6. Баба и мужлан

Проследив движение моего языка, парень усмехается. На секунду в его взгляде мелькает что-то такое опасно-голодное, но он не дает ему волю. Улыбнувшись едва заметно, как человек, который уже знает продолжение, но не собирается его озвучивать, встает. Но прежде, чем уйти, задерживает на мне многозначительный взгляд.

Я резко выдыхаю, почти с облегчением, когда он скрывается из виду, и только сейчас замечаю, что поезд остановился на обещанной станции. Соседки начали суетиться, не забывая, правда, осуждающе поглядывать в мою сторону.

— Ни стыда, ни совести, — бурчит пожирательница курицы, проходя мимо.

— Совесть в доле, — бросаю ей вслед, отчего она краснеет и спешит поскорее скрыться. Я удовлетворенно хмыкаю.

Пока люди гуськом продвигаются по проходу к спасительному свежему воздуху, вытягиваюсь на своей полке и подрагивающими пальцами открываю чат с кучей новых подколок и острот. Пролистываю их, не читая, и кидаю без лишних слов бомбу.

Несколько долгих секунд тишины, и понеслось…

Лупа_Пупа

Вот это я понимаю — удачно зашла.

Реально Иисус.

bitches_bitches

Когда мужское раздавали, он раздавал.

piNkdriNk

Тестостерон знаете? Он тестировал))

Лупа_Пупа

Ага, в тестостероне нашли его кровь.

мамочкАsweetAлеши

Девочки, ржу)

Ни фига себе, а в плацкарте-то оказывается какие экземпляры попадаются!

piNkdriNk

Искала медь, нашла золото.

Ему двадцать-то хоть есть?

bitches_bitches

Да какая разница?!

Ради такого можно пойти на преступление.

Тем более, Ри не впервой.

Лупа_Пупа

Когда мне говорили, что в тридцать я захочу детей, я не думала, что они имели в виду это…

мамочкАsweetAлеши

Может, нам тоже плацкартный тур устроить?

bitches_bitches

Без меня.

Я лучше твоего спиногрызика подожду, пока подрастет.

мамочкАsweetAлеши

Я тебе подожду, без ждульки останешься.

гуччифлипфлап

Девчи, вы — легенды, обожаю вас.

Пошла криминалить дальше, держите за меня кулачки.

Если что, в передачку моих любимых Чапман и молочного улуна киньте.

Девчонки, конечно же, обещают сделать все по красоте и быть верными папочками декабристки, а я, заряженная позитивом, поднимаюсь с полки и, нашарив в сумочке свои Чапман, спешу прочь из душного вагона. Благо, толпа уже рассосалась и не надо уворачиваться от свисающих ног и потных тел.

На перрон буквально вываливаюсь, как из парилки. Жар бьёт в лицо. Густой, августовский, пыльный, но всё равно живой. Не этот застоявшийся, пропитанный мерзкими запахами, а приятный. Вдыхаю его глубоко. Раз, второй. Лёгкие сначала будто сопротивляются, а потом жадно хватают тепло, свободу, пространство.

Кроп-топ слегка липнет к спине. Кожа нагрелась, волосы на затылке влажные, и я машинально собираю их рукой, открывая шею. Легкий ветер, скользя по коже, ощущается, как ласка, но не успеваю насладиться, как начинаю замечать взгляды. Слева оценивающий. Справа — откровенный, почти липкий. Чуть дальше — быстрый, украдкой, но возвращающийся вновь и вновь.

Вздыхаю тяжело. Ничего нового, всегда одно и то же: стоит только упаковать свои метр семьдесят семь во что-то откровенней спортивок, как чувствуешь себя, будто на витрине, хочешь ты того или нет. Это утомляет, хотя от одного конкретного взгляда я бы сейчас не отказалась, но сегодня видимо ретроградный меркурий в стрельце. Оглядываюсь, чтобы еще раз убедиться.

Платформа шумит: кто-то курит, кто-то суетится с пакетами, кто-то просто стоит, уткнувшись в телефон. Лица, фигуры, движения — всё перемешано в одну живую кашу.

Прохожусь взглядом внимательнее, будто могу вытащить божество из этой толпы усилием воли. Увы. Усмехнувшись, провожу языком по пересохшим губам и достаю сигарету из пачки. Щелчок зажигалки и боже, кажется, жизнь есть.

Глаза слегка пощипывает от дыма, прищуриваюсь, отчего алеющее на закате небо превращается в сплошной пожар над крышей вагонов.

Это красиво, даже атмосферно по-своему. Вспоминаются летние поездки к бабушке в столицу. Тогда в плацкарте была какая-то магия: рубиловка с соседями в «дурака» или «двадцать одно», Green Day в наушниках и бесконечные поля на фоне раскаленного неба за окном.

Куда эта магия делась? Неизвестно. Может, ушла вместе с детством и юношеством, а может где-то затаилась внутри, задавленная жаждой комфорта и стяжательством, и сидит в ожидании новых смыслов, которые еще предстоит найти.

Под столь философское направление мыслей вдыхаю полной грудью последний день лета и прикрываю глаза.

— Куришь, — заставляя вздрогнуть, раздается позади низкий голос. И вот он точно творит магию с моим организмом, выкручивая все процессы на максимум: от пульса до дыхания. Однако продолжаю делать вид, что это не так — медленно, без суеты поворачиваюсь.

Парень стоит почти вплотную, нарушая мое личное пространство, будто мстя за фото.

Что ж, получается у него вполне успешно — я дезориентирована и первое, что мне бросается в глаза — разница в росте. Божество выше меня на полголовы. Это непривычно и даже как-то волнующе. Скольжу взглядом от накаченной, рельефной груди по линии шеи и челюсти к глазам, и ловлю в ответном тень неодобрения. Легкую, но читаемую.

Ах, вот к чему это «куришь»! Усмехнувшись, затягиваюсь и выдыхаю:

— А что, это проблема?

Божество хмыкает и слегка морщит прямой, аккуратный нос.

— Нет, просто баб курящих не люблю.

— Баб? — вырывается у меня невольный смешок. Охренеть, заявочки!

Божество разводит руками, мол, сорян. Правда, во взгляде ни капли извинений, сплошная провокация и непоколебимое: «ну, а как вас — куряг еще назвать?!».

Я тихо смеюсь и, глядя в глаза цвета бездны, делаю демонстративную затяжку. Чувствую, как дым заполняет легкие, как внутри становится горячо, и падаю в бездонную пропасть, медленно выдыхая прямо в красивое, пропорциональное, будто выточенное скульптором, лицо.

— А я не люблю мужланов, — бросаю с вызовом.

Парень усмехается, но без негатива, наоборот, как будто только и ждал такого ответа.

— Я и не прошу меня любить, — заявляет спокойно, не оправдываясь и не отрицая, что говнюк.

— Так и я вроде не напрашиваюсь, — сделав последнюю затяжку, отправляю окурок точным щелчком в урну неподалеку. Парень хмыкает, не сводя с меня пристального взгляда.

На мгновение повисает тишина. Тягучая, почти осязаемая, воздух становится плотнее.

Секунда. Другая. Божество слегка наклоняется ко мне, я чувствую жар его тела и как горячее дыхание касается щеки.

— Напрашиваешься, — тихо шепчет он и добивает обещающим, — ещё как напрашиваешься, зай.

У меня внутри все переворачивается, а низ живота опаляет кипятком. Втягиваю судорожно воздух и плыву еще больше, потому что этот его запах… Будто природа вопит во все горло «твой»: лучшая совместимость, лучший секс, лучший набор генов для твоих детей.

Сглатываю тяжело и не знаю, что сказать, кроме залихватского «заворачивайте, беру».

Закат, шум платформы, чужие взгляды — всё уходит куда-то на второй план. Остаётся только он — необъяснимо притягательный и невыносимо желанный, и понимание — я хочу не просто веселья, я хочу большего.