12. Скорую! У человека утро

Бряк-бряк-бряк-бряк слышу настырный стук ложки о стекло стакана. В нос ударяет запах кофе три в одном и снова бряк-бряк-бряк-бряк, будто специально. Хотя почему это «будто»? Очень даже нарочно, судя по довольной физиономии пожирательницы курицы, ловящей мой сонный взгляд, когда, наконец, удается продрать глаза.

На часах уже почти семь, а значит прибытие не за горами, что не может не радовать в отличие от суетливой беготни по вагону с полотенцами и щетками в руках. Наверняка в туалет теперь хрен попадешь, но это, пожалуй, не самое паршивое.

Словно в подтверждение моих мыслей бряканье ложки сопровождается смачным серпом и вскрытием контейнера с пирожками, конечно же, с луком с яйцом. Ну, хоть не с капустой и на том спасибо.

Вздыхаю тяжело и накрываюсь простыней с головой.

Полчаса, Арина, осталось продержаться полчаса!

Но, сказать легче, чем сделать. Пусть в рейтинге самых поганых пробуждений нынешнее вряд ли занимает первое место, все же оно поганое. Августовская духота юга сменилась на сентябрьскую прохладу запада, причем так ощутимо, что меня морозит. Надо было посмотреть прогноз погоды и взять хотя бы кофту, но вчера мне было не до того, а теперь зуб на зуб едва попадает, плюс ощущение полнейшей разбитости, что совсем неудивительно — уснула я только под утро.

После того, как Тимурка эпично слился, мне понадобилось полночи, чтобы осознать произошедшее и пройти путь от шока до принятия. В процессе я даже поняла агрессию мужиков, которых бортанули на самом пике возбуждения. Так меня еще не колбасило: тело натуральным образом ныло, как при субфебрильной температуре, требуя свое, а трусы противно липли, будучи мокрыми насквозь. Хотелось в душ, курить и убивать, но все, что я могла — это лежать и, упираясь взглядом в верхнюю полку, размышлять, как докатилась до жизни такой.

Слабой на передок я никогда не была и влюбчивостью не страдала, напротив мой секс всегда был более, чем осознанным и исключительно в серьезных отношениях, хотя клубы и вечеринки с кучей алкоголя не обошли меня стороной, но ни одного туалета я не осквернила за десять лет своей нескучной молодости, а тут, словно наваждение, о котором, конечно, не могу не задуматься.

Вообще, преодолев тридцатилетний рубеж, я будто только и делаю, что задумываюсь обо всем на свете. Может, в этом и кроется причина. Осознаешь вдруг, что молодость ускользает: с щечек уходит детская припухлость, черты обретают строгость, взгляд настороженность. Мир больше не кажется огромным, а будущее грандиозным, у всего появляются границы и потолки, а в копне шикарных волос первый седой волосок, за которым с ужасом гоняешься с пинцетом каждый месяц, прихватывая по пути ещё парочку нормальных и неминуемо скатываясь в кризис тридцати с извечной маятой на тему «Иисус в твоём возрасте уже воскрес, а ты ещё даже не умер».

Может, это такая попытка запрыгнуть в последний вагон? Некий неосознанный бунт против зрелости и перехода из категории «девушка» в «женщина»? Или все проще и со мной случилась в кои-то веки настоящая страсть, которой я смогла поддаться, не атрофировавшись окончательно от однообразия?

Прикинув оба варианта, прихожу к выводу, что как бы там не было, поводов грузиться нет. В нашем эмоционально-контуженном мире с концепцией гиперосознанности испытывать всплеск хоть каких-то чувств, кроме деструктива — большая роскошь. А мораль… она вообще каждые сто лет меняется в зависимости от того, как верхам удобнее водить людей за нос. Файлы Эпштейна тому наглядное подтверждение. Себя эти богатенькие ублюдки ни в чем не ограничивают. И это сейчас не призыв к беспределу, и оправдание всякой гнуси, просто я думаю, что свободная женщина и свободный мужчина вполне могут поддаться страсти и не оправдываться за это. Хотя, конечно, заняться сексом у всех на виду — так себе идея, а без контрацептивов и вовсе ту мач. Пожалуй, Тимуркиной ответственности следует отдать должное, но черт, как же бесит.

Впервые в жизни меня настолько захватило чувствами и моментом, что несмотря на все доводы рассудка и возможные последствия, я испытывала дичайшее разочарование от понимания, что, кажется, только что просрала первый и вероятно единственный ярчайший эпизод в своей довольно выверенной личной жизни.

Похоже, я какая-то неправильная тридцатилетка. Когда все начинают стремиться к стабильности и тихой гавани, я вдруг осознаю важность и ценность настоящей, живой химии. Но просто меня уже воротит от пластиковой схемы знакомств и отношений. Все эти кофе на вынос, однотипные разговоры о работе, достижениях и планах на будущее в попытке доказать друг другу, что вы достойны несчастных пяти косарей за кофе и потраченного времени. Вроде встречаешь кого-то нового, а на деле ощущение, что листаешь затертый каталог с теми же характеристиками, что и у всех. И так, снова и снова. Тошнит уже от этой психологически-выверенной херни: выбирать мужика столь же придирчиво, как свое селфи для нельзяграма. Хочется по-настоящему — чтобы примагнитила судьба, чтобы потерять контроль, отдаться фатуму чувств. Бесповоротно, безвариантно, честно, искренне, с разъебом. А выбирать или не выбирать… этим я могу и на ВБ заняться, когда подыскиваю удобные носки.

Люди не должны быть удобными, они должны быть интересными, любимыми, теми, с кем все внутри горит и поет. У меня от Тимурки горело и пело, и я не хотела это упускать, но навязываться сильнее, чем уже в какой-то степени навязалась — извините, но нет. Кто из нас, в конце концов, мужчина?! Ход теперь за ним.

В ожидании этого хода прошла почти вся ночь. Тимур вернулся в вагон и, даже не взглянув в мою сторону, забрался к себе на полку, где благополучно вскоре уснул, а я, как дура, лежала и ловила в стуке колес да разномастного храма, звук его дыхания и любое маломальское движение, хоть и понимала, насколько это бестолковое занятие.

Ближе к утру, измаявшись, сходила в жутчайший на моей памяти туалет, привела себя влажными салфетками в какое-то подобие порядка и забылась поверхностным сном, после которого теперь чувствую себя развалиной.

Надо вставать.

Заставляю себя выползти из-под простыни, потягиваясь кошкой, чтобы хоть немного вернуть тело к жизни, но похоже, это задача со звездочкой. После вчерашнего мышцы, будто окаменели, обидчиво посылая меня к черту. Что ж, понимаю, я сама не в восторге.

Едва сдерживая стон, прогибаюсь в пояснице. Клянусь, совершенно без задней мысли! Она приходит мгновением позже, и я, конечно же, не могу не покоситься в сторону боковой нижней полки, где, широко расставив длинные, накаченные ноги, развалился собранный Тимур.

Больше никакого голого торса. Все чинно и благородно: белая футболка, сверху олимпийка от Найк и ноль внимания в мою сторону, будто то, что он чуть не трахнул меня в этом проклятом вагоне, мне приснилось.

Сидит, без особого интереса скролит что-то в телефоне и лениво попивает воду, периодически поглядывая в окно.

Фыркнув едва слышно, закатываю глаза и, подхватив полотенце с зубной пастой, спешу в освободившийся, наконец, туалет.

К черту все! Я тоже отлично умею играть в «похер», особенно, с придурками, набивающими себе цену или что там Тимурка пытается изобразить.