13

Неделю спустя

— Опаздываете. — Это первое, что говорит отец Родиона, когда мы заходим к ним в дом. — Леона! Выходи. Дети пришли!

Именно из-за последней фразы я не могу относится к Максиму Аркадьевичу плохо, даже несмотря на его специфическую манеру общения и жесткость в отношении близких. Потому что он относится ко мне, как к своей. И еще потому что заботится обо всех членах своей семьи как умеет. Этим он напоминает мне папу. Каждое его, даже самое спорное на первый взгляд действие, было продиктовано заботой обо мне.

— Здравствуйте, дорогие. — Леона Андреевна, как и всегда безупречная, раскрывает объятия, в которые мы с Родионом по очереди заступаем. От нее пахнет ирисами — легко, почти неуловимо, чтобы это было уместно для домашнего застолья. Этот аромат любила моя мама, и сейчас я в очередной раз испытываю приступ ностальгии. Они с Леоной чем-то похожи, вот только мать Родиона — преданная спутница и настоящая хранительница очага, а моя, к сожалению, не такая.

— Красивые серьги, Линда, — с улыбкой отмечает она.

— Спасибо. Это Родион подарил. — Я невольно отвожу глаза. Никак не освоюсь в роли дорогой иждивенки.

— Отменный вкус он унаследовал от меня.

— А лучше бы унаследовал мое умение зарабатывать деньги, — небрежно вставляет Максим Аркадьевич. — Давайте уже за стол сядем. Есть охота.

Все, включая меня, делают вид, что ничего обидного сказано не было, и молча рассаживаются. Каждую субботу Винокуровы устраивают семейный ужин, и всякий раз стол ломится от блюд, половина из которых остаются нетронутыми. Съесть такое количество еды четверым попросту не под силам. Складывается ощущение, что домработница продолжает готовить и для покойного Глеба.

— Как твоя учеба? — спрашивает Леона, наливая мужу вина. — Скоро сессия?

— Да. Через две недели начнется, поэтому…

— Линда по полночи не спит из-за одной ненормальной преподши, которая ее невзлюбила, — встревает Родион. — Вообще, для работы с людьми нужно проводить психологическое тестирование на адекватность.

Меня неожиданно берет бешенство. И все же Север прав. Родион часто не дает мне закончить фразу. Будто его собственные высказывания гораздо важнее моих.

— Перестань отвечать за меня, — шиплю я, ущипнув его за колено.

— В смысле? — Он смотрит на меня с удивлением — Ты разве не все сказала?

— Нет, не все. Мне тоже есть что о себе рассказать, представляешь?

— Ладно, ладно. А ты чего такая злая-то? — продолжает он недоумевать. — Ничего ведь страшного не случилось.

— Случилось то, что ты регулярно меня затыкаешь и тем самым прилюдно обесцениваешь. — Я стараюсь говорить тихо, но судя по взглядам, устремленным на нас, родителям Родиона слышно все до единого слова.

— Регулярно тебя затыкаю? Ты меня с кем-то путаешь.

— Так, оба замолчали! — рявкает Максим Аркадьевич. — Хватит по ерунде собачиться. Домой к себе вернетесь и спокойно все обсудите.

Я прикусываю язык. Конечно, он прав. Некрасиво ругаться у них в гостях. Видимо, стресс перед экзаменами сказывается. Нервы натянуты как струны у гитары. Чуть тронь — зазвенят.

— А знаете кого я видела недавно? — с преувеличенным воодушевлением щебечет Леона, явно желая побыстрее сменить тему. — Твою маму, Линда. Я приехала на массаж, а она выходила от косметолога. Не знала, что она в городе.

— Ясно, — бормочу я, не найдясь с более вразумительным ответом.

— А вы с ней не виделись, да? Я думала, ты в курсе, что Инна приехала. — Она виновато улыбается, выглядя растерянной.

— Хватит лезть не в свое дело, Леона. — Максим Аркадьевич плещет воду в бокал, разливая ее по скатерти. — Лучше со стола попроси убрать.

Сейчас я ему даже благодарна за резкость. Тема моего необщения с матерью слишком болезненна.

Когда вскрылся факт ее измены и было принято решение о разводе, папа поставил вопрос ребром: дочь должна выбрать кого-то одного. Другого варианта нет. Я знала, что он не шутит. Для отца не существует полумер: ты ли с ним, либо против него. Решение далось мне не просто — даже несмотря на то, что наши с ним отношения были несравнимо ближе, чем с мамой. В конечном итоге, я конечно выбрала его. Просто потому что не могла позволить, чтобы его одновременно предали два самых близких человека.

— Кстати, пап. — Голос Родиона звенит торжеством. — Баталова я под себя подписал. Все поставки теперь наши. Только что подтверждение от него получил. — Он крутит в воздухе телефоном.

— Кто такой Баталов?

Я смотрю на него с любопытством. Я тоже впервые слышу эту фамилию.

— Так Север же. У которого база, — с победной улыбкой поясняет Родион. — Мы с ним теперь вроде как дружим. Завтра вместе наш новый квадроцикл обкатывать едем. Чего так смотришь, малышка? — Он весело мне подмигивает. — Ты тоже с нами едешь.