Глава 31

Прошла неделя.

Самая длинная неделя в моей жизни.

Я научилась вставать по утрам с ощущением пустоты под рёбрами.

Научилась не открывать наш чат каждые пять минут.

Научилась делать вид, что всё нормально.

Оказывается, человек способен привыкнуть почти ко всему.

Даже к боли.

Особенно если выбора нет.

Артём всё ещё не появлялся на моих парах.

Я знала только то, что он взял какой-то учебный отпуск на несколько дней.

Марина Викторовна осторожно сказала: — Возможно, мальчик просто решил переждать.

Мальчик.

Господи.

Если бы она только знала, как этот «мальчик» умел любить.

Как умел смотреть так, будто во мне нет ничего неправильного.

Как держал за руку, когда внутри всё рушилось.

И именно от этого становилось ещё хуже.

Потому что чем дальше, тем сильнее я понимала: я скучаю не по красивому роману.

Я скучаю по человеку.

По его голосу на моей кухне.

По тому, как он снимал с меня напряжение одной фразой.

По ощущению, что рядом есть кто-то, кому не всё равно, поела ли я сегодня и почему у меня уставшие глаза.

В пятницу вечером я задержалась в университете дольше обычного.

Специально.

Домой не хотелось.

Там было слишком тихо.

Слишком пусто.

Я проверяла курсовые уже третий час подряд, когда в дверь кабинета тихо постучали.

Сердце дёрнулось мгновенно.

Глупое.

Предательское.

Но это не мог быть он.

Он бы не пришёл.

Я сама всё разрушила.

— Войдите.

Дверь открылась.

И мир всё-таки остановился.

Артём.

Господи.

Высокий.

В чёрном пальто.

Уставший.

И какой-то… другой.

Без привычной ленивой улыбки.

Без наглости в глазах.

Он выглядел взрослее.

Серьёзнее.

Будто за эту неделю мы оба резко перестали быть прежними.

Я медленно поднялась из-за стола.

Во рту сразу пересохло.

— Что ты здесь делаешь?

Глупый вопрос.

Очень.

Потому что я и так знала ответ.

Он пришёл ко мне.

Артём закрыл за собой дверь.

Не подошёл сразу.

Остался стоять у входа.

И именно эта дистанция вдруг ударила сильнее всего.

Раньше он всегда тянулся ко мне.

Теперь — держался.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал он.

Сердце сжалось.

Потому что голос тоже изменился.

Не холодный.

Нет.

Но без привычной игры.

Без флирта.

Без: «Тётя опять нервничает?»

Только серьёзность.

И от неё становилось страшно.

— Мы уже поговорили, — еле слышно сказала я.

Он медленно качнул головой.

— Нет, Лен. Тогда говорила только ты.

Тишина в кабинете стала тяжёлой.

Я смотрела на него и понимала: что-то изменилось.

Сильно.

Он больше не пытался очаровать меня.

Не давил.

Не ловил взгляд.

Просто стоял и смотрел как мужчина, который слишком многое понял за последние дни.

— Я долго думал, — тихо сказал он.

У меня внутри всё сжалось.

— И?

Он сделал вдох.

Медленный.

Тяжёлый.

— Ты права в одном. Это действительно серьёзно.

Я замерла.

Сердце пропустило удар.

Потому что почему-то именно сейчас стало по-настоящему страшно его потерять.

— Артём…

— Нет, дай договорить.

Он подошёл ближе.

Не вплотную.

Но достаточно, чтобы я снова почувствовала его запах.

И сразу стало труднее дышать.

— Раньше я думал, что достаточно просто любить тебя. Что если буду рядом, если не отпущу — ты перестанешь бояться.

Он горько усмехнулся.

Очень тихо.

— А потом понял, что тебе нужен не мальчик, который красиво говорит.

У меня защипало глаза.

Потому что он опять услышал именно то, что я так боялась произнести.

— Я никогда не считала тебя мальчиком.

Он посмотрел прямо в глаза.

И впервые за всё время не улыбнулся на эту фразу.

— Считала, Лен. Когда тебе было страшно — считала.

Больно.

Очень.

Потому что правда.

Я всё время пряталась за его возрастом, когда боялась собственных чувств.

Артём медленно провёл рукой по волосам.

Усталый жест.

Взрослый.

— Поэтому я больше не хочу тебя уговаривать.

Сердце оборвалось.

Совсем.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Что?..

Он спокойно выдержал мой взгляд.

Хотя в глазах у него всё равно была боль.

Живая.

Глубокая.

— Я не буду бегать за тобой, пока ты снова и снова выбираешь страх.

Господи.

Нет.

Только не это.

Я вдруг поняла, что всё это время была уверена: Артём всё равно вернётся.

Всё равно будет бороться.

Смотреть так, будто я целый мир.

А сейчас передо мной стоял мужчина, который устал стучаться в закрытую дверь.

И от этого стало по-настоящему страшно.

— Тогда зачем ты пришёл? — тихо спросила я.

Он достал из кармана папку и положил на стол.

Я нахмурилась.

— Что это?

— Документы на перевод.

У меня перестало биться сердце.

— Что?..

— Я перевожусь на другой поток.

Мир качнулся.

Нет.

Нет-нет-нет.

— Зачем?

Хотя я уже знала ответ.

Конечно знала.

Он смотрел спокойно.

Слишком спокойно.

— Чтобы тебя больше не трогали.

Глаза мгновенно защипало.

Господи.

Он…

Он сделал это ради меня.

Не устроил скандал.

Не начал бороться с деканом.

Не требовал выбрать его.

Он просто молча решил проблему.

Как мужчина.

И именно это сломало меня окончательно.

— Артём…

Голос сорвался.

Я прижала ладонь к губам, потому что иначе разрыдалась бы прямо перед ним.

Он сделал шаг ближе.

И в глазах впервые за весь разговор появилось что-то мягкое.

Очень.

— Эй.

Я покачала головой.

— Зачем ты это сделал?..

Он долго смотрел на меня.

А потом тихо ответил:

— Потому что люблю тебя не только тогда, когда мне удобно.

Слёзы всё-таки сорвались.

Горячие.

Беспомощные.

Боже.

Ну почему он опять делает только хуже?

Почему рядом с ним любовь выглядит не как красивые слова, а как поступки, от которых сердце рвётся на части?

— Ты не должен был…

— Должен.

Он подошёл совсем близко.

Но не коснулся.

Опять оставляя мне пространство.

Выбор.

Всегда этот чёртов выбор.

— Ты боялась, что я сломаю тебе жизнь, Лен. Я не хочу быть человеком, рядом с которым тебе страшно.

Я закрыла глаза.

Потому что больше не могла выдерживать его голос.

Его спокойствие.

Его взрослость.

Господи.

Он действительно перестал быть тем наглым мальчишкой из поезда.

Теперь передо мной стоял мужчина, который любил так, что был готов отойти сам — лишь бы мне стало легче.

И именно это оказалось самым невыносимым.

— Мне не легче, — прошептала я.

Он замер.

Я открыла глаза.

И увидела, как в его взгляде что-то дрогнуло.

Сильно.

— Что?

Я нервно выдохнула.

— Без тебя мне не легче.

Тишина.

Только наше дыхание.

Только бешеное сердце у меня в груди.

— Лен…

— Я думала, если уйду первой — будет проще. Правильнее. Взрослее. А в итоге просто каждый день разваливаюсь без тебя.

Голос дрожал.

Да и я вся дрожала.

Потому что это была самая честная правда за долгое время.

Артём смотрел так внимательно, будто боялся пропустить хоть слово.

— Тогда почему ты всё ещё меня отпускаешь?

Я судорожно вдохнула.

Потому что…

Потому что страшно.

До сих пор страшно.

Но впервые за всё это время страх начал проигрывать любви.

И именно это пугало сильнее всего.

Я сделала шаг к нему сама.

Совсем маленький.

Но Артём сразу напрягся.

Будто держался из последних сил.

— Я не знаю, как правильно, — шёпотом призналась я.

Он прикрыл глаза на секунду.

А потом тихо сказал:

— А я больше не хочу правильно. Я хочу тебя. По-настоящему. Без игр. Без побегов. Без этих бесконечных “нам нельзя”.

Сердце сорвалось вниз.

Потому что в этот момент он не уговаривал.

Не добивался.

Он просто говорил правду.

Как мужчина, который знает цену своим чувствам.

Я смотрела на него — уставшего, взрослого, слишком серьёзного — и вдруг поняла одну страшную вещь.

Я больше не боюсь, что он однажды повзрослеет.

Потому что он уже вырос.

И, кажется, вырос именно рядом со мной.