23

От такого, пусть и шуточного замечания, мои ушные раковины вспыхивают. Не придумав ничего лучшего, я пытаюсь замаскировать возникшее смущение дерзостью. Перекидываю ногу на ногу и, не мигая, смотрю Северу в глаза.

— Ты всех привык ставить в неудобное положение, или это я такая особенная?

Криво улыбнувшись, он склоняет голову набок и молча разглядывает меня. Теперь помимо ушей, пылают щеки, шея и грудь. «Скажи уже что-нибудь, — мысленно умоляю я, не зная, куда себя деть. — Пока я сломя голову не выбежала из твоего дурацкого кабинета».

— Скажем так, тебя мне нравится смущать в особенности, — наконец произносит он, постукивая пальцами по столу.

— Понятно. — Кашлянув, я смотрю себе под ноги. Эта визуальная дуэль была пределом моих возможностей. — И просто к сведению: если когда-то тебе покажется, что я с тобой флиртую — будь уверен, что ты ошибся. У меня есть Родион, и я бы никогда такого себе не позволила.

— Чего не позволила? Флиртовать? Однажды ты это делала, причем очень успешно. — Взгляд Севера как бы невзначай сползает к расстегнутому воротнику моей рубашки. — Тот вечер на базе до сих пор запечатлен в моей памяти.

Сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Вспоминается сразу все: и то, как я, болтая без умолку, набросилась на него с объятиями по приезде, и как полуголая забирала из его рук бутылку с пивом. И в особенности то, как он застал нас с Родионом, занимающихся оральным сексом.

— Тебе показалось. — Мне стоит нечеловеческих усилий снова на него посмотреть. — Это был вовсе не флирт… Вернее, ты был не причем. Я хотела досадить Родиону из-за того, что…

Я обрываюсь, не желая посвящать чужого человека в подробности ссоры и тем самым дискредитировать наши отношения.

— В общем, я вела себя глупо, и за это приношу свои извинения. Если тебе показалось, что способна проявлять интерес к другим мужчинам за спиной своего парня — то ты ошибся. Я бы никогда не стала этого делать. Тем более, с тобой.

— А что со мной не так? — В голосе Севера слышится живое любопытство. — Просто интересно.

Мои ногти с силой впиваются в ладонь. Каким образом мы перешли от разговоров о делах к этому? Обсуждению того, почему я не рассматриваю Севера в качестве сексуального объекта. Я не привыкла вести столь откровенные разговоры ни с кем, даже с Полиной. Север первый человек, кто так сильно покушается на границы того, что я привыкла считать дозволенным.

— Ну во-первых, ты старше, во-вторых, ты работаешь с Родионом… — не слишком уверенно перечисляю я. — В третьих, ты предложил мне работу.

— Хорошее объяснение, — удовлетворенно кивает он, не выглядя хоть сколько-нибудь задетым. — По-крайней мере, не прозвучало: «ты не в моем вкусе». Про возраст ты, допустим, просто так приплела. Разница в десять лет в нашем случае — это скорее плюс, чем минус. Возможно, у тебя будет шанс в этом убедиться.

В ушах поднимается гул. Я ровным счетом ничего не понимаю. Неужели я интересую Севера как женщина? Если нет, тогда к чему все эти вопросы и полунамеки? И что означает фраза: «возможно у тебя будет шанс в этом убедиться?» То, что вопрос с интимом между нами остается открытым?

— В общем, чтобы ты не думал обо мне плохо, я обязана была это сказать, — говорю я как можно непринужденнее. — Я люблю Родиона и всерьез никогда бы не стала флиртовать с его друзьями.

— Я тебя понял, малая. — Откинувшись в кресле, Север щурится. — Отвечу прямотой на прямоту. Твой Родион мне не друг, и потому у меня не возникает никакого идеологического конфликта из-за желания заняться с тобой сексом. И необязательно краснеть. Я просто говорю вслух то, о чем другие думают молча — хоть тот же обсос, приезжавший с вами ко мне на базу. Всегда был правдорубом. — На его лице появляется обаятельнейшая из улыбок. — Но тебе абсолютно не о чем беспокоиться. Я тебя пальцем не трону до тех пор, пока ты сама об этом не попросишь. Отбивать девушек у кого угодно — это не ко мне.

К концу его тирады я наконец могу нормально дышать. Сейчас я могу думать лишь о том, как бы поскорее оказаться одной, чтобы осмыслить услышанное. Север только что признался, что хочет заняться со мной сексом. Вот так запросто, сидя напротив, глаза в глаза.

— Я теперь даже не знаю, стоит начинать работать на тебя после таких слов, — выдавливаю я после паузы.

— Почему нет? — парирует он абсолютно невозмутимо. — До тех пор пока ты в себе уверена, никаких проблем не возникнет.

— Я в себе уверена. — Я с вызовом поднимаю подбородок, чтобы уничтожить любое его сомнение. Да кем, он в конце концов, себя вообразил?

— Тогда тем более нечего бояться, — заключает Север, прикладывая к виску зажужжавший телефон. — Да, Кобра. В офисе пока. Где? — Посмотрев на часы, он переводит взгляд на меня. — Давай минут через двадцать. Человека сначала до дома довезу.

Сообразив, что речь идет обо мне, я хочу заявить, что доберусь сама, но Север уже поднимается из кресла.

— Поехали, а то у меня времени в обрез. Тебя домой же?

По какой-то необъяснимой причине я не нахожу в себе сил возразить и молча киваю. Может быть, дело в исходящей от него непреклонности или в его уверенном тоне. Или в том, что я по-прежнему терпеть не могу ездить на такси.