Глава 13

Неосознанно очерчиваю взглядом ее фигуру, которая совсем иначе смотрится в нормальной одежде. Плиссированная юбка придает ей легкости и женственности, блузка и укороченный пиджак не выставляют напоказ ничего лишнего, а только подчеркивают грудь и талию. Вполне сдержанно и строго, но при этом привлекательно. Будто алмазу наконец-то нашли достойную огранку. Лилия создана для того, чтобы хорошо выглядеть и красиво, дорого одеваться. Зря упрямится, словно специально прячется, убивая в себе девичье начало.

— Мы с вами практически не знакомы. И я вас не люблю, — заявляет дерзко, а ее небрежные слова почему-то цепляют меня. От окружающих меня женщин я привык слышать сладкую ложь.

Разумеется, я не ожидаю от Лилии сиюминутного согласия. Более того, я рассчитываю именно на ее отказ, чтобы окончательно убедиться в правильности своего выбора. Такие, как она, не бегут за легкими деньгами сломя голову. Им мешают рационализм и осторожность, а еще железные принципы, которыми строгая училка забита под завязку.

В мире миллионы женщин, но всех их условно можно разделить на несколько категорий. Любовницы, чьи функции ограничиваются пределами спальни. Хищницы, которые вечно пребывают в активном поиске и охотятся на самцов, преследуя свои цели. Бизнес-леди без чувств и эмоций, но с поистине мужской деловой хваткой. Девочки-картинки, лишенные мозгов и инфантильные, независимо от возраста. Содержанки, пацанки, принцессы…

Мне казалось, я повидал всех и меня ничем не удивить. До сегодняшнего дня...

С Лилей я вспомнил, что существует особая каста, самая редкая в наше время. Вымирающий вид.

Женщина-тыл. Это и настоящая мать, и верный друг, и незаменимая спутница. Я это понял по ее трепетной заботе о чужих детях, по упорной борьбе за больную мать, по отношению к деньгам, по словам и поступкам. Наш завтрак поставил последнюю точку. Восклицательный знак. Сигнал: нужная женщина найдена! Она не предаст, не вонзит нож в спину. Только если… с ней удастся договориться. Это, черт возьми, самое сложное, но для меня вопрос жизни и смерти. Буквально.

— Сейчас мальчишкам пять… А где будете вы все это время? – обезоруживает меня Лиля резонным вопросом.

Внимательная, умная, симпатичная… Сложно мне с ней придется, учитывая ко всему прочему ее строгий характер. Зато для мальчишек она лучшая опекунша. Знала бы она, какую судьбу я ей напророчил, наверное, вытолкала бы меня из кабинета и спустила с лестницы. А пока что терпит, правда, из последних сил.

Скрещивает руки на груди, закрываясь, и сканирует меня прищуренным взглядом. Не бросается на шею, не заигрывает, но и не посылает к черту. Смело выдерживает наш напряженный зрительный контакт. Пытается разгадать меня, понять мои мотивы.

«Нигде», — отвечаю мысленно, но вслух говорю другое:

— Неважно. Не беспокойся, тебе не придется меня долго терпеть.

Рано или поздно придется рассказать ей правду, но прямо сейчас… не время и не место. Я не озвучивал свой диагноз никому, кроме брата, и то вынужденно, чтобы заручиться его юридической поддержкой. Лиля тоже узнает обо всем, однако чуть позже. Когда мы будем заключать контракт. До этого момента мне не нужна ее жалость.

— Своим согласием ты поможешь матери, сосредоточься на этом и хорошо подумай, — открыто и безжалостно давлю на нее.

Нет у меня другого выхода. Все или ничего.

— Не смейте шантажировать меня мамой, — шипит Лиля, подлетая к столу и упираясь руками в его край. Нависает надо мной, испепеляя сизым дымом вспыхнувшей радужки.

— Ты не правильно меня поняла, — подаюсь вперед, облокотившись о скрипнувшее дерево, и поднимаю голову, чтобы наши лица оказались максимально близко. Глаза в глаза. – Мне нужна твоя помощь, Лиля. Так как в нашей жизни ничего не дается просто так, то я должен что-то предложить взамен. Это не шантаж. Я пытаюсь договориться.

— В своей компании вы так же ведете деловые переговоры? Тогда я удивлена, что вы еще не обанкротились, — сдается и, не выдержав нашей зрительной схватки, выпрямляется. – Если быть совсем честной, то вы пугаете меня, — тихо добавляет, лихорадочными движениями поправляя пиджак.

— Напрасно, — поднимаюсь, чтобы быть с ней на одном уровне. Преследую ее, как маньяк. – Бояться меня тоже не следует. Я не причиню тебе вреда.

— Зачем вам этот брак? Какова цель? – допытывается Лиля. – Вы же сами признались, что я не нравлюсь вам.

Она ошибается, но пусть думает так – меньше будет от меня шарахаться. Усмехаюсь и киваю, заставляя ее зло стиснуть губы. Противоречивая дама.

— Пап, мы хотим домой, — в кабинет залетают мальчишки, перебивая нас.

Напевают песенку по-английски, которую разучивали с Лилей, и с разгона врезаются ей в ноги. Бегут не ко мне, а к ней. И обнимают тоже ее. Как родную. Она импульсивно опускает ладони на их макушки, перебирает пальцами мягкие, взъерошенные волосы. Ловит на себе мой изучающий взгляд, замечает слабую улыбку. Теряется и отворачивается к двери.

— Папа, а можно Лиля сегодня опять у нас будет ночевать? – звонко просят Даня и Леша.

Девушка бледнеет, задерживает дыхание и съеживается, будто выпускает иголки. Не понимаю, почему она так реагирует на невинный вопрос? Его можно трактовать превратно, но ведь мы знаем, что на самом деле имеют в виду дети. Причем они правы.

Собираюсь предложить Лиле поехать к нам, но вовремя осекаюсь, заметив в проеме двери одну из сотрудниц центра. Кажется, она практикантка. Молоденькая, разодетая и разукрашенная. В моей классификации ей даже место сложно найти. Просто девка-дура – это неоновыми буквами на смазливом лице написано.

Она случайно проходила мимо, но задержалась, чтобы подслушать наш с мальчишками разговор. Нагло стоит и впитывает, как губка, каждое слово. Любопытная сплетница. Не вовремя она появилась.

— Как видите, Лилия Владимировна, нам срочно нужно обсудить ваш график и часы работы няней. Мальчишки не слушаются и не принимают никого, кроме вас, — специально перехожу на «вы» и не подаю вида, что рассекретил безмозглого агента в юбке.

Лиля успевает испугаться, что я буду и дальше настаивать на браке, но мгновенно расслабляется, когда вникает в смысл моей фразы. Чуть слышно вздыхает, опускает плечи и нежно проводит пальчиками по вертящимся головам Дани и Леши. Интересно наблюдать, как неуловимо меняется выражение ее лица, и понимать друг друга без слов.

— Спасибо, — удивленно лепечет она одними губами и, опомнившись, продолжает деловито: — Благодарю, Виктор Юрьевич, что вы пошли мне навстречу. Я отправлю вам расписание занятий – и мы определим время, когда я смогу сидеть с мальчиками, — скупо улыбнувшись, потому что большего я пока не заслуживаю, посылает строгий взгляд в сторону входа. Припечатывает незваную гостью весьма сильной для такой хрупкой девушки энергетикой, а затем добивает строгим вопросом: — Ты что-то хотела, Оля? Почему без стука?

Небрежно киваю глупой сотруднице в знак приветствия, демонстративно игнорирую ее сияющую, подобострастную улыбку по все тридцать два зуба.

— Я услышала, как ребята балуются в холле, и вышла. Хотела сообщить, что их уважаемый отец опять задерживается, а оказывается… — стреляет в меня глазками. — Вы уже здесь, — вытворяет нечто странное пушистыми ресницами, будто у нее нервный тик. Она определенно неадекватная.

Нахмурившись, исподлобья смотрю на Лилю. Терпеть не могу навязчивых девиц, так что пусть лучше она вежливо избавится от своей практикантки, пока я грубо не послал ее на хрен. Впрочем… Лиля выглядит мрачнее и злее меня. Видимо, их отношения с коллегой далеки до дружеских.

— Можете быть свободны, — все-таки забрав инициативу, сам рявкаю на Ольгу. Неестественная улыбка сползает с ее лица, а следом из поля зрения исчезает и она сама.

Встречаемся с Лилей взглядами, одновременно выдыхаем с облегчением.

— Еще раз спасибо, мне не хотелось бы, чтобы по центру поползли слухи о нас. К сожалению, Оля и так растрезвонит всем о том, что видела, и еще приукрасит, — равнодушно произносит, скрывая страх и волнение глубоко в душе.

Приседает к детям, чтобы рассмотреть их и привести одежду в порядок. Она педант – и мальчишек приучает к аккуратности.

— Когда мы распишемся, это станет неважным, — негромко парирую, дублируя ее спокойный тон. – Будет плевать, кто и что о тебе болтает.

— Мне никогда не плевать. Я ценю свою репутацию, — поднимается, воинственно смотря на меня.

— Предложение Дани и Леши все еще в силе, — намекаю осторожно. – Можем заехать за твоими вещами и…

— Нет, я должна появиться дома и поговорить с отчимом, — спорит, хотя я вижу, с каким отвращением она отзывается о родственнике. Чувствую, что ей несладко с ним приходится, особенно без матери. Наверное, я ей еще более противен, если из двух зол она выбирает не меня.

— У нас осталась одна Альбина, пока и ее где-нибудь не заперли. К тому же, она появляется в четко оговоренные дни и часы, а не живет с нами круглосуточно. По факту, мы одни, — развожу руками.

Задумавшись, Лиля косится на ребят, а они не теряются – складывают руки в молитвенном жесте.

— Пожа-алуйста, — жалобно тянет Леша.

— Альбина фу-у, — морщится Даня.

Может, детям наша управляющая и не нравится, но со своими непосредственными обязанностями отлично справляется. Все хозяйство на ней. Я бы рекомендовал Лиле оставить Альбину в доме в качестве помощницы, после того как…

— Я правда не могу, все так стремительно, впопыхах, — оправдывается Лиля. – Разве вы не справитесь хотя бы один вечер?

— Один – справимся, но не дольше, — соглашаюсь, чтобы не мучить ее и не передавить. – Хорошо, Лилия, решай свои дела. Мы тебя подвезем, — подмигиваю сыновьям и предупреждаю ее протест грозным окриком: – Не спорь! В конце концов, ты из-за меня здесь задержалась.

— Я так понимаю, адрес не нужно озвучивать? – хмыкает ехидно, когда я пропускаю ее к выходу.

— Нет, я в курсе, где ты живешь. Я действительно все о тебе выяснил, — она вдруг вздрагивает и оглядывается, испугавшись моего заявления. – Почти, — уточняю. – Не переживай. Только то, что должен знать о своей будущей жене, — цежу тихо, чтобы нас никто не услышал.

В машине мне удается отдохнуть от тяжелых бесед и перепалок с Лилей. И в то же время, соскучиться по ее голосу. Необъяснимое что-то происходит, когда она рядом.

Не хочу ее отпускать, когда мы паркуемся возле обшарпанного подъезда. Машинально блокирую центральный замок, не отдавая себе отчет в том, что творю. Чувствую, что не хрен ей там делать, в забытой богом квартире, вдали от матери. Однако не посажу же я ее на цепь. Взрослая девушка – и сама знает, что делает.

— Виктор Юрьевич? – возмущенно зовет меня Лиля, толкая заклинившую дверь. – Вы выпустите меня?

— Кхм, да, конечно, — прочистив горло, открываю замок. – Если что-нибудь будет нужно, звони.

— Спасибо, — замирает возле машины.

— Подумай о моем предложении.

Фраза действует как спусковой крючок – Лиля загорается и пулей летит к подъезду. За доли секунды скрывается внутри. Некоторое время гипнотизирую пустой двор, не трогаясь с места.

— Ждем Лилю, пап? – мальчишки приводят меня в чувство.

— Нет, домой, — чеканю строго и направляюсь к трассе под аккомпанемент обиженного детского шепота.

По пути звоню Игорю, который второй день подряд занимается прошлым Лилии. Прошу его ускориться, потому что хочу знать, отчего она так вздрагивает и что скрывает. Почему-то я убежден, что смелый и дерзкий на вид в мышонок нуждается в помощи.

Я готов дать ей все, и скоро она это осознает или примет неизбежное. А пока пусть возвращается к отчиму.

Иногда надо отпустить, чтобы вернуть. Сегодня тот самый случай.