40

— А как же баня, Север? Я, может, только ради нее сюда и приехал.

— Хуже без меня она не станет. — Север мечет в меня веселый взгляд. — Мне малую надо домой отвезти.

Игорь вопросительно смотрит на меня.

— Неужели учебники не ждут? Ты посмотри, какая тут природа.

— Мне надо, — мямлю я, не в силах озвучить истинную причину потребности уехать.

— Оставь ее, Шаман. Я вернусь часа через два. Ты и соскучиться не успеешь.

— Извини, что доставляю столько хлопот, — тихо говорю я, когда мы выходим из ресторана. — Может, мне такси лучше вызвать?

Я сама знаю, что вернуться домой на такси, будет гораздо лучше, однако внутри все противится этому варианту. Мне настолько полюбились наши с Севером разговоры, что я буду глубоко разочарована, если он согласится. Мол, да, малая, поезжай-ка ты лучше на такси.

— Только давай без этого. Я ведь сказал, что верну в целости и невредимости. Рассчитывал правда сделать это позже. — Он с иронией смотрит на меня. — Но уж имеем то, что имеем.

Наверное, именно это мне так импонирует в Севере. То, что сказанное им никогда не расходится с делом. Даже представить не могу, чтобы он пообещал провести с кем-то время, а потом вдруг заявил, что передумал и ему нужно быть в другом месте. Как это, к примеру, сделал Родион.

— У тебя классные друзья, — решаю я сказать, когда машина выезжает за ворота.

— Ты про Игоря? Да, он веселый.

— Вы давно дружите?

— Дружим? — Север слегка морщится, словно ему не слишком пришлось по вкусу это слово. — Довольно давно. С Шаманом у нас своя история. Я многим ему обязан, а он — мне.

— Он часто тебя выручал?

— Когда отец погиб, он его хоронил вместо меня.

Я закусываю губу. Мне почудилось, что его голос дрогнул.

— А где был ты?

— Далеко. Не было возможности приехать.

— Мне очень жаль. Представить не могу, каково это — не иметь возможности проводить папу в последний путь. Когда папе вынесли обвинительный приговор, я чуть сознания не лишилась. Не знала, как смогу жить без него. Но вот, живу как-то. И даже хорошо время проводить умудряюсь.

— Со всем можно справиться и ко всему привыкнуть, если внутри себя нужные вопросы порешать, — комментирует Север, глядя перед собой.

— Наверное. И твоя мама, выходит, винит тебя за то, что ты не присутствовал на похоронах?

Он кивает.

— И за это в том числе.

— Не хочешь об этом говорить?

— Не вижу смысла. Свою мать я на сто процентов понимаю, а сочувствия мне не нужно. Смерть отца я уже пережил.

— Извини, — тихо роняю я.

Север смотрит с недоумением.

— За что?

— Если со стороны все выглядит так, словно я пытаюсь залезть к тебе в душу. Я знаю, что не слишком хорошо умею поддерживать беседу. Как ты наверное заметил, я не душа компании.

— Сегодня ты была очень даже компанейской. Вместе с Шаманом надо мной шутила.

— Скорее, это была случайность. Коммуникация моя слабая сторона.

— Ерунда. Со мной ты легко общаешься и местами даже зубоскалишь.

— С тобой у меня действительно это получается лучше, чем с остальными. А почему — для меня загадка.

Повернувшись, он ослепительно мне улыбается.

— Я уже говорил — это потому что я обаятельный.

— Не только поэтому.

Разозлившись на себя, я отворачиваюсь к окну. Что я опять делаю? Говорю себе, что мне нужно держаться от Севера на расстоянии, и в тот же момент сама пытаюсь вести с ним задушевные разговоры.

— Эй, малая. Чего притихла? Музыку прибавить?

Я киваю. Приподнятое настроение стремительно угасает из-за растущей неприязни к самой себе. Я вру всем и каждому. Потому что настолько запуталась в чувствах и мыслях. Потому что не хватает духа из всего этого выбраться, приняв единственно верное решение.

— А почему ты женат не был? Возраст вроде тот самый.

— Просто так получилось. — Север усмехается. — Это никогда не поздно исправить.

Я бормочу «угу. Представлять его семьянином с окружении жены и детей не слишком приятно.

— Я раньше думала, что не создана для езды за рулем. Что недостаточно внимательная и смелая, чтобы водить. Мне вообще часто кажется, что я не могу делать половину тех вещей, которые легко даются другим. Спасибо, что дал мне шанс убедиться в обратном.

— Все у тебя еще впереди, малая. Какие твои годы.

К дому мы подъезжаем, когда начинает смеркаться. Север останавливает машину напротив подъезда, и откинувшись в кресле, внимательно на меня смотрит.

— Ну вот, как и обещал, доставил в целости и сохранности.

Порозовев, я киваю.

— Да. Сдержал слово.

— Целовать на прощанье будешь?

С колотящимся сердцем я тянусь через консоль и касаюсь губами шершавой щеки. Запах Севера окольцовывает меня плотным облаком, въедается в каждую пору, просачивается даже сквозь глазные яблоки. На короткое мгновение я представляю, что целую его в губы. Проникаю сквозь них языком, пробую на вкус его слюну. Внизу живота становится горячо.

— Пока, — бормочу я и под его пристальным взглядом резко подаюсь назад, чтобы нащупать дверную ручку. — Спасибо тебе еще раз.

Потом еще пару минут стою в подъезде, чтобы вернуть дыхание в норму и придать себе расслабленный и невозмутимый вид. Если Родион увидит мои расширенные глаза, то обязательно что-то заподозрит. Однако, отперев дверьН я обнаруживаю, что зря беспокоилась: квартира абсолютно пуста. Нет никаких следов того, что Родион приезжал.

«Ты где?» — печатаю я, расхаживая по кухне.

Ответ приходит спустя десять минут.

«Только что из бани вышли, малышка. Сейчас плов приготовится — и сразу лечу к тебе».

От прочитанного кровь взмывает к лицу. Грязно выругавшись, я швыряю телефон в стену и, упав на диван, начинаю безудержно рыдать.