Глава 28

Виктор

Я помешался на ней…

На медовом запахе ее тела, который преследует меня повсюду. Поселился в моей спальне вместе с Лилей, пропитал всю мебель, смешался с воздухом и, кажется, проник мне под кожу.

На красивом лице, которое я вижу каждое утро, стоит лишь открыть глаза. За эти дни я запомнил наизусть каждую черточку. Я знаю, как Лиля морщит нос, как улыбается одним уголком губ, как хмурит брови, когда ей снится что-то плохое.

На голосе, который стал моим постоянным спутником. Заменяет и будильник, и радио, и виртуального помощника. Чем больше Лиля привыкает ко мне, тем чаще командует. Порой выпалит что-нибудь на эмоциях, тут же смутится, но назад слова не берет. Гордая и упрямая. Она разговаривает даже во сне. Беспокойно зовет маму, а иногда… произносит мое имя.

Я и не подозревал, что с ней будет так сложно. Иначе не впускал бы в свою комнату и… постель, где она так гармонично смотрится. Не пришлось бы ночевать на диване, ежедневно сталкиваться с девушкой, которая официально моя, и не сметь прикоснуться к ней. Потому что я пообещал. И потому что у нас нет будущего. Я в принципе его лишен.

Каждый день Лиля находится рядом. На расстоянии вытянутой руки. И в то же время бесконечно далеко.

Я никогда в жизни ни в чем себе не отказывал. И никого так не желал, ведь получал любую по щелчку пальцев и шелесту купюр… Для меня это непривычно и дико — хотеть женщину, но не позволять себе ее трогать.

«Угораздило же так напоследок», — отчаянно ругаю себя, но при этом внешне сохраняю холодность и невозмутимость. Держу дистанцию с той, кого остро хочется сделать своей. Полностью. Испортить молодую жену, которая достойна нормального, здорового мужа и полноценной семьи, и бросить. Не потому что я сам планирую это, а потому что не контролирую больше собственную жизнь.

— Черт, — прокашливаю я, пока Лиля отвлекается на шумных мальчишек.

Она выглядит по-особенному милой рядом с ними. Пытается вести себя как мамочка, но куда ей? Сама еще толком не выросла и опыта не набралась. Уязвимая, хоть и строит из себя сильную.

Мать вашу! Как перестать думать о ней, если она постоянно в поле зрения. Раньше хоть на работе отдыхал, а теперь еще и в офисе буду ежедневно видеть Лилю. Однако тянуть нельзя – пора погрузить ее в мир большого бизнеса и проследить, чтобы не утонула, а выплыла. Пока я рядом и смогу научить, защитить...

Порой мечтаю, чтобы вернулись головные боли – и отвлекли мое внимание от девчонки. Нашел, на чем зацикливаться в такой момент. Но это настолько невыносимо, что я думал даже таблетки бросить на время, чтобы встряхнуть себе мозги и напомнить о настоящей проблеме, но Лиля и за этим следит. Заботится обо мне, как врач паллиативной помощи. Из элементарной жалости.

Паскудство!

— Да, конечно, ради легенды… — бубнит Лиля, повторяя мои слова.

«Обижаешься. Знаю. Потерпи немного», — мысленно уговариваю то ли ее, то ли самого себя.

Она смотрит мне прямо в душу, будто ждет чего-то. Теплого слова, хорошего поступка, искреннего извинения. Но я забираю мальчишек и молча выхожу из комнаты.

Если я сорвусь, мы оба об этом пожалеем…

— Виктор Юрьевич, доброе утро, — встречает нас на кухне Альбина. – Данечка, Лешенька, садитесь за стол, — щебечет пацанам, а они демонстративно кривляются.

— Мы Лилю подождем, — пререкаются с ней, пока я устраиваюсь в кресле и запускаю планшет, чтобы проверить почту. – Завтракать только с ней будем, — по очереди высовывают языки, но я осекаю их шалости грозным взглядом.

Сыновья жмутся друг к другу, как два воробышка, опускают головы. Однако не сдаются. Бунтарство у них в крови. Покосившись на меня, собираются с мыслями. Заметно, что замышляют что-то и выбирают формулировки, чтобы меня убедить.

— Пап, нас же теперь Лиля кормит, — говорит Леша так, будто мы ее питомцы.

– И готовит она вкуснее, — напоминает Даня.

Усмехаюсь. Приучила нас ведьма есть только из ее рук, а мы и рады. Я сам, если честно, жду Лилю не меньше их. Парадокс. Минуту назад изнывал от нашей мучительной, запретной близости, а теперь мне ее не хватает.

— Однако ваша Лилия Владимировна даже еще не спустилась… — бросает Альбина как бы невзначай, с едва уловимым укором, и я вопросительно выгибаю бровь, оторвавшись от планшета. Управляющая теряется, делает паузу. — Ну, ждите тогда, — кивает детям и переключается на меня: — Виктор Юрьевич, может чай или кофе пока?

— Пожалуй, не откажусь, — машинально соглашаюсь, перемещаясь во главу стола, и продолжаю листать ленту новостей. – Давай свой фирменный кофе, — втягиваю носом знакомый аромат.

Рецепторы мгновенно приходят в стойку, как у наркомана в предвкушении очередной дозы. Действительно дьявольский напиток – мощнее него лишь моя зависимость от Лили. С ней и цикорий вкусный. Однако пока ее нет поблизости, я сдаюсь.

— На травах? Я как раз варю, — смеется управляющая, отворачиваясь к плите.

Колдует над туркой, хлопает дверцей шкафа, перебирает стеклянные банки с травами, отмеряет пропорции. Остается разве что лягушачью лапку в отвар бросить или глаз тритона — и точно получится зелье.

Отмахнувшись от несерьезных ассоциаций, я разворачиваю на планшете сегодняшний график работы, который составила и прислала на согласование Арина. Внимательно изучаю его, спотыкаюсь на нескольких пунктах и, нахмурившись, набираю секретаршу.

— Доброе у-у… — сладко щебечет, но мне приходится резко ее перебить.

— Арина, — прикрикиваю на нее, а дергается управляющая. — Я же специально освободил первую половину дня, чтобы провести утром внутреннее совещание. Какого черта оно передвинулось на вечер?

— Дело в том, что Османов будет только после обеда. Он выехал на объект, тот самый, за который вы его в прошлый раз выдрали, Виктор Юрьевич, — тараторит подчиненная. – У него там встреча с новым подрядчиком, ведь контракт с предыдущим вы приказали разорвать…

— Значит, мало выдрал, если он мои новые приказы игнорирует, — рычу, заводясь от одной только мысли о горе-родственнике.

Тимур меня раздражает с первого дня, когда сестра привела его в дом. Если бы не она и не ее большая, чистая, но слепая любовь, я бы давно прогнал бездаря из компании и отлучил от бизнеса отца. А так приходится терпеть.

— Но Вик… — тщетно пытается успокоить меня секретарша. Меня срывает с катушек, когда дело касается остатков моей семьи.

– Давай, Арина, вызванивай Османова и возвращай в офис. На объект к подрядчику мы с ним поедем вместе после совещания. Я предупреждал, что буду лично его контролировать, чтобы опять не напортачил, — слышу сдавленное «угу» в динамике и скрип ручки. — И вызови мою сестру.

— Я ей уже звонила. Она в салоне красоты до…

— Все должны быть в конференц-зале ровно в десять часов, — осекаю ее недовольно и зажмуриваюсь, сдавливая переносицу.

На стол передо мной опускается большая кружка горячего кофе, и я на автомате тяну к ней ладонь. Барабаню пальцами по фарфору, обхватываю ручку. Благодарно киваю управляющей, и она отходит к кухонному островку.

— Десять ноль-ноль, — записывает Арина, проговаривая вслух. – Не нервничай, Вик, тебе вредно, — зачем-то проявляет абсолютно ненужную заботу, от которой меня передергивает.

Неуместное сокращение моего имени не вызывает ничего, кроме гнева, потому что намекает на моменты нашей близости. Теперь все в прошлом, и она в курсе. Я хоть женат и фиктивно, но даже в таком браке изменять не намерен. На отца я похож только внешне – продолжать его послужной список не хочу. Да и Лиля не заслуживает всей этой грязи. От таких, как она, не гуляют.

— Кхм-кхм? – покашливаю предупреждающе. – Как ты ко мне обратилась? Еще раз...

— Виктор Юрьевич, — молниеносно меняет тон и исправляется. – Я все организую.

Надеюсь, Арина приняла, что автоматически уходит в отставку с должности любовницы. Теперь у нее будет больше времени на выполнение прямых обязанностей. Сейчас мне нужны как раз ее профессиональные навыки и скорость.

— Будь добра, — чеканю строго и добавляю: — Моя жена не любит ждать.

В трубке повисает пауза, и на секунду мне кажется, что связь оборвалась. Не слышу, как прощается секретарша, потому что в этот же момент Альбина противно звякает туркой, проливая кофе на столешницу. Лихорадочно откидывает посуду в раковину, включает воду, подставляя руки. Мальчишки вскидывают головы и ойкают, добавляя шума. На кухне разрастается хаос.

— Не обожглась? – отклоняюсь от стола, пытаясь заглянуть, что делает управляющая.

— Вс-се хорош-ш-шо, — шипит, не оборачиваясь. По-прежнему стоит ко мне спиной, лишь судорожно поднимает и опускает плечи, тяжело дыша.

Меньше минуты ей хватает, чтобы прийти в себя. Когда Альбина поворачивается ко мне, на ее лице сияет дежурная улыбка.

— Вы с Лилией Владимировной вместе на работу едете? – кривит губы. – Я могу посидеть с Даней и Лешей. Няню ведь она так и не нашла, — тихо выдыхает, и я опять улавливаю претензию.

Признаться, достало их противостояние. Отодвинув нетронутый кофе, исподлобья зыркаю на управляющую. Хочу отчитать ее, но голос моей вредной жены путает все мысли, завязывая их в морской узел.

— Нет, Альбина Степановна, от вас ничего не требуется, — произносит она с таким арктическим холодом, что по спине прокатывается ледяная лавина.

Сажусь вполоборота, облокотившись о спинку стула, чтобы лучше видеть Лилю. С восхищением изучаю ее, неосознанно ухмыляюсь, покачивая головой. Шикарна в гневе! Встречаемся взглядами, и следующие ее слова метко целятся в меня:

— Мы с тобой обсуждали, что мальчишкам надо больше общаться с другими детьми, привыкать к командным играм, социализироваться, — ко мне она обращается гораздо мягче, с легким налетом смущения, а на ее щеках выступает румянец. Испытывает меня всеми оттенками красоты.

— Да, — киваю прежде, чем вспомнить этот разговор. Лиля дает много советов касательно детей. Чаще всего я соглашаюсь с ней, не вникая в детали, потому что доверяю. Все, что бы ни придумала Лиля — она делает для их блага и с любовью.

— Я подобрала частный детский сад, вчера мы с ребятами впервые там побывали. Провели несколько часов, и им вроде бы понравилось, — косится на сыновей в поисках поддержки, а они поспешно кивают. Хоть и не синхронно, зато бодро и активно. — За воспитателя я ручаюсь лично. Предлагаю сегодня тоже отвести их в детсад. Если ты не против, — заканчивает совсем тихо, смущаясь моего пристального внимания.

Обвожу ее тягучим взглядом, забывая о границах приличия. И она будто физически чувствует это.

Зажимается, сцепляет руки в замок перед собой, скрещивает ровные, худые ножки, едва прикрытые краем короткого льняного сарафана, в который переоделась наспех, будто торопилась.

Хмыкаю. Останавливаюсь на острых коленках, неторопливо поднимаюсь к округлым бедрам. Лиля одергивает юбку, словно пытается сбросить с себя мой взгляд, нервно теребит пальцы. Вздохнув, подаюсь вперед, упершись боком в спинку стула, и беру ее за руку. Пока рядом Альбина, любой мой порыв можно списать на «легенду», чем я и пользуюсь. Все равно не позволю себе большего, а лишнее тепло еще никому не навредило.

— Согласен, хороший вариант, — поглаживаю ладонь, провожу по ободку кольца, будто в поисках оправдания своим действиям. Лиля не сопротивляется. Замирает, почти не дышит. Наверное, по-своему вживается в роль.

— Пусть Лиля зайдет с нами в группу, — выдвигает ультиматум Леша.

— Мы всем похвастаемся, что она наша мама, — Даня бесхитростно раскрывает их с братом коварный план.

Лиля сжимает мою руку, врезаясь ногтями в кожу. Беспомощно смотрит мне в глаза, теряясь и переживая из-за наивного предложения детей. Слишком остро реагирует. Подозреваю, что это связано с ее прошлым, и хочу аккуратно успокоить или перевести тему. Но управляющая опять гремит кружками, мешая нам разговаривать.

— Спасибо, Альбина, возвращайся к своим делам, — морщусь недовольно. – Оставь нас, — сурово приказываю, не удостоив ее взглядом.

Все мое внимание сосредоточено на Лиле. Поднимаюсь, отталкиваясь от стула, чтобы стать ближе к ней. Укладываю ладони на ее согнутые локти, сжимаю. Жду, пока мы останемся без посторонних. Тем временем она мельком бросает взгляд на стол и только сейчас замечает одиноко остывающий там кофе. Набирает полные легкие воздуха, грозно сводит брови и, неожиданно осмелев, подается вплотную ко мне, чтобы шепнуть чуть слышно на ухо:

— Если ты намерен как можно скорее себя угробить, то я не хочу в этом участвовать, — горячо и часто дышит. Злится так, что грудь судорожно вздымается, касаясь моего торса. Мы вплотную друг к другу, меня обдает жаром ее хрупкого тела, и это сильно дезориентирует. Срывает стоп-краны.

— Поймала на месте преступления, — выдаю с хриплым смешком и, обняв опешившую Лилю, целую ее в щеку. – Значит, сегодня у нас традиционный цикорий, — капитулирую, на миг задерживая упругую, напряженную фигурку в руках. Веду ладонью по ровной спинке, очерчивая пальцами позвонки. Забывшись и отпустив себя, прижимаюсь губами к виску, пока Лиля часто, рвано дышит мне в шею.

Нехотя отстраняюсь, выпуская растерянного мышонка из объятий. Разделяю ее чувства: я и сам не понимаю, какого хрена на меня нашло. Главное, что вовремя притормозил, не испугав Лилю еще сильнее.

Меня всего колотит, как в лихорадке. Она бордовая до корней волос. Но мы отворачиваемся друг от друга и расходимся по местам, будто ничего не случилось. Я возвращаюсь за стол, а Лиля, фыркнув, выливает кофе в раковину и принимается готовить нам завтрак.

Несмотря на неловкую ситуацию, атмосфера на кухне становится уютнее и теплее. Меня не покидает ощущение правильности всего происходящего.

Мы вчетвером все больше превращаемся в семью. А я в очередной раз убеждаюсь, что не ошибся в Лиле. Она лучшее, что происходило в нашей с мальчишками жизни. И та самая, которую хотелось бы видеть рядом до конца дней.

В какой-то степени мне повезло, что все сложилось именно так.