Глава 12

За мной приехала машина. Выпускной, аттестат, все как ОН хотел. Закончила с отличием. Пусть гордится. Не потому, что на улицу не хотелось. Хотя и поэтому тоже, а потому что я доказать хотела, что не дешевка и не тупая дура. Что могу быть самой лучшей. Что я и есть самая лучшая. По всем предметам. Я всегда и во всем САМАЯ. Только он этого не видит.

После последнего визита на запястьях остались шрамы. Тонкие, белые полоски. Кое-где довольно глубокие. Помню шок директрисы, когда увидела мои руки. Потом медпункт, бинты. Она ничего не сказала, а я не жаловалась. Потому что знала за что. Заслужила. Да и смысла жаловаться не было.

Он прислал за мной машину, водила довольно молодой, глазастый. Смотрел на меня с отвисшей челюстью. Знала, что мужикам нравлюсь. Балдела от этого. Еще один бонус, плюшка от жизни, которая мне много чего задолжала. Я себя любила, была уверена в себе, нравилась. Такое чувствуют на подсознательном уровне и все особи мужского пола велись на меня, смотрели как кот на масло, даже некоторые преподы.

«Застегни пуговицу, Лизка и юбку поправь. Совсем задницу видно!» - рычала на меня завуч, а я ей улыбалась и невинно хлопала глазками. Кто ж ей скажет, что я пробралась в кабинет трудов стащила ножницы и нитку с иголкой и сама себе платье школьное подшила. Когда ноги видно препод по алгебре и геометрии всегда выше оценку ставит.

А еще где-то внутри мысль проскальзывала, а если бы ОН увидел, то, как бы смотрел? Заметил бы как изменилась? Увидел бы, что грудь выросла округлилась, что ноги у меня длинные, стройные и талия тонкая. И волосы не трогала не обрезала никогда, не красила. В голове слова его пульсировали.

«Длинные волосы люблю. Чтоб натуральные, шелковые, чтоб рукой провел и они током шибанули…крашеных так себе, как и стриженных» …Не мне говорил. Кому-то. Я не помню кому, но помню что. Волосы я не трогала, они у меня выросли ниже бедер и я их заплетала в тяжелую косу.

Девки терпеть меня не могли, а мне было насрать на них на всех. Один раз Артемьева типа красотка класса чето вякнула.

- Ооо…Высоцкая! Сиротка, блядь. Заучка конченная. Интересно ты когда закончишь школу тебя куда отправят подальше? На Луну?

Я могла ей в рыло дать. Но слишком хорошо помнила визит Фредерика. Потому Маша Артемьева спустя день «случайно» упала в открытый люк. Сломала ногу, руку и наткнулась лицом на вентиль отчего ее морду буквально разворотило. Думаю, ей нужно будет немало пластических операций, чтобы снова стать красавицей, ну и танцевать свои хип-хоп она вряд ли теперь сможет. Меня тогда никто не видел. Но кажется все догадывались чьих это рук дело. И теперь, когда я входила в столовую или куда-то еще, где толпились подружки «красавицы» и их слащаво-прыщавы поклонники разговоры смолкали и все начинали напряженно молчать. Молчите, суки. И бойтесь. Люков на всех хватит.

Нас опросили, но на этом все и закончилось. Упала и упала. Она, конечно, утверждала, что ее толкнули в спину, но кто не видела, а камер там не было. Иначе я б не толкала…Я всегда очень хорошо делаю домашнее задание. На отлично.

Села рядом с водителем. Он то на ноги мои смотрел, то на лицо. Сделал посильнее кондиционер. Явно вспотел. А я и не думала поправлять спавшую с плеча бретельку и видневшуюся из-за этого в вырезе грудь без лифчика. Пусть едет и потеет.

Дома меня ждал шикарно накрытый стол, посочневшая Телка и Шопен с сигаретой в зубах и с таким видом, будто я отлучалась на пару дней. Никакого восхищения, блеска и мужского интереса я в его глазах не увидела. Первое что я сделала – это вручила ему аттестат.

Пролистал, посмотрел, кивнул. Сволочь. Он практически не изменился. Эти непослушные буйные волосы, наглый прищур светло-голубых глаз, ухмылочка и весь этот прущий со всех щелей тестостерон. Урод…Выругалась про себя и отметила напряженность Телки. Недовольна, что я вернулась. На ее физиономии прям видно, как она старательно делает хорошую мину при плохой игре. Немного располнела, волосы остригла. Не могла не признать, что она красивая. И прическа ей идет и округлости. Женственнее стала. Семейная жизнь ей явно на пользу. А вот ОН…мне кажется даже немного похудел, подтянулся. Прямой как струна. Все так же тянет ногу и боком садится на стул. Только теперь мне его недостатки почему-то таковыми не кажутся. Нравится и хромота и шрам на щеке. Почему? Не знаю и понять себя не могу.

- Танюшка тут поесть для тебя придумала.

- Та ладно? – воскликнула я и глаза деланно округлила. Ничего она не готовила, - Все заказано в ресторане. Я по сервировке вижу.

- Да, для тебя меню выбирала, с мужем советовалась.

Она улыбнулась, и я прям ощутила как это было подчеркнуто, что Шопен ее муж.

- Молодец. Паштет я не люблю, картошку такую тоже не ем, соленья отдают уксусом, мясо жирное. По тебе кстати видно, что ты часто там еду заказываешь.

- Что?

Телка, как всегда, не поняла прикола, а у Шопена глаза сузились, и он сжал вилку пальцами.

- Говорю. Супер все. Вкусное. Я салатик поем с колбаской.

Уныло поковырялась вилкой в тарелке. Жрать ужасно хотелось и картошку, и мясо жирное и паштет. Все вместе с тарелками проглотить, но я скорее откусила бы себе руку, чем показала им, что мне нравится еда.

- Кстати я вас поздравляю. Возможности не было поздравить. Со свадьбой. А в церкви венчались?

- Я атеист, - Шопен отправил в рот кусок мяса и запил вином.

- Очень жаль. А то я прям представляла вас рука об руку над головой короны. Сколько там времени прошло с вашей свадьбы? Три года? Аааа где дети? Или вы их от меня прячете?

Шопен с шумом положил вилку на стол, а рука Тани, разливающая напитки по бокалам, дрогнула.

- Мы пока не хотим детей. – как-то слишком жизнерадостно сказала она и я ни хрена ей не поверила.

- Ооо, проблемы, да? А у кого?

- Мы просто сейчас не хотим детей.

Повторила Таня и села за стол. Быстро посмотрела на Шопена, потом положила себе салат и тоже начала ковыряться вилкой в тарелке, отпила вино.

- Ну ты может не хочешь, а Шопен как? Часики тикают, не первой свежести ведь уже.

Ударил кулаком по столу так что тарелки подскочили, и я замолчала.

- Эта тема больше не обсуждается! – отчеканивая каждое слово сказал он и я пожала плечами.

- Ну нет так нет. Зачем нервничать?

- Лиза, а мы тебе подарок купили. У тебя ж недавно День Рождения был. Вот ждали пока ты приедешь чтобы подарить.

Интересно что они там купили. Телка с радостным видом притащила маленький пакетик и вручила мне. Подарков мне давно никто не дарил, и я все же обрадовалась. Показывать им не хотела, но внутри появилось какое-то щемящее чувство. Достала коробку, открыла и так и застыла с открытым ртом. На атласной подушечке лежала цепочка с кулоном в виде золотого тельца с рожками полностью усыпанными камнями, серьги с камушками и кольцо.

- Нравится?

- У…у меня уши не проколоты.

- Проколем. Завтра же. Ну как?

- Нравится…

Завоорожено пробормотала я. У меня никогда не было ничего подобного, ничего золотого, ничего драгоценного принадлежащего мне лично. И поэтому телец – мой знак зодиака и сережки в виде месяцев на тонких ниточках, а особенно кольцо с аккуратным камушком очень меня впечатлили.

- Я сама выбирала. Правда красиво?

Момент был испорчен. От мысли, что подарок делала только она больно скрутило в груди и я захлопнула футляр.

- Очень. Спасибо.

- Ты не наденешь?

- Потом, когда проколю уши. Я устала с дороги. Хочу помыться и лечь спать.

Бросила взгляд на Шопена. Он все это время молчал, скептично приподняв одну бровь. Потом усмехнулся.

- Иди, поспи.

Хрена с два я уснула. Ворочалась с боку на бок, смотрела в потолок. В животе паршиво урчало. Я была адски голодная. Около двух часов ночи не выдержала и встала с постели. Прокралась по коридору на кухню, влезла в холодильник и прям оттуда принялась набивать рот паштетом, запихивать в него помидоры, петрушку и…услышать тихий смех.

- Я не ем паштет, мясо жирное…

Выглянула из-за дверей холодильника. Полный рот, с него буквально все высыпается, руки по локоть жирные. Стою босая, в пижаме и смотрю на Шопена с тростью в руке.

- Достань-ка мне рыбу красную, белый хлеб и масло. Самому жрать охота. А вообще доставай все.

Спустя пару минут мы жадно уминали все со стола, запивая кока-колой и я посматривала на Шопена на то, как он красиво ест. В прямом смысле этого слова красиво. По-мужски, жадно, аппетитно. Облизывает пальцы и когда я смотрю как он это делает у меня почему-то начинает тянуть них живота.

- На самом деле это Таня готовила. Мясо она жарила по-французски и картошку тоже она запекала.

Аппетит тут же пропал, и я отложила вилку, а он вытер пальцы салфеткой, промокнул рот.

- Таня очень хорошо готовит ей это доставляет удовольствие. Паштет тоже она делала. Это итальянский рецепт. А теперь послушай меня, Лиза. Ты будешь относиться к ней уважительно, будешь соблюдать границы и не наглеть.

- Не то что? Изобьешь меня?

- Возможно…, - тягуче ответил он и налил себе вина.

- Я тоже хочу.

Протянула ему бокал.

- Ты не пьешь. Меня раздражают пьяные бабы.

- Твоя телка пила за столом она ж тебя не раздражает?

- Моя жена! – тихо рыкнул и у меня волосы зашевелились на затылке. – Пошла спать. И запомни – в этом доме есть правила. Обидишь Таню – я тебя на куски раздеру.

- Кто ее обижает? Очень надо!

- Я тебя насквозь вижу, Лиза. Запомни! Насквозь. Ты еще подумать не успела, а я уже знаю.

Я до самого утра пролежала в постели и не могла уснуть. Нет, я не думала о том, что мне говорил Шопен. Я уже привыкла к его угрозам. И, да, я его боялась. Но не об этом я думала. Было бы хорошо если бы меня занимали именно эти мысли. Но меня волновало совсем другое…волновали его светлые, яркие глаза, его губы как они блестели от жира и манили…я вдруг подумала о том, что он, наверное, умеет потрясающе целоваться и тронула свои губы. Потом нарочно прикусила щеку и выругала себя матом. Никогда больше не думать о Шопене как…как о ком?

«Как о любовнике, маленькая…» прозвучало его голосом где-то в подсознании, и я укрылась одеялом с головой.

Теперь я вспоминала...как когда-то боялась, что он воспользуется мной...

***

- Садись.

Кивнул мне на стул, но я так и не решилась сесть в его присутствии. Словно стану слабее и не смогу защищаться. В его присутствии сразу стало очень тесно, неуютно. Как будто он занял собой все пространство. Даже воздух раскалился и словно потрескивал от напряжения. Я верила в то, что у каждого человека есть своя энергия и энергия Хромого очень мощная, черная и страшная. Она похожа на сгусток тьмы, которая засасывает все вокруг и может поглотить и меня тоже.

- Сядь я сказал.

Он очень высокий. Даже несмотря на то, что сидит на стуле я с ним почти одного роста. Подчинилась. Села.

- Я подумал насчет тебя и решил – ты остаешься здесь.

- И какого черта вам от меня надо?

- Тон смени. Со мной по-другому разговаривают и ты будешь.

- Спасителем себя возомнили? Думаете я не помню, как вы там всех уложили? Одно мое слово и вас за это посадят!

- Всегда понимай с кем разговариваешь, маленькая! – вкрадчиво сказал он и подался вперед. – Одно мое слово и твои крошечные кишки украсят этот ковер кружевным узором. Красное кружево — это так готично. Я люблю черное, но и от красного я в восторге.

- И будет не жалко ковра?

Усмехнулся и сложил волосатые руки на груди. Орангутанг хренов. Я должна придумать как отсюда убежать, должна найти лазейку и смыться потому что находится под одной крышей с этим человеком жутко. Он и на человека не похож особо.

- Куплю себе новый. Как ты понимаешь с деньгами у меня проблем точно нет. Значит так, Лиза. Впитывай правила этого дома. Повторять их дважды никто не будет. Бежать отсюда бессмысленно – я тебя найду и приведу обратно. А когда приведу обратно – накажу. За свои усилия, потраченное время и деньги на поиски. Фредерика помнишь? – тронул пряжку ремня, и я похолодела, - Я виртуозно им пользуюсь. Синяки — это малое на что способен Фридерик. Он может и до мяса и до костей, и на смерть. Ты мне веришь?

Я кивнула и поняла, что бледнею. Потому что я ему верила. Отчего-то этот ужасный человек ни разу не заставил меня усомниться в своих словах. Такие не блефуют. Но страх не уменьшил моего желания удрать, а только подхлестнул его. Я так спрячусь, что ты хрен меня найдешь, Хромой.

- За воровство я жестоко наказываю, за ложь тоже. Все остальное почти можно, кроме того, что нельзя. Так вот нельзя – заходить ко мне в комнату, разговаривать со мной если я сам не заговорил, орать, шуметь, портить этот дом и все что в нем находится. Потому что оно принадлежит мне. А портить то, что принадлежит мне я не советую никому. Все понятно?

Я кивнула.

- Сейчас можно разговаривать. Я хочу тебя услышать. Тебе все понятно?

- Да, мне все понятно. Можно вопрос?

- Валяй. Я готов ответить на твои вопросы. Сегодня я добрый.

А что бывает, когда он злой? Мясорубка как в доме отчима? За что он их всех убил?

- Что я буду делать целыми днями?

Расхохотался еще раз, глядя прямо на меня, словно я подопытное насекомое под микроскопом. Он смеется, а глаза нет.

- Я думал ты спросишь за что я убил твою семью?

- Убили значит было за что. Меня больше волнует, что теперь будет со мной.

Приподнял одну бровь и склонил голову к плечу. Я явно его забавляю.

- Что там положено в твоем возрасте? Учиться, читать, рисовать да хоть вышивать крестиком. А еще ты будешь играть на фортепиано. Мне. И моим гостям.

Щаз! Я что обезьянка цирковая? Развлекать его и всякую шваль. Помню дружков отчима как они пялились на меня и приговаривали «какая куколка». Мне казалось что рано или поздно он меня кому-то из них продаст или отдаст даром. Может для этого он меня там держал. Не верю, что у него не было выгоды и он кормил меня просто так.

- Я не умею.

- Ты научишься.

- А если я не хочу?

- И еще одно самое главное правило – я очень не люблю, когда мне отказывают. Поэтому «я не хочу» можешь говорить только своему отражению в зеркале. Делаешь – поощряю, не делаешь – наказываю. Тебе не понравится. Обещаю.

Я в этом даже не сомневалась. Но попытаться стоило. Я пока не придумала как, но я придумаю. Дайте мне только осмотреться.

- Я не буду спрашивать зачем вам это нужно. Я спрошу, что с этого получу я?

- Образование, крышу над головой, еду, одежду…Это не мало в наше время согласись?

- А вы…вы меня не будете вы…

Он расхохотался так что у меня зазвенело в ушах.

- Нет, не буду. Маленькие, костлявые, инфантильные девочки не в моем вкусе.

- И… и сколько времени я здесь пробуду?

- Пока я не решу иначе. Все с вопросами?

- Да.

- Второго шанса не будет.

- Все.