Глава 31

Лилия

Разум застилают гнев и неправильная ревность, сердце простреливает ноющей болью, будто в меня вонзился тупой нож и орудует внутри. Иду следом за Виктором, устремив взгляд мимо него, как если бы его не существовало, но… От этой мысли становится еще хуже и горечь растекается по венам.

В приемной бросаю беглый взгляд на стойку и, не заметив за ней секретарши, заставляю себя успокоиться. Мои чувства – это только мои проблемы. Виктор сразу предупредил меня, чтобы не влюблялась. Он не виноват в том, что я не смогла играть по его правилам. Не знает, как я к нему отношусь на самом деле. Для меня самой в диковинку испытывать что-то к мужчине, которого я едва знаю. Поэтому и не понимаю, как себя вести.

Аккуратно высвобождаю руку из его горячей ладони, попутно царапнув ногтем по кольцу. Для Воскресенского это просто символ нашей сделки, как печать под контрактом. И плевать, что на моем безымянном пальце останется невидимое клеймо, проникая ожогами в душу. Такое со мной впервые и… навсегда.

«Остынь, Лиля!» — приказываю себе, но сердце не слушается. Тарахтит в груди, как старый мотор.

Тем не менее, я нахожу в себе силы переступить порог зала заседаний, где за круглым столом переговоров собрались родственники Виктора и руководители основных отделов.

— Добрый день, — уверенно здороваюсь, и мне чудом удается скрыть дрожь в голосе.

Несколько пар внимательных глаз сразу же устремляются на меня, расстреливая не озвученными вопросами и удивлениями. Делаю еще один тяжелый шаг в зал, как смертник на эшафот, пока толпа выбирает для меня способ казни. Невольно покачиваюсь назад, но чувствую знакомую хватку на талии, тепло большого, твердого тела, а затем слышу хрипловатый голос, который пробирает до мурашек:

— Рад наконец-то представить вам мою жену, — гордо произносит Виктор и, насколько я могу судить по тону, улыбается при этом. – Лилия Воскресенская, — добавляет, крепче сжимая меня в объятиях.

Странно, но в этот момент даже я сама верю, что у нас настоящий брак. Что уж говорить об остальных.

Лица присутствующих, всех без исключения, превращаются в гипсовые маски – становятся такими же бледными и бесстрастными. Однако взгляды продолжают с интересом буравить меня. Ощущаю себя голой перед ними.

Из общей выставки живых скульптур выделяется темноглазая шатенка, откалывается от окаменевшей композиции и важно поднимается с места. Походкой от бедра приближается ко мне, останавливается в полуметре и высокомерно выгибает бровь.

— И правда «наконец-то», — улыбается одним уголком губ. – Ада, — протягивает руку, пожимая мне кончики пальцев, небрежно мажет щекой по моей. — Виктор почти ничего о вас не рассказывал. Вы так неожиданно появились – и сразу в жены, — хмыкает скептически.

— Неудивительно, Ада, тебя ведь никогда не касалась моя личная жизнь, — осекает ее Воскресенский.

— Зато мою ты всегда контролировал. Дай немного отыграться, строгий старший брат, — парирует она.

— Не на моей супруге, — цокает предупреждающе.

Ада складывает руки под грудью, скрытой под облегающим, деловым терракотовым платьем, таким шикарным и блистающим, будто только из магазина. Может, и бирочка еще на месте? Так и подмывает заглянуть девушке за спину. Боюсь, кроме этикетки, увижу в спине ключик, как у заводной куклы. Слишком она красивая и идеальная, словно ручная работа лучшего мастера.

— Вик, я же по-родственному, — жеманно ведет плечом. — Вокруг тебя всегда вилось много женщин, но я не думала, что ты свяжешь себя с кем-то узами брака, — проходится по мне рентгеном, облучая до костей. – И уж точно не ожидала увидеть рядом со своим братцем такую милую, наивную молодую избранницу, — ее слова ничуть не похожи на комплимент, поэтому я никак не реагирую. Чую, что не нравлюсь ей, и она подтверждает мои подозрения: — Мне казалось, у тебя другой вкус, Вик.

Воскресенский напрягается, как лев, оберегающий львицу, и вновь дарит мне иллюзию реальности всего происходящего между нами. Он готов вступиться за меня перед родной сестрой, но я опережаю его.

— Встречаются с одними, а женятся совсем на других, — защищаюсь как раз в тот момент, когда в помещении появляется Арина. Ведет себя тише и скромнее, чем в кабинете, расставляет стаканы, воду и кофе. Оторвав взгляд от любовницы мужа, я концентрирую внимание на его сестре, которая не менее опасна. — Мне тоже приятно познакомиться с вами, Ада. Вы именно такая, какой я себе представляла, — бросаю с намеком.

Виктор кашляет в кулак, подавляя смешок, потому что прекрасно помнит, как лично предостерегал меня перед этой встречей. Каждый раз будто заранее извинялся за свою родню. Ни слова хорошего не сказал ни о сестре, ни о зяте. Немудрено догадаться, какое мнение у меня о них сложилось. И вот оно постепенно подтверждается.

— Вик, давай начнем совещание? – капитулирует Ада, почувствовав энергетику брата и наше с ним единение. – Я процедуры в салоне перенесла на послеобеденное время. Мне и так пошли навстречу...

— Как постоянному клиенту? И ты еще спрашивала у меня, почему я не пригласил тебя на роспись в ЗАГС? – с сарказмом хмыкает Виктор, увлекая меня за собой. В его руках я как пластилиновая фигурка: гибкая, податливая и расплавленная. — Не смог бы вклинится в твой плотный график, — отодвигает стул для меня, а сам устраивается во главе стола.

— Опять ерничаешь, Вик, — обиженно тянет Ада и садится рядом с мужчиной, устало склонившимся над столом. – Это Тимур Османов, мой муж и руководитель западного филиала, — высокомерно представляет его и чуть заметно толкает в бок.

— Угу, — мычит приглушенно и, помассировав лобную долю, тяжело поднимает голову, словно она свинцовая. — Рад, — коротко отрезает, будто каждое слово приносит ему боль.

— Доброе утро всем, — чеканит Воскресенский грозным тоном, пока я украдкой поглядываю на его немногословного зятя. — Для начала я хочу заслушать руководителей отделов, — муж зыркает на сотрудников компании, которые до сих пор притворялись статуями и пытались слиться с интерьером, а теперь вытягивают шеи и подобострастно смотрят на босса. – Сегодня ваши отчеты будут построены следующим образом. Сначала каждый из вас должен коротко ознакомить Лилию Владимировну с работой своего отдела в целом, а потом плавно перейти к актуальной информации. Ясно?

— Да, Виктор Юрьевич, — синхронно кивают подчиненные. Не фирма, а фабрика роботов.

Нахмурившись, поворачиваюсь к мужу. Он теплеет, встретив мой взгляд.

— После докладов я распущу всех по рабочим местам, а мы останемся в узком семейном кругу, если ты не против, — мягче говорит со мной.

— Конечно, — поспешно соглашаюсь, чтобы не ставить под сомнение его авторитет.

Начальники отделов принимаются рапортовать о выполненных задачах, при этом каждый хвалит свое болото, расписывая в таких ярких красках, будто именно на нем держится вся строительная компания. На стол перед Виктором один за другим ложатся отчеты, а он передает их мне.

Вскоре я оказываюсь погребенной под бумагами. Данные путаются в голове, цифры и показатели не задерживаются в сознании ни на секунду. Воскресенский задает подчиненным вопросы, ругает за что-то, кому-то выносит выговор, а меня закручивает в непрерывном потоке информации.

Теряю счет времени и просто отключаюсь, сохраняя официальный, внимательный вид. Киваю важно, а сама боковым зрением наблюдаю за сестрой Виктора и ее мужем, который опять уронил голову на сложенные в замок руки.

Что происходит в этой семье?

— Виктор, все так серьезно? – заговорщически шепчет Ада, пока руководители отделов, отчитавшись, постепенно расходятся. – Можно подумать, Лилия тоже будет заниматься бизнесом, — подается вперед, наваливаясь грудью на стол.

— Ты все правильно понимаешь, — кивает Воскресенский, после чего Османов впервые за все совещание вскидывает подбородок. Пристально изучает меня, будто призрака увидел, и его лицо искажает болезненно-хмурая гримаса.

Внимание вынужденного родственника невыносимо давит на меня. Машинально хватаю ручку левой ладонью, хотя сама я правша, и впечатываю в листок для записей до поскрипывания пера. Когда я нервничаю, обычно рисую геометрические фигуры в блокноте, чтобы переключиться, однако сейчас мне удается лишь провести прямую линию, едва не разорвав бумагу. Мой судорожно стиснутый кулак накрывает лапа Виктора, заставляя выронить ручку и расслабить пальцы.

— Лиля, кто ты по образованию? – негромко выжимает из себя Тимур. Покосившись на сурового шурина, переводит взгляд на место сплетения наших рук и спешно добавляет: — Не против, что мы сразу на ты? Все-таки теперь одна семья, — закашливается под конец фразы. Тянется к чашке, делает глоток чая и морщится. Наливает себе воды.

— Не против, — отвечаю на удивление бодро, видимо, подпитываясь поддержкой мужа. – Я учитель английского и психолог.

— Совсем не наш профиль, — встревает Ада. – Она хоть немного разбирается в строительстве? Как будет управлять… хм, а чем, Виктор? Выделишь ей филиал или сразу вручишь всю компанию в качестве свадебного подарка? – говорит обо мне в третьем лице, с каждым словом повышая голос. Не может скрывать недовольство – оно так и рвется из темных уголков ее души.

— Тебе ведь отсутствие профильного образования не помешало стать собственницей части бизнеса после смерти отца, — осекает ее Воскресенский. – Или в театральном начали преподавать проектирование зданий?

Чувствую, как он злится, и теперь я обхватываю его большую ладонь. Поглаживаю пальцами костяшки и выступившие вены.

— У меня для этого есть Тимурчик, — Ада повисает на плече супруга. Неаккуратно и резко, судя по тому, как он кривится, но при этом молчит и храбрится, будто что-то от нее скрывает.

— А у Лили есть я, — свободно и убедительно выдает Виктор, вызвав улыбку на моем лице, которую я не успеваю стереть. Смотрю на него как блаженная. Получаю добрую дозу его теплой, окутывающей энергетики, и, забывшись, еще шире растягиваю губы. — Более того, нам пригодится знание языка при общении с иностранными партнерами. Кстати, Тимур, как продвигается твой проект? – вдруг переводит тему. Таким способом оберегает меня от дальнейших нападок.

Очнувшись, отворачиваюсь от мужа, вперив пустой взгляд в стопку папок передо мной. Пытаюсь незаметно и бесшумно перевести дыхание. Ладонь по-прежнему в тисках Виктора, и я не в силах ее убрать. Не хочу, словно могу потерять его, отпустив хоть на миг.

— Я должен был встретиться с новыми подрядчиками, — оправдывается Османов.

— Вместе поедем. Я очень хочу с ними лично пообщаться, чтобы не оказались очередными мошенниками с мутными схемами. Твое чутье ни к черту, — строго отчитывает родственника Виктор. – Покажи Лиле проект.

Тимур послушно протягивает мне папку. Принимаю ее, пролистываю, пытаюсь вникнуть в суть. Задерживаюсь на правках, внесенных от руки на полях.

— Есть комментарии? – с сарказмом уточняет.

Кровь стучит в висках, мысли улетают к маме, сознание транслирует картинки шестилетней давности… Нельзя допустить, чтобы кто-то пострадал так же, как она. И если я могу повлиять, то просто обязана это сделать.

— Да, — поднимаю взгляд с бумаг на родственника. – Вы решили сэкономить на технике безопасности?

— Это непринципиально…

— Здоровье сотрудников тоже непринципиально? – мои руки подрагивают, а пальцы едва не выпускают бумаги. — А их жизни?

— Пришлось сократить расходы, — принимается объяснять Османов, однако уже Виктору, который перехватывает у меня папку. – Мы не укладываемся в смету, все дорожает с каждым днем. Обычная практика. Еще тесть, когда был жив, этому учил. Чтобы добавить в одном месте, необходимо урезать в другом...

— Не такой ценой, — перебивает его Воскресенский и, рассмотрев пометки, укоризненно качает головой.

— О, это надолго, — сокрушается Ада и встает. — Вик, можно я поеду?

— Кхм, да, — спохватившись, он тоже поднимается. — Тимур, пожалуй, отпустим жен и серьезно обсудим это… — небрежно бросает ему папку, и та приземляется на стол с характерным хлопком.

— Угу, конечно, — приглушенно бубнит зять.

Османов провожает жену к выходу, целует в щеку на прощание, а сам плетется на место и грузно падает в кресло, потирая виски и лоб.

— Может, ему нужен выходной? – рискую спросить, когда мы с Виктором отходим к двери.

— Волшебный пинок ему нужен, — Воскресенский даже не оборачивается на родственника. Не видит, как он растекается по креслу, словно желе.

— Он выглядит нездоровым, — настаиваю на своем. – Неужели бизнес важнее человека? – смело смотрю в глаза мужу. С укором и разочарованием.

— Не пытайся мной манипулировать, — ухмыляется он.

— Я пока даже не начинала, — обычная фраза похожа на угрозу.

— Страшно представить, что будет, когда начнешь, — обнимает меня и наклоняется к лицу. – Ты хорошо продержалась сегодня, умница, — шепчет почти с нежностью, если вообще способен на подобное. – Теперь спускайся к Игорю, езжай за мальчишками – и домой. Ты заслужила отдых.

Виктор отстраняется от меня, будто внезапно приходит в себя, и натягивает металлическую оболочку. Готовится к разбору полетов. Вздохнув, ловлю его за предплечье. Ощутив косой взгляд Тимура, становлюсь на носочки, чтобы дотянуться до мужа-истукана, и осторожно чмокаю его в грубую щеку. Словно я делаю это исключительно ради спектакля перед родственником, а не в порыве эмоций.

Не выдержав, сбивчиво выдыхаю:

— Извини за те слова в кабинете. Я так не думаю, — сипло говорю ему на ухо. — Без тебя я вообще не справлюсь, — сминаю рукав мужского пиджака. – Никак.

— Справишься, — доносится так же тихо. – Сегодня я в этом убедился.

Легкий, целомудренный поцелуй в лоб – и Виктор меня отпускает. Возвращается к столу. Надевает маску жесткого босса, а я сбегаю из компании. Невозмутимая и холодная внешне, но с миллиардом разрозненных, противоречивых чувств внутри, о которых никому не следует знать.