Глава 6

6

К двадцати семи годам Вика многое успела: закончить медицинский институт, выйти замуж, развестись и получить квартиру в бетонном доме на окраине столицы. С квартирой помог бывший свекор, генерал с большими звездами на погонах. Невестку он любил — в отличие от жены, которая запретила прописывать провинциалку на генеральских метрах, подозревая у той корыстный умысел. Что, к слову, нежданно-негаданно помогло: прописка в общежитии давала право на получение жилья. Бывший свекор похлопотал, и Вику продвинули в очереди.

— Все, что могу, — сказал по этому поводу генерал. — Ты уж не держи зла на моего балбеса. Из-за службы я его почти не видел, воспитывала жена. А она…

Свекор только рукой махнул. Выросший в обеспеченной семье, бывший муж Вики привык ни в чем себе не отказывать. Рестораны, вечеринки, девочки… Даже взяв жену, не остепенился. Через два месяца после свадьбы Вика поймала его на адюльтере: придя домой в неурочное время, обнаружила супруга в постели с какой-то блондинкой. Больше всего ее убило то, что муж не пытался оправдаться.

— Подумаешь! — хмыкнул в ответ на ее гневные слова. — С тебя не убудет. Хочешь, попробуем втроем? Будет сладко, обещаю!

Он подмигнул. В ответ Вика плюнула в наглую рожу, собрала вещи и перебралась к подруге. Через пару дней подала на развод. Тут возбудилась свекровь: это могло повредить карьере сына. Секретарь райкома комсомола, как-никак. Генеральша попыталась примирить супругов, но Вика уперлась. Измена и последующие слова мужа жгли ей сердце. К удивлению Вики, ее поддержал свекор.

— Правильно поступила, по-советски, — сказал, как отрезал. — Так ему и нужно, негодяю! Ишь, чего удумал: распутничать втроем! Вот что, девочка! Меня отправляют в отставку — старый стал. Есть негласная традиция: выполнять в таких случаях последнее желание генерала. Обычно просят квартиры для детей. Думал вам похлопотать, но балбесу теперь — во! — он показал кукиш. — Тебе помогу. С государственной квартирой не получится, но кооператив выбью. Денег одолжить?

— Спасибо, Николай Трофимович! — отказалась Вика. — Родители дадут.

— Ну, как знаешь, — не стал спорить свекор. — Эх, Виктория! У меня душа радовалась, на вас глядючи. Замечательную невестку сын нашел. Умница, красавица, секретарь комсомольской организации факультета. Думал: выйду на пенсию, стану внуков нянчить. Дурак у меня сын!..

Хлопоты с жильем, приведение его в порядок и покупка мебели сгладили сердечные переживания. Да еще работа. Распределили Вику в столичную клинику — помогли красный диплом и общественная работа. Поначалу там косились на генеральскую невестку, но со временем оценили молодого ординатора. Дело знает, от работы не бегает, не пытается строить из себя цацу — чего больше? Время лечит раны, вот и Вика успокоилась. Все бы ничего, да мешала женская болезнь. Хворь она запустила: поначалу помешали переживания с разводом, а когда спохватилась, стало поздно. Ее обследовали, назначили лечение и дали понять, что смерть в ближайшем и отдаленном будущем не грозит, но радость плотской любви, не говоря о материнстве, заказаны.

— Что ты хочешь, девочка, — грубовато, как все медики ее возраста и пола, сказала заведующая отделением гинекологии, пожилая дама с усами, как у мушкетера, — не умеют у нас пока такие воспаления лечить. За границей — да. Так что ищи деньги…

Денег у Вики не имелось и в ближайшем будущем не ожидалось. Зарплата небольшая, а родители опустошили сберкнижки. Неделю она плакала, но потом смирилась и зажила новой жизнь — размеренной и пустой. Ходила в клинику, работала с пациентами, но все это механически, как заводная кукла, без эмоций и жизни. Коллеги, знавшие про ее беду (такое не скроешь), не досаждали, но и не сочувствовали. Единственным человеком, переживавшим вместе с ней, была Прохоровна, немолодая грузная медсестра их отделения. У Прохоровны не было семьи, к Вике она относилась, как дочери — дорогой, но непутевой, их совместные дежурства были единственной отрадой молодой докторши. Прохоровна и сказала как-то вечером:

— Сходила бы ты к экстрасенсу. У нас тут один появился. Детей, пишут, исцеляет, может и тебе поможет.

Вика нахмурилась: об экстрасенсах в клинике говорили много и определенно, но Прохоровна не стала слушать:

— Когда-то ваши кричали, что Бога нет, а сейчас в палатах иконы на подоконниках и тумбочках. И врачи молчат, хотя сами не верят. Если пациенту помогает — пусть. Сходи, корона с головы не свалится. Поможет — хорошо, нет — хуже не станет. Вот, почитай! — она сунула ей газету. — Адрес я скажу — разузнала у людей. Иди, доча…

— У него, наверное, там желающих полно, — возразила Вика. — Не пробьюсь.

Идти ей не хотелось.

— Конечно, полно, — подтвердила Прохоровна. — А чего ты ждала? Беда не только у тебя. Но зато ты молодая и красивая, а он мужик. Примет, вот увидишь.

— Так он женатый! — возразила Вика, указав на фото в газете. — Вон обручальное кольцо на пальце.

— Женатые — кобели еще те! — хмыкнула медсестра. — Тебе ли не знать? Предложит переспать, не отказывайся — ты женщина свободная. Лишь бы вылечил.

С таким напутствием Вика и отправилась на встречу с экстрасенсом. У нее как раз накопились отгулы за внеурочные дежурства, она написала заявление и взяла все три сразу. Подозревала, что пробиться к экстрасенсу сходу не получится. Но, приехав по подсказанному адресу, поняла, что ее представления были оптимистичными.

Возле дома колыхалась толпа — большая и густая. Было утро — Вика пришла, как в клинику — к восьми, и такое столпотворение в ранний час поразило ее. Люди плотно оккупировали проезд у многоэтажки и частично — небольшой пустырь со внутренней стороны здания. Особенно много их сгрудилось у крайнего подъезда: там и вовсе стояли плечом к плечу. Мужчины, женщины, дети. Толпа обычно производит шум, но здесь люди молчали. Это выглядело жутко, Вика едва не повернула обратно. Но упрямство взяло вверх, и она подошла ближе.

— Это к экстрасенсу? — спросила у стоявшего в стороне от толпы мужчины.

— К нему, — вздохнул тот. Говорил он с заметным акцентом.

— Как принимает? По очереди?

— Никак, — помотал тот головой. — У него запись по телефону, говорят: на месяцы вперед. Да и берет только детей с ДЦП. Остальных не принимает.

— Тогда почему стоят?

— Надеются, — мужчина пожал плечами. — Вдруг передумает.

— Я б не стала, — хмыкнула Вика. — При таких обстоятельствах.

— Что ты понимаешь, девочка? — обиделся мужчина. — Вот у меня почечная недостаточность после пиелонефрита. Два раза в неделю езжу на гемодиализ в Минске, в Вильнюсе искусственной почки нет. Стоит пропустить процедуру — и все, — он скрестил руки перед лицом. — Обычно летаю на самолете, но как-то раз отменили рейс из-за непогоды. А у меня время назначено, опоздаю — отправят обратно. Там ведь тоже очередь. Прыгнул в машину и гнал, как мог. Успел… Третий год езжу. Помочь может пересадка почки, но тут если повезет с донором. Многие не доживают.

Он вновь вздохнул.

— Извините! — сказала Вика.

— Ничего, — махнул рукой собеседник. — Здесь все такие. Раньше думал, что страшнее рака ничего нет, но как почки отказали… Все б отдал, чтобы исцелиться: деньги, машину. Для чего они, если все равно туда, — он указал пальцем в землю. — Вчера перехватил экстрасенса, когда тот домой шел, сказал об этом.

— И что? — заинтересовалась Вика.

— Отказал, — вновь вздохнул собеседник. — Даже накричал.

— Тогда зачем стоите?

— Вдруг передумал, — объяснил мужчина. — Денег много пообещал, и машина у меня хорошая — пять лет всего. А у вас что? — спросил Вику.

— По-женски, — объяснила она. — У нас такое не лечат, только за границей.

— Валюта нужна, — кивнул собеседник. — Только где ж взять? В банке не продадут, а с валютчиками свяжешься — посадят. Их КГБ пасет.

Вика о таком не знала, но на всякий случай кивнула. Вдруг толпа колыхнулась и стала раздаваться в стороны, образуя коридор. Вика повернула голову. По тротуару к дому шла девушка с тростью. Опираясь на нее, ступала, косолапя, но вполне уверенно. Вот она вошла в живой коридор, приблизилась к крыльцу крайнего подъезда и стала подниматься по ступеням. Вика рассмотрела на девушке модное джинсовое платье с коротким рукавом и бежевые, изящные босоножки, явно импортные. Богато одета, Вике такое не по карману. Девушка достала из сумочки ключи, отперла ими дверь и скрылась из глаз.

— Это кто? — спросила Вика.

— Секретарша экстрасенса, — пояснил собеседник. — Его первый пациент. Не ходила с детства, а теперь видите?

— Ее, кажется, Маша зовут, — вспомнила Вика. — В газете писали.

— Маша, — подтвердил литовец. — Строгая девушка. Никого не впускает, если кто пытается зайти, гонит. Милицией грозит. Та, кстати, приезжала, жильцы вызвали. Сначала приказали разойтись. Люди стали возмущаться, тогда милиционер попросил не шуметь и не мешать проходу жильцов. Это выполняют.

Мужчина замолчал, Вика — тоже. Некоторое время она стояла, размышляя: уйти сейчас или на всякий случай подождать. Надежда прорваться к экстрасенсу испарилась. Внезапно ее собеседник сорвался с места и засеменил в сторону. Вика проводила его взглядом и увидела шагающего к дому мужчину. «Идет! Идет!» — зашелестела толпа, и Вика поняла, что это и есть экстрасенс. Подчиняясь внезапному порыву, она побежала следом за литовцем, нагнала его и встала рядом. Экстрасенс приблизился. Теперь его можно было рассмотреть. Молодой мужчина лет тридцати или чуть старше, высокий и широкоплечий, с простым, но приятным лицом. Шагал он широко, при этом размахивая руками. Одет в джинсы и такую же рубашку с коротким рукавом, которая обнажала загорелые, сильные руки. Экстрасенс приблизился, и литовец шагнул вперед.

— Здравствуйте, Михаил Иванович!

— Опять вы? — экстрасенс остановился и нахмурился. — Вчера же сказал!

— Но вдруг?

— Никаких вдруг! — отрезал экстрасенс. — Не могу я вам помочь, понимаете, не могу! Не получится.

— А мне? — неожиданно для себя выпалила Вика и шагнула ближе.

Экстрасенс раздраженно глянул на нее, намереваясь что-то сказать, но внезапно передумал. Окинул женщину оценивающим взглядом и улыбнулся.

— Как вас зовут? — спросил.

— Виктория, — ответила Вика и добавила: — Петровна.

— Что у вас, Виктория Петровна?

— Воспаление придатков, — сообщила Вика. — Хроническое.

— Любопытно, — хмыкнул он. — С таким еще не обращались. Вот что, — он внезапно наклонился к ней и зашептал на ушко: — Приходите после шести, секретаршу я предупрежу. Посмотрим, — тут же отстранившись, произнес громко: — Всего доброго, Виктория Петровна!

— Что он вам сказал? — спросил литовец после того, как экстрасенс отошел.

— Лучше не повторять, — вздохнула Вика.

— Понятно, — кивнул литовец. — Меня вчера обматерил. Строгий!

«Знал бы ты! — подумала Вика. — А ведь Прохоровна права: заинтересовался. Что ж, если захочет…» К своему удивлению, она внезапно поняла, что совсем не против. Это было странно. Закрутить роман с женатым мужчиной? Ладно, уступить, как советовала Прохоровна, но желать самой… Фу!

Экстрасенс тем временем добрался до крыльца, взбежал по ступенькам и повернулся к толпе.

— Уважаемые товарищи! — объявил громко. — Очень вас прошу: не стойте здесь! Понимаю, что у вас беда, только я не Бог. Помогаю детям с церебральным параличом, да и то не всем. Ничего другого не умею. Вы зря теряете время, плюс жильцы дома недовольны. Поищите других целителей. Не сердитесь! — он развел руками и скрылся за дверью.

Толпа колыхнулась и стала рассасываться.

— Вот и все! — вздохнул литовец. — Эх! Вас подвезти? — спросил Вику. — Я на машине.

— Спасибо, — отказалась она. — Мне рядом.

Вика соврала — жила она на другом конце города. Но неловко пользоваться предложением человека, которому отказали в помощи, а ей пообещали. Они попрощались и направились в разные стороны. На остановке Вика села в троллейбус и доехала до Привокзальной площади. Оттуда автобусом добралась в Серебрянку[1]. Времени хватало, и она занялась домашними делами. Перегладила высохшее на лоджии белье, наготовила еды, оставив кастрюли на плите — пусть остывают. К вечеру вернется, и поест, сейчас не хочется. Монотонная, рутинная работа отвлекла от мыслей, а они роились в голове. Как ее встретит экстрасенс? Что потребует за лечение? И, главное, поможет ли?

На всякий случай Вика решила захватить с собой деньги. Пересчитала сбережения — двести с небольшим рублей. Хватит? Неизвестно, сколько просит экстрасенс, но не три рубля точно. Вон как одет, да и секретарша его — тоже.

В назначенное время Вика подошла к знакомому дому. Толпы возле него не наблюдалось, хотя несколько человек сидели на лавочке у подъезда. Вику они встретили любопытными взглядами. Она поднялась на крыльцо и постучала в дверь с приклеенным к нему листком бумаги с текстом от руки. Пока ждала, успела прочесть. Объявление повторяло то, о чем экстрасенс говорил утром людям. Добавлен лишь номер телефона, после которого шла приписка: «Только для родителей детей с ДЦП» и стояли три восклицательных знака.

Дверь открыла уже знакомая ей секретарша.

— Мне назначено, — сказала Вика и добавила: — Михаилом Ивановичем.

— Проходите, — сказала девушка, отступив в сторону.

Вступив в небольшую прихожую, Вика стала свидетелем трогательной сцены. Мальчик лет пяти стоял у стула и, покачиваясь на искореженных ножках, пытался шагнуть. Получалось у него плохо: мальчика шатало, он цеплялся за стул, но упрямо пробовал повторить. За ребенком с умилением на лице наблюдали мужчина и женщина — родители, как догадалась Вика. Чуть в стороне, боком к ней стоял экстрасенс в белом халате и такой же шапочке. Скрестив руки на груди, он смотрел на семейную идиллию, и лицо его не выражало ничего, кроме усталости.

— Хватит, — сказал он после того, как ребенок в очередной раз ухватился за стул. — Нельзя нагружать ножки, пусть учится постепенно. Вам, дали памятку?

— Да, — ответил отец мальчика, показав лист бумаги.

— Вот и следуйте ей. Я свое дело сделал.

Отец кивнул, передал жене лист бумаги и достал из кармана стопку купюр. Пятидесятирублевок, как рассмотрела Вика. Стопка выглядела не тонкой, и она подумала, что ее двухсот рублей может не хватить. «Ничего, — решила Вика, — сразу он не исцелит, принесу в следующий раз. У кого-нибудь займу…»

— Спасибо! — отец мальчика протянул деньги экстрасенсу.

Тот взял и, не пересчитывая, сунул стопку в карман халата.

— Не болейте больше!

Отец кивнул, подхватил мальчика на руки, и они с женой вышли из помещения. Экстрасенс проводил их взглядом и заметил стоявшую у стены Вику.

— Пришли, значит, — улыбнулся и указал на дверь в комнату. — Проходите. Маша, сделай нам чайку и чего перекусить.

В комнате он усадил Вику за стол, сам устроившись напротив. Секретарша принесла им блюдо с бутербродами и заварила чай в большом фаянсовом чайнике.

— Спасибо, Машенька, — сказал экстрасенс. — Можешь быть свободна. На сигнализацию сам сдам.

— До свидания, — сказала девушка и ушла, бросив перед этим на гостью недовольный взгляд. Вика только плечиком дернула: подумаешь! Кто она такая, эта малявка, чтобы так смотреть? Разве она исцеляет?

— Угощайтесь!

Экстрасенс налил ей в чашку чаю и придвинул блюдо с бутербродами. Лишь сейчас Вика рассмотрела угощение. Боже! Черная икра, красная рыба, копченая колбаса… Дефицит страшный. В последний раз она ела икру на своей свадьбе.

— Не стесняйтесь! — приободрил ее экстрасенс. — Не тревожьтесь: все свежее.

— Не ожидала, что меня будут здесь кормить, — призналась Вика. — Да еще деликатесами.

— Родители пациентов приносят, — сказал он. — Мы не просим. Еды столько, что съедать не успеваем — раздаю. Ешьте, это вкусно.

Вика не заставила себя упрашивать. Вылечат ее или нет — неизвестно, так хоть поест деликатесов. Тем более, что хотелось. Некоторое время они молча ели, запивая бутерброды чаем. Тот оказался вкусным и ароматным. Вика не заметила, как тарелка опустела.

— Хорошо! — сказал экстрасенс, отодвинув пустую чашку. — Люблю вкусно поесть. А вы?

— Тоже, — кивнула Вика. — Только не всегда получается приготовить — работа. С дежурства приходишь никакой.

— Врач? — спросил он.

— Ординатор в клинике.

— Там не вылечили? — удивился он.

— У нас этого не умеют, — вздохнула она. — Только за границей.

— Ясно, — сказал экстрасенс и встал. — Идемте.

Он отвел ее в комнату поменьше. Там стоял стол, на удивление высокий, стул и шкаф. Еще в углу обнаружилась пластиковая корзина для белья. Ее назначение стало ясным после того, как спутник сорвал со стола простынь, укрывавшую сложенное под ней одеяло и бросил в корзину. Затем достал из шкафа свежую и застелил стол. «Прямо, как в клинике! — удивилась Вика. — Да еще у нас могут не менять перед каждым пациентом».

— А теперь слушайте, Виктория Петровна, — обратился к ней экстрасенс. — Для постановки диагноза и исцеления мне необходим контакт руки с телом пациента. В вашем случае это пах. Не смущает?

— Нет! — сказала Вика. — Я же врач.

— Тогда раздевайтесь до пояса — снизу, конечно, и залезайте на стол. А я руки помою.

Он вышел. Вика расстегнула молнию и стащила с себя юбку. Следом — трусики — красивые, с кружевами. Ей их подарила на свадьбу мать. Где достала, не говорила, но заплатила дорого. Поколебавшись, сняла блузку — на всякий случай, а вот лифчик оставила. Экстрасенс про него ничего не говорил. Попыталась взобраться на стол и отступила в нерешительности.

— Проблемы? — раздалось за спиной.

— Вот! — Вика указала на стол. — Высоко.

— Не вопрос.

Он легко, словно пушинку, подхватил ее на руки и уложил на спину. «Какой же он сильный!» — успела подумать Вика.

— Стол по заказу сделали, — объяснил экстрасенс. — Росту я немаленького, так удобнее. Дети с ДЦП легкие, но и вы не тяжелая. Что ж, приступим!

Он положил ей на лобок ладонь. Та была прохладной после мытья, но прикосновение оказалось приятным. Вика расслабилась и прикрыла глаза.

— Разведите ноги, — попросил он.

Вика подчинилась. Ладонь скользнула в пах и замерла там, накрыв вход во влагалище.

— Хм, да тут целый букет! — сказал экстрасенс, и тут же пояснил: —Хреново, если коротко. Значит, так, Виктория Петровна, приступаем к лечению. Процедура неприятная. Ощущения будут, словно в промежность положили кусок льда. Место нежное, вытерпите?

— Да! — сказала Вика.

В следующий миг ее обдало холодом. Вика сдержала крик. Стынь шла снизу, вонзаясь в тело ледяными иголками — было не больно, но жутко. Девушка уставилась на отрешенное лицо экстрасенса. Он смотрел ей в промежность, время от времени перемещая ладонь. После этого лед начинал колоть в другом месте. Лицо экстрасенса побледнело, на нем выступили капельки пота. Это длилось долго — так показалось Вике. Внезапно он убрал ладонь и опустился на стул.

— Кажется, получилось, — сказал экстрасенс хрипло. — Чувствуете?

Вика прислушалась к ощущениям. Тянущая боль в паху, ставшая уже привычной, исчезла без следа.

— Не болит, — сообщила экстрасенсу.

— Никогда прежде не занимался таким, — сказал тот. — Оказалось легче, чем ожидал. Думал, понадобится второй сеанс. Ну что, встаем?

Не дожидаясь согласия, он снял ее со стола и поставил на пол.

— Чем вы тут занимаетесь?! — внезапно выкрикнули за их спинами.

Вика повернула голову. В дверях комнаты стояла женщина — невысокая, толстая и некрасивая. Она злобно смотрела на них, кривя губы.

— Ты зачем здесь? — удивленно спросил экстрасенс.

— Я? — женщина воткнула руки в бока. — Пришла узнать, где мой муж. Я его к ужину ждала, а его все нет и нет. Позвонила Маше, говорит: в офисе с пациенткой. Решила посмотреть, прихожу и что вижу? Муж лапает бабу без трусов! Ты совсем ох…ел, Мурашка! Баб на работе трахаешь! Кобель!

«Это его жена, — поняла Вика. — Надо же! Ну, и уродина! Как можно жить с такой?»

— Это пациентка, — сказал экстрасенс. — Я ее лечил.

— Не пи…ди! — взъярилась тетка. — Лечишь ты детей. А таких только раком ставить. Да я ей…

Тетка вытянула перед собой скрюченные пальцы и шагнула вперед.

— Убью! — рявкнул экстрасенс.

Тетку будто палкой огрели. Она опустила руки и отшатнулась к двери.

— Вон пошла! Чтобы духу твоего не было!

Тетка шмыгнула за дверь. Откуда-то из коридора донесся ее голос:

— Домой не приходи, Мурашко, не пущу! Живи тут со своей блядью!

Хлопнула входная дверь.

— Одевайтесь, Виктория Петровна! — сказал экстрасенс устало и вышел. Когда Вика, приведя себя в порядок, заглянула в соседнюю комнату, он сидел за столом и курил, пуская дым к потолку. Вика с удивлением рассмотрела в его пальцах сигару — длинную и толстую.

— Извините! — сказала она. — Неприятно, что так вышло.

— Ерунда! — махнул он рукой. — Когда-нибудь бы да случилось: не сегодня, так через месяц. Оно, может, и к лучшему. Проходите, присаживайтесь!

Вика вошла в комнату и устроилась на стуле напротив.

— Так бывает, если не дружишь с головой, — продолжил он. — Увидал на кассе в гастрономе симпатичную девочку, познакомился и женился. И где только мозги были? Скоро выяснилось, что чужие люди. У нее одни интересы, у меня другие, и они не пересекаются. Но теперь все, баста! — он сжал в кулак левую ладонь. — Вам, наверное, это сложно понять.

— Почему? — Вика пожала плечами. — Сама в разводе. Та же история, хотя несколько другая — муж изменял.

— Козел! — хмыкнул экстрасенс.

— Кто? — не поняла Вика.

— Муж ваш. Клинический идиот! Изменять такой женщине!

Вика смутилась, и вдруг коротко рассказала свою историю.

— Собрала вещи ушла, — закончила она.

— Вот и я так сделаю, — кивнул экстрасенс. — Завтра. Сегодня не получится — не впустят. Ничего, что я курю?

— Нет, — покрутила она головой. — Запах приятный.

— Кубинская, — он продемонстрировал сигару. — Стоит копейки. Буржуи большие деньги платят, а у нас еще недавно было — бери, не хочу. С табаком сейчас беда, курильщики мучаются, но мне удалось раздобыть. Сигары, чтоб вы знали, безопасны для здоровья в отличие от папирос и сигарет.

— В первый раз слышу, — удивилась Вика.

— Точно! — подтвердил он. — Один доктор медицинских наук проводил исследование. Я читал его книгу. У сигар щелочной дым, им невозможно затянуться, оттого никотин и смолы в организм не попадают. Остается вкус и аромат. Кстати, не хотите выпить? Составьте компанию.

— Составлю! — согласилась Вика. Она чувствовала себя неловко. Какими бы не были отношения экстрасенса с женой, она стала причиной их размолвки. Невольно, но все же.

Он положил сигару в пепельницу, встал и вышел. Обратно появился с бутылкой коньяка и двумя рюмками в руках. Поставил их на стол, вытащил из початой бутылки пробку и наполнил.

— Чувствуете аромат? — спросил, присаживаясь на свой стул. — Даже к носу подносить не нужно. А ведь не марочный — «Арарат», пять звездочек. И куда только исчезнет?..

Он вздохнул, взял свою рюмку и отпил. Вика последовала его примеру. Ароматная, обжигающая жидкость скользнула в пищевод и растеклась теплом в желудке.

— Вкусно?

— Да, — кивнула она. — Хотя слишком крепко для меня.

Он извлек из ящика стола коробку конфет и положил перед ней, предварительно сняв крышку

— Зажуйте!

— А вы?

— Не люблю сладкое. Да и вкус коньяка испортит. Не стесняйтесь!

Вика взяла конфету и откусила. Вкусно! Он вновь отпил из рюмки, затем обмакнул кончик сигары в коньяк и сунул ее в рот. Пыхнул дымом.

— Хорошо! — сказал, откинувшись на спинку стула. — После рабочего дня выпить рюмку, закурить сигару и наслаждаться, зная, что у тебя все получилось, — кайф.

— Почему вы отказываете другим взрослым? — спросила Вика. Она слегка захмелела и перестала стесняться. — Утром возле меня стоял литовец…

— Безнадежно! — махнул он рукой. — Исцелению поддается то, что еще живо. У него почки мертвые. Думаете, не пробовал? Я ведь вижу, что внутри у человека. Кладу ладонь на больной орган, вернее, его проекцию, и всплывает картинка. Цветная. Если орган здоров, то он синий или голубой, если воспален или не в порядке, — красный и полыхает жаром. Чем больше поражен, тем жар сильнее. Я его ощущаю. Мертвый орган жаром не отдает, он черный. И еще. Чем старше человек, тем труднее его исцелить. Потому и работаю с детьми.

— Но вы бы могли…

— Нет! — покрутил он головой. — Если пройдет слух, что исцеляю взрослых, да еще, не дай Бог, с онкологией… Меня разорвут на мелкие кусочки. Думаете, литовец первый? Кто только не обращался, чего только не сулили! Новую «волгу», кучу денег, даже квартиру. Когда жареный петух клюнет, ничего не жалко.

— Кстати о деньгах, — сказала Вика. — Сколько я должна?

— Нисколько.

— Это неправильно, — нахмурилась Вика. — Другие платят.

— У них есть такая возможность, у вас — нет.

— Почему? — обиделась она.

— Сколько у вас с собой? — спросил он.

— Двести рублей.

— У меня минимальный тариф — пятьсот.

— Могу заплатить частями. Двести — сейчас, остальные — потом.

— Бросьте! — махнул рукой. — Не помню, сколько у меня на сберкнижке, но ваших денег даже не замечу. Не парьтесь!

«Почему я должна париться? — удивилась Вика. — Мы не в бане. О чем это он? Ладно…»

— Не люблю оставаться в долгу, — сказала, помедлив. — Вам, ведь, негде ночевать, так?

— Разве что здесь, — улыбнулся он. — На столе. Дивана, как видите, не завезли. В гостинице без паспорта не поселят, а он — в квартире. Есть друзья, но не хочется их напрягать. Поздно. О таком договариваются заранее.

— Ночуйте у меня, — предложила Вика. — Квартира однокомнатная, но места хватит.

— Вы это серьезно? — сощурился он.

— Разумеется. Я лишила вас ночлега, так что компенсирую. Заодно накормлю. Я много наготовила. Бутерброды — это вкусно, но горячую пищу не заменят. Как врач это говорю.

— Принято! — кивнул он. — Далеко живете?

— В Серебрянке.

— Я сейчас, — он встал и вышел. Вика услышала звук накручиваемого диска телефона. Затем — его голос: — Николаевич? Добрый вечер. От ужина не оторвал? Хорошо, что уже. Нужно подбросить в Серебрянку. Когда будешь? Жду. Приедет через пятнадцать минут, — сообщил, заглянув в комнату. — Допиваем коньяк и выходим на крыльцо.

Так и поступили. Грязную посуду оставили на столе. «Маша помоет», — буркнул экстрасенс. Перед тем как выйти, он заглянул в какой-то закуток в конце коридора и вернулся с пластиковым пакетом в руках. В нем что-то позвякивало. Они вышли на крыльцо, спутник запер дверь и, попросив Вику подождать, сходил к стоящей неподалеку будке телефона. Еще не стемнело, и Вика видела, как он снял трубку, бросил в аппарат монету и стал накручивать диск.

— Сдал офис на сигнализацию, — пояснил, вернувшись.

«Почему он говорит «офис»? — удивилась Вика. — Не «контора» или «помещение»? Мы ведь не в Америке». Размышления прервали подкатившие к подъезду белые «жигули». Водитель открыл дверцу и поздоровался.

— Знакомься, Николаич, Виктория Петровна, — представил ее экстрасенс. — Она скажет, куда ехать. А это Николай Николаевич, мой сосед по дому и ходячий автомобильный справочник.

Сосед довольно улыбнулся. Вику усадили на заднее сиденье, Экстрасенс устроился рядом с водителем. Вика назвала адрес, и они поехали. Дорогой мужчины говорили об автомобилях, «ходячий автомобильный справочник» убеждал, экстрасенс крутил головой.

— Иномарку не найдешь! — убеждал водитель. — Ну, а купишь — встанешь колом. Запчастей-то нет.

— Скоро будет валом, — не соглашался экстрасенс.

Как поняла Вика, он собирался купить автомобиль, и сейчас выбирал подходящий. «Ничего себе запросы! — подумала удивленно. — «Жигули» и «волга» не нужны, про «москвич» и «запорожец» слышать не желает. Мой бывший свекор на «волге» ездит и радуется. Так он генерал!»

Доехали они быстро. Выходя из машины, экстрасенс сунул водителю купюру, тот спрятал ее в карман.

— Желаю приятно провести вечер! — сказал на прощание. Экстрасенс погрозил ему пальцем. Николаич улыбнулся и захлопнул дверцу.

Они вошли в подъезд, поднялись на лифте на седьмой этаж, Вика открыла дверь и пропустила гостя вперед.

— Ого! — воскликнул тот, втянув носом. — Какой запах! Виктория Петровна, у меня слюнки текут.

— Мойте руки! — улыбнулась Вика. — Ванная там. Накормлю.

Она прошла в кухню, зажгла газ под утятницей — еду следовало разогреть, и стала сервировать стол. Экстрасенс явился следом с бутылками в руках. «Это они звякали в пакете», — догадалась Вика.

— Штопор и бокалы найдутся? — спросил с порога.

— В шкафчике, — указала она.

Пока Вика хлопотала, гость открыл бутылки и разлил их содержимое по бокалам. Себе — коньяку, ей — красного вина.

— Коньяк для вас слишком крепкий, так что отыскал в запасах, — пояснил, перехватив ее взгляд, устремленный на бутылку. — Если верить этикетке, французское, да еще бордо. Правда, ординарное. Не помню, кто принес. Сойдет?

— Да, — кивнула Вика, а сама подумала: «Ну и барин! Французское ординарное ему не нравится. Я вот никакого не пробовала».

— Знаете французский? — поинтересовалась.

— Плохо, — покрутил головой он. — Английский и немецкий — свободно: говорю, читаю и пишу.

«Ничего себе! — подумала Вика. — Это что ж он закончил?» Как большинство выпускников советских вузов иностранным она не владела, хотя прилежно учила.

Тем временем утятница согрелась, Вика сняла крышку и выложила на блюдо истекающие жиром картофельные оладьи. Поставила его на стол.

— Колдуны[2]! — воскликнул гость. — Любимое блюдо. Что вы со мной делаете, Виктория Петровна? Ведь не встану, пока все не съем.

— Угощайтесь! — улыбнулась Вика. Похвала была приятна. Она подцепила вилкой и положила ему в тарелку «колдун», полила его сметаной, затем взяла себе и присела на табурет. Он поднял бокал.

— Уважаемая Виктория Петровна! — сказал, приняв строгий вид. — Я впервые у вас в доме и считаю нужным представиться. Итак, Михаил Иванович Мурашко, тридцать пять лет. По образованию инженер, выпускник МВТУ имени Баумана.

«Ого! — мысленно присвистнула Вика. Об этом вузе она слышала только хорошее. — Вот откуда у него знание языков. А на тридцать пять он не выглядит совсем».

— Работал на тракторном заводе, — продолжил гость, — затем — журналистом в газетах и преподавателем в БГУ, откуда уволился на днях. В настоящее время — председатель правления кооператива «Биоэнергетика». Чем занимаюсь, знаете. Что еще? Женат, но теперь это ненадолго.

Он внезапно глянул на свою руку с бокалом, поставил тот на столешницу, встал, стащил с пальца обручальное кольцо и выбросил его в открытую форточку. Вика только ахнула. Оно же золотое!

— Вот и все! — сказал гость, присаживаясь обратно. — Ваш черед.

— Виктория Петровна Комарик… — начала Вика, но Михаил вдруг расхохотался. Она насупилась.

— Извините, — он прижал руку к сердцу. — Удержаться не смог: мурашка и комарик за одним столом.

Вика, осознав комизм ситуации, фыркнула, а затем тоже рассмеялась.

— Остальное знаете, — завершила представление. — Мединститут, замужество, развод. Ординатор Минской областной клиники.

— Предлагаю без отчеств, — сказал он. — А то достали. Раньше студенты в БГУ, теперь пациенты — все «Михаил Иванович» да «Михаил Иванович»…

— В клинике так же у меня. Старухой себя чувствуешь, — кивнула она. — Принято! Можно и на «ты».

— Вот за это и выпьем! — Он поднял бокал.

Ужин прошел замечательно. Они выпивали, ели, Михаил шутил, рассказывал анекдоты. Знал он их великое множество. Вика хохотала до изнеможения. Никогда прежде ей не доводилось бывать в компании со столь интересным человеком. С таким в гости ходить опасно: мигом перетянет внимание на себя, очарует всех — в первую очередь женщин. Отбивай потом! «Это с чего вдруг я считаю его своим? — спохватилась Вика. — Мы всего лишь знакомы». Но второе «я» не согласилось и стало рисовать картины одна прелестнее другой. «Уймись! — попыталась урезонить его Вика. — Так нельзя». «Дура! — ответило подсознание. — Не упускай шанс! Видишь, как смотрит на тебя? Однозначно запал. Хватай и тащи его в постель! Тем более, что теперь можно — исцелили. Не то будешь локти кусать!»

В смятении Вика глянула на часы: половина одиннадцатого. Он заметил ее движение.

— Завтра рано на работу?

— Нет, — покачала она головой. — У меня отгулы. А тебе?

— В девять первый пациент, — Он встал. — Спасибо за угощение, Виктория. Теперь в душ и спать. Постели мне где-нибудь на полу.

— Вот еще! — фыркнула она. — У меня диван-кровать, поместимся. Вроде не сильно толстые.

Михаил рассмеялся. Она отвела его в комнату, где разложила и застелила диван. Дала ему чистое полотенце и новую зубную щетку. Указав на стул, на который можно повесить одежду, вернулась на кухню. Моя посуду, слышала, как он плещется за стенкой. Потом в ванной затихло. Покончив с посудой, Вика отправилась в прихожую, где разделась, накинув вместо блузки и юбки халатик. В ванной ополоснулась, почистила зубы и отправилась в комнату. Встав на пороге, присмотрелась. Михаил лежал у стены, отвернувшись. Вика скинула халатик и полезла под одеяло. В следующий миг сильные руки схватили ее и потащили к себе. Вика пискнула.

— Что ты? — удивленно спросил он.

Она уперлась ладонями в его грудь:

— Не надо!

Вика ожидала, что он станет приставать, и была к этому готова. Но чтоб так сразу?

— Ты еще скажи, что мы едва знакомы! — хмыкнул он.

— Разве не так?

— Эх, Викуся! — вздохнул он. — Вот увидел тебя утром и сердце замерло. Песню вспомнил. «Лишь позавчера нас судьба свела, а до этих пор, где же ты была? Разве ты прийти раньше не могла? Где же ты была, ну, где же ты была?» — пропел он вполголоса.

— Сколько дней потеряно! Их вернуть нельзя! Падала листва и метель мела. Где же ты была? — подхватила она. — Хорошая песня.

— Это про меня, — сказал он. — Про нас с тобой. Разве не понятно? Для кого я целый вечер распинался? На ушах ходил, чтоб понравиться.

— Это правда? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Нет, вру! Я ведь напросился на ночлег. Целую сцену разыграл. Думаешь, не к кому пойти? — Он хмыкнул. — Та же Тома, мать Маши, с удовольствием приютила бы. И друзей полно, любой бы принял знаменитого экстрасенса, да еще с коньяком.

— А жена твоя не случайно появилась? — насторожилась Вика.

— Вот ее не ждал, — хмыкнул он, — но хорошо, что так вышло. Иначе ты меня к себе не пустила бы.

— Это точно! — подтвердила Вика. — С женатым — ни за что!

— Но теперь я холостой. Согласна?

— Я об этом подумаю, — сказала Вика. — Посмотрю на твое поведение.

Она не удержалась и хихикнула.

— Нет, комарик, не улетишь! — засмеялся он и привлек ее к себе. В этот раз она не сопротивлялась. — Угодила в паутину, не выпутаешься. Я хоть не паучок, но не выпущу.

— Может я не хочу выпутываться? — сказала Вика.

— Так бы сразу, — Он коснулся губами ее виска. — А то «нельзя»! Можно и нужно. Ну, что, солнышко? Ты моя женщина, а я — твой мужчина? Навсегда. Согласна?

— Да! — прошептала она.

В следующий миг его губы нашли ее губы, и Вика провалилась в блаженство.

[1] Серебрянка — микрорайон в Минске.

[2] «Колдунами» в Беларуси называют фаршированные мясом картофельные оладьи.