51. Обезбол

Сказать, что я был удивлен — не сказать ничего, однако, спрашивать, какая нелегкая принесла Чернышову за полчаса до Нового года, не стал. Отношения наших родителей позволяли свободно прийти в дом друг друга без причины и объяснений, хотя, глядя на Анж, застывшую с неловкой улыбкой и бутылкой шампанского в одной руке, а ананасом — в другой, я все равно прикола не выкупал.

То, что у нее ко мне давно чувства, узнал позже, а тогда подумал — проблемы какие-то, но допытываться не было желания, своего дерьма хватало.

— Пустишь? — попросилась Анж, расплывшись в абсолютно нелепейшей улыбке, насторожив энтузиазмом, да и в целом необходимостью проводить время вместе, когда я надеялся почилить в ФИФЕ под пивасик без душащего караула над душой. Но куда было деваться, не на улице же ее мариновать?!

— Заходи, — дал отмашку с тягостным вздохом. — Только предупреждаю сразу, компания из меня так себе. Если не будешь корчить психолога, затирать про планы на будущее и пытаться создать праздничное настроение, на хуй посылать не стану, в остальном — постараюсь подтянуть уровень гостеприимства до одной звезды.

— Спасибо, люблю твою прямолинейность, — усмехнулась Анж, вручая мне бутылку шампанского. — Будем надеяться, это вдохновит докинуть ползвезды сверху.

Я хмыкнул. Для вдохновения мне требовалось что-то позабористей. И чуть позже, попробовав приторно-сладкую херь, что притащила Чернышова, пришлось слегка раскулачить батины запасы. На пиве я бы эту ночь, однозначно, не вывез.

Виски тоже не добавил моему вайбу плюса, но присутствие Анж больше не напрягало. Она в целом и не была напряжной: не грузила разговорами, суетой или неловкостью, просто сидела рядом, лупила в телек и, цедя шампунь, периодически вставляла отрывистые комментарии о происходящем на экране, однако, пусть и не нарушая моих условий, на хуй все же отправилась. Мы переспали.

Алкоголь в какой-то момент развязал нам обоим языки, и разговор пошел легче. Сначала про тупой фильм, который мы зачем-то посмотрели.

Скуфяра, перепутавший по пьяни квартиры и вдруг открывший в себе третий глаз рядом с такой же прибабахнутой делулу, вызвал у меня недоумение на грани отвращения.

— Ну, и дичь, — заключил вслух, переключая советский бред на что-то удобоваримое.

— Классика вообще-то, — улыбнулась Чернышова.

— Классика — быть тюбиком за тридцать и не понимать, чего хочешь? — сыронизировал, приподняв бровь.

Тонкости и многообразие отношений на тот момент я воспринимал с семнадцатилетней простотой: есть «правильно» и «неправильно», остальное — отговорки, Анж же вполне допускала, что может произойти всякое.

Всякое мы и обсуждали: спорили, шутили, подкалывали друг друга. В какой-то момент атмосфера ненавязчиво сгустилась, а дальше я хз, как произошел мэтч. Мы не были настолько пьяны, чтобы не отдавать отчет своим действиям, но видимо, достаточно, чтобы осознать их в полной мере только, когда пришел черед надеть резинку. Особо это ничего не изменило, но я включил режим масика и спросил, уверена ли она, а получив кивок и просьбу быть понежнее, исполнил по красоте.

То, что я оказался у Анж первым удивило, даже польстило, ведь на мое закономерное «с чего вдруг я?», она ответила «я с тобой и хотела», однако развивать тему я не стал. Накануне суда отношения и романтик не особо вписывались в мою рутину. Начать мутить с девушкой, будучи в полной жопе — долбаебизм, как по мне, да и сам я был чисто NPC. Но Анж и не настаивала на чем-либо, во всяком случае тогда сделала вид, что ей ничего от меня не нужно. Как говорится, мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

Вернулась она, правда, уже дня через три, когда наши предки смотались на какую-то базу отдыха.

Снова были тупые фильмы, виски с колой и секс. Так продолжалось еще несколько раз, потом в нашем чате помимо времени, когда хата у нее или у меня свободна, стали появляться какие-то рилсы, приколы, сообщения. Мы сходили на каток, потом на какой-то квест с друзьями Анж, потом еще куда-то и пошло-поехало… Типичный ситуэйшеншип без понятного статуса и ярлыков. Мы не говорили о чувствах, будущем и том, что между нами происходит, просто жили моментом, пока нас не спалили мои, не вовремя вернувшиеся, родаки.

Выйдя из душа и застав Анж в моей тишке на голое тело, мило беседующую с ними, я решил, что все, пиздец: пыли не оберешься, но батя с мамкой восприняли спокойно, я бы даже сказал одобрительно, будто не дочу их лучших друзей юзаю, а, по меньшей мере, пенициллин открываю.

Конечно, наши с отцом натянутые отношения этот факт не изменил, но с присутствием Анж атмосфера в доме, что обычно придавливала к земле, как-то вдруг стала разряжаней. Анж, подобно громоотводу забирала все внимание на себя, и это давало передышку. Само собой, я начал этим пользоваться. Видимо, не зря говорят, что дети берут пример с родителей: батино потреблядсткое отношение не прошло даром. В свое оправдание скажу, что удобство не была первостепенным, скорее — бонусом, но бонусом жирным и весомым.

Да, Анж была удобной, но еще симпатичной, целеустремленной, жизнерадостной, понимающей, любящей, верной, моей… С каждым днем я узнавал ее все больше и все больше проникался, прикипал, а она, чувствуя, что перестаю держать дистанцию, начала чаще зависать у меня и оставаться на ночь.

А что? Раз уж спалились, и нам за это ничего не предъявили, было негласно решено, что ночевки стали легальны. Вскоре после суда их легализовали и Чернышовы, и вот тогда я начал потихонечку дышать. Тетя Марина и дядя Андрей были мне рады, а я был рад находиться подальше от постоянного давления, напряжения и капающего на мозги «время идет, пора определяться, что дальше!».

Определился я к тому моменту только с тем, что мы с Анж вместе: она — моя, я — её. Каких-то пафосных признаний между нами так и не прозвучало, все шло своим обычным чередом, но было и без того понятно, что мы — пара: всегда на связи, везде вместе, без табу в разговорах и с обязательствами.

Вопросы «где ты, с кем, во сколько вернешься?» из осторожных превратились в само собой разумеющееся, и как-то незаметно для себя я к ним привык, а вместе с тем и к своему новому статусу — парню умницы Анж.

Именно этот статус вернул родным надежду. Анж, отчего-то стала их гарантом моего светлого будущего, словно знания, стремление и воля к жизни передавались половым путем. Впрочем, наверное, так и было: из тильта я-таки начал потихонечку выходить.

Смотрел на Анж и ее друзей, горящих скорым поступлением, и понимал, что быть среднестатистическим не стремно. Пусть впереди меня ждет не такое блистательное будущее, как я себе представлял, все же будущее есть и к нему стоит стремиться. Как минимум, чтобы доказать себе, что я все еще что-то могу.

К счастью, силы для этого и желание, наконец, появились. Другое дело, что времени оставалось в обрез, а я понятия не имел, в каком направлении мне двигаться. Обсудив с Анж, она предложила мне поступать вместе с ней в Мед: так она смогла бы помочь мне с подготовкой, плюс нам было бы проще встречаться, а еще не пришлось бы сдавать математику. Поразмыслив, я решил — почему нет? Отец, конечно же, нашел кучу причин.

— Учиться бог знает сколько, потом работать с риском для здоровья в рассаднике инфекций, а главное — получать копейки! Это работа для идиотов и идеалистов. Ты у нас кто? — забраковал он сразу же, стоило озвучить свое решение.

— Будущий стоматолог, — не стал я ходить вокруг да около и что-то доказывать. И так было понятно, что это направление отец не учел, а вот я заранее проанализировал все озвученные им пункты, и пришел к выводу, что стоматология — это единственное, что мне подходит по соотношению затрат сил и энергии к перспективам.

Отец еще немного поспорил, пытаясь настоять на том, чтобы я шел по их с братом стопам, но Анж уже взялась за мою подготовку, и это еще сильнее нас сблизило.

Я практически прописался у Чернышовых в квартире, а после сдачи экзаменов мы вместе полетели в Тай, где тоже не отлипали друг от друга. Перспектива жить в общаге после, можно сказать, полгода совместной жизни, удручала, но просить отца, чтобы снял нам хату, я бы никогда не стал. Достаточно было того, что он оплачивал мне учебу и собирался содержать первые три — самых сложных, — курса. Однако, Анж ничего менять не хотела и жить в общежитие тоже. Она вообще у меня требовательная и всегда добивающаяся того, чего хочет.

Захотела поступить на бюджет — поступила, захотела меня — получила, захотела жить со мной вместе в квартире — мы стали жить. При этом она никогда не топала капризно ножкой, а методично и планомерно шла к своим целям.

Дисциплинированная, последовательная, с четким планом на все. Иногда мне казалось, что у нее даже есть план, как составить план. На первых порах я не видел в этом проблемы. Будучи спортсменом, сам считал дисциплину — основой всего и жил по тому же принципу, но потом…