Глава 29

Правильные решения редко похожи на правильные.

Иногда они выглядят как предательство.

Как трусость.

Как нож, который ты сама держишь в руках, хотя режешь не только другого человека — себя тоже.

Я сидела в машине возле дома Артёма и смотрела на светящиеся окна.

Там, за одним из них, был он.

Мой мальчик.

Нет.

Мой мужчина.

Тот, кто ворвался в мою жизнь в ночном поезде, перевернул её, заставил снова смеяться, снова хотеть, снова верить, что во мне ещё есть не только усталость и здравый смысл.

И именно поэтому я должна была уйти.

Господи.

Как же больно.

Телефон лежал на пассажирском сиденье. Экран давно погас, но я всё равно помнила последнее сообщение Артёма наизусть.

«Я дома. Жду тебя. Только не исчезай, Лен».

Не исчезай.

А я приехала именно для этого.

Чтобы исчезнуть из его жизни раньше, чем нас обоих раздавят.

После разговора с деканом весь день прошёл как в тумане.

Я читала пары, отвечала на вопросы, подписывала ведомости, улыбалась студентам — и всё время внутри звучало одно:

«У вас нет времени».

У меня действительно не было времени.

Если слухи расползутся, пострадаю не только я. Пострадает Артём. Его репутация. Учёба. Семья. Алина, которая смотрела на меня так доверчиво, будто я уже своя.

Я не имела права разрушать его жизнь.

Даже если он сам готов был рисковать.

Особенно если он готов был рисковать.

Потому что любить — это не только брать его руку и прятаться от мира.

Иногда любить — это отпустить.

Даже если от этого хочется выть.

Я набрала его номер.

Он ответил почти сразу.

— Лен?

Господи.

Один его голос — и у меня уже дрожат руки.

— Ты можешь выйти?

Пауза.

Короткая.

Но я услышала, как он напрягся.

— Что случилось?

— Пожалуйста. Просто выйди.

Он молчал несколько секунд.

Потом тихо сказал:

— Сейчас.

Я смотрела на подъезд и пыталась дышать.

Вдох.

Выдох.

Соберись.

Ты взрослая.

Ты должна сделать правильно.

Дверь подъезда открылась через минуту.

Артём вышел без куртки, только в тёмной толстовке. Высокий, встревоженный, красивый до боли.

Увидел моё лицо — и сразу изменился.

Улыбка не появилась.

Он всё понял раньше, чем я сказала хоть слово.

Подошёл к машине, открыл пассажирскую дверь и сел рядом.

В салон ворвался холодный воздух.

А вместе с ним — он.

Его запах.

Его тепло.

Всё то, от чего внутри мгновенно захотелось забыть про декана, фото, слухи, карьеру, весь этот проклятый мир.

Просто уткнуться в него и сказать: «Забери меня отсюда».

Но я не сказала.

— Лен, — тихо произнёс он. — Что произошло?

Я сжала руль так сильно, что заболели пальцы.

— Декан видел фото.

Артём замер.

— Какое фото?

— Где мы возле университета. Когда ты держал меня за руку.

В салоне стало очень тихо.

Очень.

Он медленно выдохнул.

— Кто прислал?

— Анонимно.

— Андрей?

Я закрыла глаза.

Я тоже думала об этом.

Слишком похоже.

Слишком удобно.

Слишком жестоко.

— Не знаю.

— Я узнаю.

— Нет.

Он резко повернулся ко мне.

— Что значит «нет»?

— Это уже не важно.

— Не важно? Лен, кто-то пытается тебя сломать.

— Нас, Артём. Не меня. Нас.

Он замолчал.

И в этой тишине стало слышно, как я дышу.

Неровно.

Почти болезненно.

— Что сказал декан? — спросил он глухо.

— Что если это пойдёт дальше, будет скандал.

— И?

— И что я должна прекратить это немедленно.

Артём отвернулся к окну.

Я видела, как напряглась его челюсть.

Как сжались пальцы.

Как он пытается удержаться.

— Он не имеет права лезть в твою личную жизнь.

— Имеет, если моя личная жизнь — мой студент.

Он резко посмотрел на меня.

— Не начинай.

— Артём…

— Нет. Не начинай говорить так, будто мы сделали что-то грязное.

Глаза защипало.

Потому что для меня это никогда не было грязным.

Никогда.

Это было самое чистое, что случилось со мной за много лет.

И именно поэтому сейчас так больно.

— Я не считаю нас грязью, — прошептала я.

— Тогда что?

Я медленно повернулась к нему.

И увидела его глаза.

Тёмные.

Испуганные.

Да, испуганные.

Мой сильный, наглый, невозможный Артём впервые смотрел так, будто боялся услышать мои следующие слова.

И я почти сломалась.

Почти.

— Нам нужно расстаться.

Тишина после этих слов была страшнее крика.

Артём смотрел на меня так, будто я ударила его.

Не по лицу.

Глубже.

Туда, где больнее.

— Нет, — сказал он тихо.

Одно слово.

Хриплое.

Жёсткое.

— Артём…

— Нет.

— Пожалуйста, выслушай.

— Я уже слышал это, Лен. «Это ошибка». «Нам нельзя». «Я старше». «Ты мой студент». Сколько ещё раз ты будешь убегать?

У меня сорвался вдох.

— Это не побег.

Он горько усмехнулся.

— Правда?

— Да! — Голос дрогнул. — Это единственное взрослое решение.

— Взрослое? Разбить нам обоим сердце — это взрослое?

Я отвернулась.

Потому что смотреть на него было невозможно.

— Я не хочу разрушить твоё будущее.

— Моё будущее — это не только диплом и фамилия отца.

— Но это важно.

— А ты нет?

Сердце разорвалось.

Господи.

Не надо.

Только не так.

— Я важна сейчас, — тихо сказала я. — А потом…

— Что потом?

Я сжала губы.

Он не дал мне спрятаться.

— Договори.

— Потом ты возненавидишь меня за то, что из-за меня у тебя были проблемы.

Артём резко выдохнул.

— Ты правда так мало обо мне думаешь?

— Я думаю о тебе больше, чем о себе!

Слёзы всё-таки сорвались.

Горячие.

Стыдные.

Злые.

— Я весь день думаю только о тебе! О том, как это ударит по тебе, если всплывёт. О том, как твой отец посмотрит на меня. Как Алина услышит какие-нибудь мерзкие сплетни. Как тебя будут обсуждать из-за женщины, которая должна была быть умнее!

Он замолчал.

Я плакала уже открыто.

Не красиво.

Не тихо.

А так, как плачут, когда внутри рвётся что-то живое.

— Я не хочу быть твоей проблемой, Артём.

Он медленно наклонился ближе.

— А если ты моё счастье?

Я закрыла лицо руками.

Нет.

Нет.

Не говори так.

Так нельзя.

От этих слов невозможно уйти.

А мне нужно.

Нужно.

— Не надо, — прошептала я.

— Почему?

— Потому что я не выдержу.

Он осторожно убрал мои руки от лица.

Я не сопротивлялась.

Пальцы у него были тёплые.

Родные.

И от этого становилось только хуже.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Я покачала головой.

— Лен.

Я подняла взгляд.

Он был совсем близко.

И в его глазах было столько боли, что я почти передумала.

Почти бросила всё.

Почти сказала: «Ладно. Давай попробуем. Давай против всех».

Но потом вспомнила кабинет декана.

Фото.

Слова: «У вас нет времени».

И поняла — если я сейчас выберу себя, я могу уничтожить его.

А я любила его слишком сильно для этого.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Артём застыл.

Сердце у меня рванулось к нему.

Потому что я впервые сказала это.

Не в ответ.

Не в ссоре.

Не как спасение.

А потому что это была правда.

Самая страшная правда в моей жизни.

— Лен…

— Именно поэтому я ухожу.

Он будто перестал дышать.

— Нет.

— Да.

— Не делай этого.

Голос у него сорвался.

И это добило меня окончательно.

Потому что Артём почти никогда не показывал слабость.

А сейчас передо мной сидел мужчина, которому я своими руками причиняла боль.

— Пожалуйста, — сказал он тихо. — Не решай за меня.

— Я решаю за себя.

— Нет. Ты решаешь за страх.

Я сжала губы.

Потому что он был прав.

Но не полностью.

В этот раз страх был не только за меня.

— Может быть, — прошептала я. — Но я не могу иначе.

Он долго смотрел на меня.

Потом медленно отстранился.

И эта дистанция между нами показалась огромной.

Холодной.

Окончательной.

— Значит, всё? — спросил он.

Я не смогла ответить сразу.

Потому что «всё» звучало как смерть.

Как будто сейчас нужно похоронить лучшую часть себя.

— Да, — выдавила я.

Артём кивнул.

Очень медленно.

Будто принял удар.

Потом открыл дверь машины.

Холодный воздух снова ворвался в салон.

— Артём…

Он остановился, но не обернулся.

— Что?

Я хотела сказать: «Прости».

«Не ненавидь меня».

«Не верь мне, когда я говорю, что так правильно».

«Забери меня. Скажи, что я дура, и не отпускай».

Но сказала только:

— Береги себя.

Он тихо усмехнулся.

Без радости.

Без тепла.

— Поздно, Лен. Ты уже забрала самое важное.

И вышел.

Дверь закрылась.

Он пошёл к подъезду.

Не оглянулся.

Ни разу.

А я сидела в машине, вцепившись в руль, и смотрела, как мужчина, которого я люблю, уходит из моей жизни потому, что я сама его отпустила.

Правильное решение оказалось самым неправильным чувством на свете.