Глава 26

Первый тревожный звоночек прозвучал в субботу утром.

Хотя нет.

Если честно — звоночки были и раньше.

В том, как Артём спокойно говорил: «Разберёмся».

В том, как легко он относился к будущему.

В том, как уверенно смотрел на нас, будто между нами не было ничего невозможного.

А я…

Я каждую ночь просыпалась с мыслью: «А что будет потом?»

Потому что «сейчас» рядом с ним было прекрасно.

Опасно прекрасно.

Но будущее всё ещё пугало до дрожи.

Мы сидели в маленьком кафе недалеко от центра. За окном падал первый снег — мокрый, ленивый, почти осенний. Люди спешили по улицам, прятали лица в шарфы, а я смотрела на Артёма напротив и пыталась запомнить этот момент.

Он был красивый до невозможности.

В тёмном свитере.

С растрёпанными после ветра волосами.

С этой его спокойной мужской уверенностью, от которой у меня до сих пор подкашивались ноги.

И, Господи…

Как же сильно я уже его любила.

Эта мысль пришла внезапно.

Тихо.

Без истерики.

Просто осела внутри: люблю.

Не увлеклась.

Не потеряла голову.

А именно люблю.

И именно поэтому становилось страшнее с каждым днём.

— О чём думаешь? — тихо спросил Артём.

Я моргнула.

Улыбнулась автоматически.

— Ни о чём.

Он усмехнулся.

— Врёшь.

— Ты слишком хорошо меня читаешь.

— Потому что ты всё время думаешь о плохом.

Сердце неприятно кольнуло.

Потому что да.

Последние дни я действительно жила как на качелях.

Счастье — страх.

Поцелуи — паника.

Его руки — мысли о последствиях.

И чем сильнее я к нему привязывалась, тем сильнее боялась однажды потерять.

Артём протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей.

Тепло.

Спокойно.

Так естественно, будто делал это уже много лет.

— Лен.

Я подняла взгляд.

— Что?

— Ты опять далеко.

Господи.

Я уже даже не удивлялась, что он чувствует это мгновенно.

— Просто задумалась.

— О нас?

Я нервно усмехнулась.

— А у меня вообще остались другие мысли?

Он улыбнулся.

Очень мягко.

И именно эта улыбка вдруг ударила по больному.

Потому что я внезапно увидела будущее.

Не сейчас.

Не этот уютный момент.

А через несколько лет.

Ему будет двадцать восемь.

Мне — почти сорок.

Его друзья будут жениться на молодых девочках.

Рожать детей.

Жить легко.

А рядом с ним буду я.

Женщина старше.

С багажом.

С усталостью.

С первыми морщинами, которые уже невозможно скрыть.

Внутри резко стало холодно.

Я медленно убрала руку.

Артём сразу напрягся.

— Что случилось?

— Ничего.

— Лен.

Я отвела взгляд к окну.

Снег таял на стекле прозрачными каплями.

— Ты когда-нибудь хотел детей?

Тишина.

Странная.

Тяжёлая.

Я почувствовала, как он внимательно смотрит на меня.

— Это сейчас откуда?

— Просто ответь.

Он медленно выдохнул.

— Да. Наверное.

Сердце сжалось.

Больно.

Очень.

Потому что вот оно.

Вот та самая пропасть, которую я всё время пыталась не замечать.

Мне тридцать четыре.

И нет, я не старая.

Но я уже взрослая женщина, которая понимает: время — не бесконечное.

А он…

Он только начинает жить.

— Лен, — осторожно произнёс Артём, — что происходит у тебя в голове?

Я нервно рассмеялась.

— Реализм.

Он нахмурился.

— Нет. Это страх.

— Потому что я взрослая!

— А я ребёнок?

— Иногда — да!

Фраза вылетела слишком резко.

Я сразу пожалела.

Но было поздно.

Артём откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так спокойно, что внутри всё болезненно сжалось.

— Вот. Наконец честно.

Господи.

Нет.

Я не это хотела сказать.

— Артём…

— Нет, подожди. Давай договорим.

Его голос стал тише.

Жёстче.

И я вдруг поняла: вот он.

Первый настоящий конфликт.

Не флирт.

Не страх.

А столкновение двух миров.

— Ты всё время говоришь, что любишь во мне взрослость, ответственность и то, как я к тебе отношусь, — тихо сказал он. — Но как только тебе становится страшно — ты сразу делаешь из меня мальчика.

Я молчала.

Потому что это была правда.

Ужасная правда.

— Я не делаю…

— Делаешь. Каждый раз. Когда тебе хорошо — я мужчина. Когда страшно — “молодой мальчик”.

Сердце болезненно дрогнуло.

Потому что он попал точно в цель.

Я действительно пряталась за возрастом каждый раз, когда чувства становились слишком сильными.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала я.

— Тогда объясни.

Я резко выдохнула.

Господи.

Как объяснить человеку, что дело не в цифрах?

Что дело в женском страхе однажды стать недостаточной?

— Сейчас ты смотришь на меня и видишь красивую взрослую женщину, — тихо сказала я. — А через десять лет?

Он нахмурился.

— И?

— А через десять лет тебе будет тридцать четыре. Столько, сколько мне сейчас. А мне — сорок четыре.

Тишина.

Я видела, как меняется его лицо.

Как приходит понимание того, чего именно я боюсь.

— Лен…

— Нет, послушай. Сейчас тебе кажется, что возраст — ерунда. Но однажды ты встретишь молодую девушку. Лёгкую. Красивую. Без всех моих проблем, страхов и прошлого. И что тогда?

Артём смотрел на меня долго.

Очень.

Без злости.

Без раздражения.

Только с какой-то тяжёлой грустью.

— Ты правда думаешь, что я настолько поверхностный?

У меня защипало глаза.

— Я думаю, что жизнь длинная.

— А я думаю, что ты заранее готовишься к моменту, когда тебя бросят.

И снова удар прямо в сердце.

Господи.

Почему он всегда видит всё?

Я отвернулась.

Потому что глаза уже начинали гореть.

— Андрей тоже когда-то смотрел на меня как ты.

Сказала — и сама испугалась.

Потому что это была слишком голая правда.

Артём замер.

Я почувствовала это сразу.

— Не сравнивай меня с ним.

— Я не сравниваю. Я просто…

Голос дрогнул.

— Я просто уже знаю, как бывает.

Он молчал несколько секунд.

А потом вдруг очень тихо спросил:

— И поэтому решила заранее не верить мне?

Сердце болезненно сжалось.

Потому что да.

Да, чёрт возьми.

Именно поэтому.

Я так долго жила в мире, где любовь заканчивается разочарованием, что теперь не умела просто быть счастливой.

Всегда ждала удар.

Предательство.

Момент, когда мужчина посмотрит на тебя и поймёт: «Можно лучше».

— Я боюсь не тебя, — шёпотом сказала я. — Я боюсь времени.

Артём резко встал из-за стола.

Я вздрогнула.

Он подошёл к окну.

Постоял несколько секунд спиной ко мне.

А потом тихо произнёс:

— Знаешь, что самое обидное?

У меня внутри всё сжалось.

— Что?

Он повернулся.

И в его глазах было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

— Ты до сих пор считаешь, что я выбираю тебя несмотря на возраст. А не просто выбираю тебя.

Тишина ударила по нервам.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри медленно рушится что-то важное.

Потому что…

Потому что он был прав.

Я всё время ставила возраст между нами.

Как стену.

Как оправдание.

Как защиту.

А он просто любил меня.

Без всех этих цифр в голове.

— Артём…

Он устало провёл рукой по волосам.

Впервые за всё время рядом со мной он выглядел не уверенным мужчиной, а человеком, которого действительно задело.

— Я не могу каждый день доказывать тебе, что ты достойна любви, Лен.

У меня защипало глаза.

Больно.

Очень.

Потому что это тоже была правда.

Я столько лет жила с ощущением собственной «недостаточности», что теперь даже рядом с ним продолжала ждать подвох.

— Прости, — тихо сказала я.

Он горько усмехнулся.

— Вот только не извиняйся сейчас.

— Но я…

— Нет. Я хочу, чтобы ты наконец поняла одну вещь.

Он подошёл ближе.

Сел передо мной на корточки.

И взял мои руки в свои.

Тёплые.

Сильные.

Родные до боли.

— Я не спасаюсь тобой от скуки. Не самоутверждаюсь. Не играю во “взрослую женщину”. Я люблю тебя.

Сердце сорвалось вниз.

Потому что впервые.

Впервые он сказал это вслух.

Люблю.

Господи.

У меня сразу задрожали губы.

— Артём…

— И знаешь, что убивает больше всего? Что ты, кажется, тоже меня любишь. Но всё равно ищешь причину, почему нам нельзя быть счастливыми.

Слёзы всё-таки выступили на глазах.

Потому что да.

Да.

Он опять был прав.

Я всё время искала конец нашей истории раньше, чем позволяла ей начаться по-настоящему.

Из страха.

Только из страха.

— Я не умею иначе, — шёпотом призналась я.

Он смотрел на меня долго.

Очень нежно.

Очень больно.

А потом тихо сказал:

— Тогда учись со мной.