, — коротко приказываю я, открывая заднюю дверь.

— Ты же сказал подождать…, - замешкавшись, Эрика с тревогой и растерянностью смотрит на меня. Взяв ее за локоть, подталкиваю девушку в сторону кожаного салона.

— Внутри подождешь. Извини, но на Бугатти покатаешь в следующий раз.

— А ты? — теперь в огромных лазурных глазах мелькает неприкрытый страх. Боюсь даже представить, что она себе напридумывала.

— Даже не надейся, что избавишься от меня, — ухмыляюсь я. Моргнув, Эрика отводит взгляд и садится в автомобиль. Я опускаюсь рядом с ней, и, хлопнув дверью, нажимаю кнопку на панели, поднимая матовую перегородку, защищающую нас от любопытных ушей и глаз водителя. Я физически чувствую, как Эрика сдерживает себя от разрывающей ее на части потребности задать мне миллион вопросов. Надеюсь, что ее силы воли хватит надолго.

Достав свой телефон из кармана, загружаю мобильное приложение, фиксирующее изображение с наружных камер и как раз успеваю засечь момент, когда кортеж Искандера трогается вслед за удаляющимися Хаммерами. Разумеется, Эрика не смогла остаться в стороне, и, склонившись к моему плечу, сунула свой любопытный нос в происходящее на экране. Как только последний Мерседес кортежа покидает зону видимости, я блокирую телефон и убираю обратно.

— Можно ехать, — опустив перегородку на пару сантиметров, отдаю водителю короткий приказ, и возвращаю в изначальное положение. БМВ начинает движение, выезжая в поднявшиеся ворота. Шумно вздохнув, Эрика стаскивает с головы ненавистный никаб, сверля меня вопросительным взглядом.

— В салоне не жарко, Рика, — ровным тоном замечаю я. Она пренебрежительно фыркает, скрестив руки на груди и откидываясь спиной на кожаное сиденье.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — вызывающе спрашивает Эрика. Силы воли хватило ровно на три минуты. Прогресс.

— А должен? — приподняв бровь, уточняю я.

— Гости, о которых ты говорил, это люди Искандера? А Хаммеры ты использовал, как отвлекающий манёвр?

— Видишь, ты все сама понимаешь, — остается только развести руками и согласиться с выводами Эрики.

— Когда я звонила, автомобили уже были у ворот… — она задумчиво сводит брови, глядя перед собой. Неужели агент Доусон решила подключить мозг? — Как Искандер узнал, где я?

— Этот вопрос стоит задать себе, Рика, — саркастически отвечаю я.

— Что ему нужно от тебя? — переходит она в наступление, решив устроить мне допрос с пристрастием. Вообще-то, нечто подобное планировал сделать я, но в отношении Эрики. — Информация, которую собирался передать ЦРУ Ильдар, уничтожена. Так? Зачем наследнику понадобился агент в отставке, если он не владеет никакими важными и полезными данными?

— Я думал, что он за тобой приехал, — пожимаю плечами, наблюдая за сменой выражений на красивом личике Эрики. Что же ты задумала, маленькая бестия? И как заставить тебя говорить?

— Не нужно выставлять меня полной дурой, Джамаль, — злится Рика. — Что у него есть на тебя? Или у тебя на него? Существует какой-то правительственный заговор против кандидатуры принца на наследование престола, и ты тоже в нем участвуешь? — она пытливо смотрит мне в лицо, перебирая версии. — Ты забываешь, Джамаль, что я прекрасно слышала все, о чем вы говорили с Ильдаром в «Океане». Ты высказывал подозрение, что АРС, и премьер-министр имеют отношение к организаторам «Шатров Махруса», и, если ты выступаешь на их стороне против Искандера, то выводы напрашиваются сами собой. По крайней мере, я уверена, что принц намерен бороться с «Шатрами» и теми, кто стоит за ними.

— И ты ему в этом решила помочь? — скептически уточняю я. — Считаешь, что я замешан? А благородный принц — святая невинность?

— Нет, — отрицает мисс Доусон. — Я просто пытаюсь думать логически.

— А если бы твой прекрасный благородный принц и борец за свободу, благодетель и просто красавчик, прислал отряд спецназа и приказал расстрелять нас обоих, ты бы заговорила иначе? Если я злодей, ответственный за все преступления в этой стране, то почему бы ему просто не убрать меня, как источник распространения заразы?

— Раз Дерек этого не сделал, значит, у тебя есть влиятельные покровители, — поджав губы, заявляет Эрика. Очень интересная и весьма оригинальная точка зрения.

— Организаторы «Шатров Махруса», например? — ледяным тоном спрашиваю я.

— Нет, не утрируй, пожалуйста, — раздражается Рика, поворачиваясь ко мне вполоборота. — Может быть, тебя ввели в заблуждение. И ты защищаешь людей, которые на самом деле зарабатывают свои миллионы на продаже живого товара.

Замечательно, теперь я доверчивый идиот. Отличного же ты обо мне мнения, детка.

— Скажи, о чем ты подумала, когда увидела Аделу, Рика? — нарочито небрежно спрашиваю я. — Решила, что я купил ее у своих приятелей работорговцев и держу, как рабыню?

— Это была случайная мысль, но я тут же ее прогнала, — по крайней мере, она не лжет, что подобный вывод не приходил ей на ум. — Мы были там… — побледнев, продолжает Эрика. — Я знаю, что ты не имеешь никакого отношения к деятельности «Шатров». Но насчёт главы правительства и полковника АРС не уверена. Если ты действительно уволен, то что могло остановить Искандера от его намерений? Ты простой архитектор. Для его людей ничего не стоит войти в дом по приказу наследника и увести меня силой, но они этого не сделали. А значит, ты мне лжешь.

— Ты тоже мне лжешь, Рика, — уклоняюсь от прямого ответа. — Разница в том, что я не договариваю по одной простой причине — незнание правды является своего рода защитой для тебя.

— То есть ты ничего мне не скажешь? — в выразительных бирюзовых глазах закипает гнев.

— Ни слова, — уверенно подтверждаю я. — Пока ты не объяснишь, что заставило тебя принять предложение «погостить» от Искандера аль-Мактума или, как ты там его зовёшь, Дерек? Интимные клички, Рика? — последнюю фразу цежу сквозь сжатые зубы.

Мои мысли не покидают сказанные ею слова, прозвучавшие в ответ на прямой и конкретный вопрос. «Допустим, нет.» Да, после она заверила, что между ней и принцем ничего не было, но могла сделать это из страха, заметив мою реакцию. Чертовски сложно поверить, что Искандер разыгрывал из себя благородного рыцаря на протяжении достаточно длительного промежутка времени, учитывая, что я видел, как они обнимались после аукциона, когда он застегивал на ней инклюзивное колье из коллекции «Лакшери Корп». И Эрика не выглядела оскорблённой, скорее, наоборот. С чего бы? Только последняя идиотка будет возмущаться, если получает в дар драгоценности за три миллиона от наследника престола. А, если сюда добавить все сказанное ею о всемогущем принце десять минут назад, то картинка складывается не самая приятная. Для меня, разумеется.

— Ты опять начинаешь? — хмуро спрашивает Рика. — Если считаешь меня шлюхой, то просто вышвырни из машины. Ты же это мне обещал вчера? Выставить из дома голую и оттраханную? При том, что я не твоя жена, чтобы ты устраивал мне сцены ревности и что-то требовал.

— Если бы ты позволила подобное, будучи моей женой, я бы тебя убил, — совершенно спокойно сообщаю я.

— Мне повезло, что я не твоя жена, — задрав свой капризный носик, заявляет Эрика, окинув меня выразительным взглядом. Я удержался от ответного выпада, явно разочаровав жаждущую конфликта мисс Доусон. Я понимаю, чего она добивается, намеренно выводя меня из себя. — Долго нам ехать? — бросив взгляд в окно, спрашивает она скучающим тоном.

— Чуть меньше часа.

— И как ты представишь меня своим женам? — не выдержав и минуты молчания, Эрика снова пускается в наступление. Чтобы укротить мисс Доусон, понадобятся не только стальные яйца, но и железные нервы. — Как служанку, воровку, любовницу или сестру лучшего друга, которая снова попала в беду? — перечисляет она.

— Как свою невесту, — сообщаю бесстрастно.

— Ты спятил? — ее лицо изумленно вытягивается, в глазах мелькает недоверчивое выражение. Не ожидала, крошка?

— Для них эта новость тоже будет большим сюрпризом, — пользуясь временной потерей дара речи у говорливой Эрики, отвечаю я. Она хлопает ресницами, пытаясь осознать услышанное.

— Даже не вздумай! Они возненавидят меня ещё сильнее! — придя в себя, яростно восклицает она.

— Почему, черт возьми, они должны тебя ненавидеть? — ее реакция мне абсолютно не нравится. Прищурившись, я стараюсь понять, какого Шайтана нужно этой женщине, чтобы наконец успокоиться.

— Тебе перечислить причины? — спрашивает Рика, чуть не плача. Какого черта? Появиться в моем доме в качестве горничной или любовницы лучше? Или я чего- то не понимаю?

— Я уже говорил, что они примут любое мое решение. Никто не станет тебе устраивать курс выживания молодого бойца. Есть одна просьба, — Рика вопросительно приподнимает брови. — Не болтай лишнего при Лейле, — поясняю я.

— Теперь я еще и трепло, — разъярённо ухмыляется она, качая головой.

— Нет, дело не в этом. Ее отец Таир Кадер, — сообщаю я новость, которая, я уверен, вызовет фурор и новую волну возмущения.

— Ты издеваешься? — повышая голос, переспрашивает шокированная Эрика. — Глава внешней разведки АРС твой тесть? Это, вообще, не запрещено уставом? Он же твой прямой руководитель.

— Не единственный, — уточняю я. — Как агент широкого профиля, я выполнял как внутренние, так и внешние задачи. Теоретически я подчинялся директору АРС — генералу Амину Башару, а Кадер возглавляет одно из подразделений.

— Вот почему тебе спускали нарушение инструкций, — осеняет Эрику. — Ты на самом деле ничем не рисковал.

Тебя прикрывал Кадер. Вот откуда такая слепая преданность, — ее негодующий взгляд останавливается на мне. — И как твой тесть отреагирует на то, что ты привел в дом невесту, которую он полгода назад приказал ликвидировать?

Хреново отреагирует. Вряд ли Кадер ожидает, что его «подарок» займет законное место в моей жизни и станет членом семьи. Но Таир не посмеет ничего предпринять, пока Рика находится на одной территории с его любимой дочерью.

— Ситуация изменилась, — уклончиво отвечаю я.

— Да что ты! — иронизирует Эрика. — Сейчас он меня полюбил.

— Ты не представляешь для него угрозы, пока находишься под моим контролем.

— Меня это должно утешить? — скептически уточняет Рика.

— Нет, прими, как аксиому, — отрезаю резким тоном, теряя терпение. — И закроем тему.

— И сколько мне придется любезничать с твоими женами?

— Рика, хватит, — вибрирующим голосом предупреждаю я, поддевая пальцами ее подбородок. Взгляд останавливается на синяках, темнеющих на впалых скулах. Они служат наглядным напоминанием, почему сейчас я должен остыть и не вестись на провокации дерзкой стервочки, пытающейся довести меня до нервного истощения.

— Теперь я должна напугаться? — она не собирается успокаиваться, методично расшатывая мой самоконтроль. Мазохистка чертова.

— Заткнуться, — рявкаю я. Рика пытается отвернуться, но я удерживаю ее подбородок, старясь не причинять боль.

— Слушаюсь, господин, — дерзкий вызывающий взгляд прямо в глаза срывает последний предохранитель.

Дальше будет взрыв, и на этот раз она действительно сама напросилась.

— Ты специально меня злишь? — даю ей последний гребаный шанс. Прислушайся к своей интуиции, детка. Пытаюсь вложить эту мысль в свой направленный на нее тяжелый взгляд.

— Нет, учусь быть послушной женой, — парирует Эрика, передернув плечами.

— Мотивация отличная, но исполнение фальшивит, — отвечаю сквозь зубы. Она насмешливо приподнимает брови, раздвигая полные губы в ироничной улыбке. Мой взгляд опускается на непокорный болтливый рот, острое возбуждение вызывает болезненную пульсацию в паху, переключая мои мысли в горизонтальную плоскость. Я кое-что не закончил этой ночью.

— Хочешь преподать мне урок послушания?

— Да, хочу, — севшим голосом соглашаюсь я, и с голодным рычанием накрываю ее губы своими, заглушая протестующий вопль. Она упирается ладонями в мою грудь в тщетном сопротивлении. Запустив руку в шелковистые волосы Эрики, сгребаю их пальцами на затылке, оттягивая ее голову назад, и углубляю поцелуй, проталкивая язык между жемчужных зубов. Эрика беспомощно стонет в мои губы, ее пальцы скользят вверх, зарываясь в мои волосы в неожиданной ласке.

— Делаешь успехи, малышка, — на долю секунды прерывая поцелуй, шепчу я. Нетрепливо задираю подол шелковой абайи, стремительно поднимаясь ладонью вверх по внутренней стороне бедра, обтянутого джинсовой тканью, грубо сжимаю промежность, надавливая большим пальцем на шов напротив клитора. Еще один протестующий стон опаляет мои губы. Я прижимаюсь ближе, позволяя Рике почувствовать упирающуюся в ее бедро каменную эрекцию. Кислород в легких заканчивается, и я отрываюсь, задыхаясь от дикого желания содрать с нее одежду. Сделав несколько глотков воздуха, впиваюсь в пульсирующую венку на ее горле, прикусывая кожу зубами.

Рика снова пытается отстраниться, но я только мощнее вдавливаю строптивую кошку в сиденье, разворачивая так, чтобы ее задница оказалась напротив набухшей ширинки. Ласкаю языком чувствительное местечко за аккуратным ушком, вдыхая ее аромат, от которого напрочь сносит крышу.

— Ты с ума сошел, — тяжело дыша, шепчет Рика, — Прекрат… — она замолкает, когда снова надавливаю на джинсовый шов между ее ног, стимулируя возбуждение девушки. Толкаюсь пульсирующим членом в обтянутые джинсами ягодицы, издавая грудные животные звуки, испытывая адские мучения на грани боли и похоти. Мне кажется, я взорвусь, если не трахну ее сейчас.

— Послушание может быть приятным, Эйнин, — хрипло бормочу я, расстегивая пуговицу на ее джинсах, потом молнию, запускаю ладонь в мокрые трусики, бесцеремонно раздвигая пальцами припухшие горячие складки и жестко растирая крошечный клитор. — Очень приятным. Правда, детка? — она всхлипывает, не в силах говорить, да и что тут скажешь, реакция ее тела слишком красноречива.

— Я не могу так… Не здесь. Не сейчас, — бормочет она беспомощно, уже осознавая, что остановить меня может только конец света.

— Сейчас и здесь. Хочу тебя, Эйнин. И ты тоже хочешь, — прижимаясь щекой к затылку Рики, рывком дёргаю вниз ее джинсы, спуская почти до колен, второй рукой расстёгиваю свои. Ремень, пуговица, ширинка.

Хриплое рычание клокочет в горле, когда освобождённая, налившаяся кровью головка члена ударяется о подтянутые ягодицы Эйинин. Впиваясь зубами в нежную кожу на ее шейке, обхватываю Эрику за талию, и, нажимая ладонью между лопатками, наклоняю вперед. Одной ногой упираюсь в пол, коленом другой в сиденье. Абайя болтается где-то в районе талии, сочная задница, прикрытая тонкими крошечными трусиками, выглядит фантастически, делая мой измученный ожиданием член ещё тверже. Я дергаю лишний лоскуток вниз и, крепко взявшись за бедра девушки, глубоко загоняю каменный ствол в блестящую от влаги промежность.

— Шайтан, ты такая горячая, детка, — хрипло зарычав, полностью выхожу, и вбиваюсь до упора. — Охрененно горячая… — бормочу я, и сминаю ладонями ее задницу, щипая и дразня порозовевшую кожу. Снова выхожу, опуская взгляд на блестящий от женских соков член, замечая, как капли влаги стекают по внутренней стороне ее бедер. Умопомрачительное зрелище.

— Моя развратная дерзкая пантера, — проникаю с хлюпающим звуком в мокрое лоно, и полностью отпускаю контроль и сдержанность.

— Похотливый, озабоченный… — застонав, Рика упирается ладонями в стекло боковой дверцы, пытаясь удержать равновесие, пока я трахаю ее в бешеном ритме. Не самое удобное место для секса, но кого это волнует сейчас. Просовывая руки под задравшуюся абайю и футболку, сжимаю ладонями упругие груди, подпрыгивающие от моих жестких толчков. Потираю твердые узелки сосков, без остановки вбиваясь в нее сзади с влажными развратными шлепками, издаваемыми нашими телами. Слишком сосредоточившись на собственном удовольствии, я почти упускаю момент, когда Эрика начинает кончать, изогнувшись и впиваясь в мое бедро острыми когтями. Она кусает собственный кулак, чтобы не кричать, дрожит всем телом, сжимая мой неистово таранящий ее член тугими сокращающимися стенками ее лона. Наклоняясь, я зарываюсь носом в взмокшие шелковистые волосы, закрывая глаза, и отдаваясь подкатывающей волне освобождения. Еще несколько резких толчков, и меня накрывает… Я утробно рычу, крепко прижимая к себе хрупкое тело Эйнин. Острое мощное удовольствие зарождается в каждой застывшей от напряжения мышце, постепенно опускаясь вниз, выстреливая горячей струей спермы из набухшего члена внутри жаркого тугого лона. Содрогаясь всем телом, я несколько раз инерционно толкаюсь в нее, и расслабленно откидываюсь на сиденье, затаскивая присмиревшую удовлетворенную Эрику на свои на колени. Властно обняв за талию одной рукой, второй поворачиваю к себе лицо Эйнин и нежно целую, пробуя на вкус ее дерзкий язычок.

— Как бы ты ни шипела, тебе чертовски нравится, все, что я с тобой делаю, — оторвавшись от сладких губ, я потираюсь носом о ее щеку. — Спасибо, детка. Это было очень хорошо, — но лёгкость и блаженная эйфория длятся совсем недолго. Заерзав, Рика задевает своей попкой опавший удовлетворённый член, и он снова начинает подавать признаки голода. — Чертовски хорошо и чертовски мало, — лизнув уголок ее губ, поправляюсь я. — У нас есть еще двадцать минут. На мой взгляд, ты не до конца усвоила урок.