Глава 6

Он уселся за стол и тут же начал наполнять свою тарелку салатами. А у меня в крови адреналин зудит-гудит. Мне войны и крови хочется. Но я понимаю, что эти аристократы как раз-таки ждут, чтоб я облажалась в первый же день. Я приняла вызов. Теперь мне здесь нравилось все больше.

Светлана уселась рядом со мной и тут же принялась подсыпать мне еду, заботливо интересуясь, что именно я буду. Ее сынок уставился в смартфон. Происходящее вокруг его больше не занимало.

– Этот паштет меня учила готовить еще моя бабушка. Я всегда учу Ларочку, но она равнодушна к кухне… если захочешь, я и тебя научу. Настоящая хозяйка должна уметь готовить, ведь путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

– И не только через желудок, – сказала я и насладилась ее мгновенным смущением. Почему-то злорадно подумалось о том, что с этим «не только» у них все паршиво, раз Барский ходит на сторону. Она слишком хорошая, приторно хорошая. Такие надоедают до оскомины на зубах. Ее вот эта покладистость совершенно не сочеталась с буйным нравом Барского.

Ничья его девочка. У. Соболева

Месячные стали для меня неким шоком, потому что я не задумывалась о своем теле. Да, я себя любила, да, я себе нравилась. Но многого, конечно, не знала и все мои познания о половой жизни сводились к тому минимуму, который вообще мог просочиться ко мне из-за стен моего дома с частными учителями, из обрывков разговоров, из телевизора и книг. А теперь вдруг вот это…И жгучий стыд, что именно ОН рассказал мне о том, что происходит с моим телом и именно он узнал об этом первым. Утром меня ждала увесистая книга о теле женщины и о сексе. Новая, с красивой обложкой, завернутая в папиросную бумагу и перевязанная ленточкой. Почему-то первым порывом было швырнуть ее в камин, второй в окно, а третий…Ну ведь я же любопытная. Я решила заглянуть. Потому что интересно.

Я прочла книгу от корки до корки. Потом перечитала, потом изучила. И мне понравилось то, что я узнала о себе. Я долго рассматривала себя в зеркале. На девушку я походила очень отдаленно. Едва набухающая грудь, пушок под мышками и в паху все, что могло более или менее сделать меня взрослой. Но под одеждой груди видно не было, а мое тело напоминало длинную палку с тонкими ногами, длинными руками и выпирающими со всех сторон костями. Еще и при маленьком росте. Все что вообще делало меня похожей на девочку это длинные светлые волосы и большие глаза. Они и правда были у меня как два блюдца на пол лица, вздернутый нос посередине, широкие высокие скулы и острый колючий подбородок. И самое последнее, о чем я думала это о своей внешности.

А потом…потом случилось нечто очень интересное. Шопен привел в дом женщину. Может быть она была и раньше. Ведь он мужчина и даже если и кажется мне старым, то это не отменяет его способности иметь любовниц.

Женщину звали Татьяна. У нее были красивые черные волосы до плеч, томные серые глаза и тонкая белая кожа. Ровный нос, губы сердечком, большая грудь, тонкая талия и полная задница. Я увидела ее и…в принципе ничего не испытала, кроме какой-то зависти, что она похожа на женщину, а я на мешок с костями.

А еще Шопен при ней казался мне другим. Я словно увидела его со стороны. Он преобразился. Нет, не внешне, хотя и внешне тоже. Он вдруг стал каким-то другим. Как будто изменился…ради нее. Нет, ни в коем случае он не стал менее опасен или менее страшен. Скорее наоборот. Он вел себя как хищник, который привел в свое логово добычу и эта добыча ему явно нравилась. Он смотрел на нее такими глазами. Я бы сказала плотоядными. Как зверь смотрит на антилопу. И эта игра слов, умение стать другим, перевоплотиться. Хотя для меня он оставался все таким же жутким, мерзким тюремщиком, но я видела, что для нее он другой. Она смотрит на него как на Бога. Раскрыв свой рот сердечком и распахнув свои красивые серые глаза.

- Это Лиза! – он бросил на меня хищный, предупреждающий взгляд, а я оскалилась ему в ответ, предупреждая, что законы в этом доме я знаю, но они распространяются только на него.

- А это Татьяна.

- Лиза твоя племянница?

Я ждала, что она назовет его имя, но нет…имени не было.

- Можно и так сказать. – ответил и прищурил один глаз.

- Ты удивительный человек. Взять под свою опеку сироту.

Удивительный человек? Черта с два! Он бил меня ремнем, он ставил меня на колени, он меня ломал и заставлял играть на пианино. Опекун хренов. Ловелас с улыбкой дьявола. Но с этой девкой мне он открывался с другой стороны. Проскальзывала какая-то мягкость, какое-то очарование и вызывало во мне одновременно отторжение и восхищение. Обхаживает ее. Сероглазую овцу. Она его не боится. Она им восхищена…да и я б была восхищена, бля, если бы он со мной так обходительно. Но меня можно мордой в пол, меня можно ремнем. Я шавка, я вещь, я зверушка. А она – его овца. Тьфу. Дура круглоглазая! И морда у нее как луна. Как у Ольги из Евгения Онегина. Только она по ошибке Татьяна.

Говорят, девочки моего возраста романтичны, очаровательны, стеснительны. Ничего подобного во мне не было. Я и романтика совершенно несовместимы. И меня совершенно не умиляли улыбочки его овцы, ее жеманство и то, как Шопен улыбался ей уголком рта, не спуская с нее глаз. Книжка о сексе лежала в изголовье кровати, и я внимательно ее прочла далеко не один раз. Так что я понимала, что именно хочет от нее Шопен и то, чего она хочет от Шопена, тоже понимала.

Только ни хрена я не думала, что там вплетена какая-то любовь. Скорей всего овцу интересуют его деньги, а Шопена интересуют ее сиськи. Это такой вот взаимовыгодный обмен. Потому что любовь…она должна быть какая-то другая. У нее другие взгляды, другие слова. Она слишком ядовитая и острая. В ней нет слащавости. Она как у Кэтрин и Хитклифа, она как в Горькой Луне. Она не скучная. И мне хочется крикнуть в лицо овце. Ты рядом с монстром, беги, дура! Он тебя сожрет и не подавится!

Интересно…зачем она ему? Зачем он привел ее в этот дом? Если это его девка, то можно где-то в другом месте с ней зажигать. Но если привел домой значит не просто девка. Тогда кто?

- А вы телка Шопена?

Острый взгляд светло голубых ледяных глаз и вместе с адреналином мурашки по коже. Он уже полоснул меня мысленно ремнем, а я мысленно потерла задницу и все равно осклабилась. Давая понять, что не боюсь его, хотя это был блеф и я боялась. Но желание задеть оказалось намного сильнее. Овца захлопала серыми глазами и перевела взгляд на Шопена.

- Таня моя невеста.

- А это не одно и тоже? – переспросила я, невинно улыбаясь.

- Нет, это не одно и тоже. Тебе пора заняться музыкой, Лиза! – с нажимом сказал мужчина и посмотрел на меня исподлобья.

- С удовольствием…До свидание, Татьяна. Надеюсь вы любите Моцарта.

***

Когда она уехала, он ворвался ко мне в комнату, щелкая ремнем в обеих руках. Сложив его пополам. Злой, бледный.

- Я предупреждал тебя, что с гостями надо быть вежливой.

- Предупреждал.

С вызовом ответила я и испытала какое-то коварное наслаждение от того, что его разозлила и задела его овцу.

- И что это было?

- А что было?

- Я сказал тебе, что Таня моя невеста, а ты назвала ее телкой!

- Я назвала ее телкой до этого!

Пожала плечами, но он вдруг сгреб меня за шиворот.

- Сегодня мы будем учить новые уроки, маленькая. Наизусть. Новые законы в этом доме.

С дрожью в теле поняла, что состоится разговор с Фредериком, и задница заныла и сжалась. Еще один щелчок ремнем, и я судорожно глотаю слюну.

- Если эти законы новые, то как я могла их знать?

Щелкнул и прищурился, всматриваясь мне в глаза.

- Верно…не могла. Но ты знала, что должна быть вежлива с моими гостями.

- Но она не гость…она твоя тел…невеста.

Поправила себя после того, как он сверкнул глазами.

- Правильно. Невеста.

- Как пафосно звучит. Насколько она младше тебя твоя невеста?

- Считаешь меня старым?

Улыбка скривила уголок губ. НО уже не злая, а скорее насмешливая.

- На кладбище прогулы ставят.

Заржал запрокидывая голову и выпуская ремень из одной руки, а я с облегчением выдохнула. Кажется моей заднице сегодня очень повезет.

- Мне сорок.

- Почти как восемьдесят, - огрызнулась я, а он продолжил смеяться. Потом вдруг резко схватил меня за плечи и сдавил их сильными клешнями.

- Слушай меня, маленькая. Ты относишься к Тане с уважением, ты не грубишь ей, не хамишь, не говоришь гадостей. Услышу – будет очень больно. Пожалеешь! Поняла?

Кивнула, видя его лицо совсем рядом я почему-то оторопела. Мне стало неловко. Как и от прикосновений его пальцев.

- Отвечай. Я хочу слышать – ты поняла?

- Поняла. Твою овцу не трогать!

Ударил со всей силы по губам, и я прижала тыльную сторону ладони ко рту, чувствуя, что нижняя губа разбита. Ненависть обожгла грудину и вспыхнула яростью в глазах.

- Это за овцу! А теперь пошла играть! Да так, чтоб мозоли на пальцах были. Я проверю!

Она звалась Татьяна и она жуть как меня бесила. С ее появлением моя жизнь изменилась. Не то что бы жить стало хуже. Условия все те же. Хромой все такой же гад, но почему-то ее присутствие мне дико мешало, напрягало, бесило. Эта ее холеная рожа, губки бантиком и глаза томные. Что он в ней нашел? Она же неинтересная. Она по сравнению с ним моль блеклая. Я, конечно, помнила, что ее типа надо уважать и относиться хорошо, но именно это условие, поставленное Шопеном, раздражало еще больше. Какого хрена? Кто она мне такая? В отличии от него она меня не кормит, не одевает, не воспитывает. Просто действует на нервы.

- Она здесь надолго? – как-то спросила я у Шопена, после урока музыки. Он обычно в хорошем настроении, потому что дико доволен, когда я играю. У меня хорошо получается, я знаю. У меня вообще много чего хорошо получается. И я стараюсь. Мне почему-то нравится, когда он вот так стоит у двери и слушает, чуть прикрыв свои светлые голубые глаза. Я привыкла к его лицу, и оно больше не кажется мне страшным. Наоборот, теперь я готова признать, что он немного симпатичный. Особенно красивые его глаза. Когда он, конечно, не смотрит на меня как на насекомое или тупую идиотку.

- Она здесь надолго.

Ответил и прищурился, всем своим видом предостерегая. Когда разговор касался это крали у него всегда становился настороженный вид. Он прекрасно знал, что от меня ожидать. Он вообще за это время успел меня выучить и это даже пугало и настораживало.

- Зачем? – нагло спросила я.

- С каких пор я должен перед тобой отчитываться? Ты кто такая?

Этот вопрос мне был тоже интересен. Но на него никогда не было ответа. Ответ знал тот, кто спросил. Иногда мне казалось, что и он не знает. Просто завел себе кого-то типа собачки.

- Да мне по фиг…Не отчитывайся. Просто интересно сколько твоя телка будет здесь отсвечивать.

Рывок руки он уже держит меня за шею.

- Лиза, маленькая, не нервируй меня. Фредерик не самое плохое, что может с тобой случиться. Не надо испытывать судьбу. Не церемонится, прихватил сильно так, что и дыхание перехватило.

- Таня не телка. Я об этом тебе уже говорил. Если ты плохо запоминаешь я могу начать вбивать информацию. Но советую начать запоминать.

- То есть ты на ней женишься?

Представила себе их в свадебной одежде и стало противно.

- То есть да.

- Охренеть!

Гаденько ухмыльнулась и Шопен сдавил мое горло посильнее.

- Маленькая. Я купил простое мыло, когда ты наберешь его в рот тебя вырвет.

- Ты меня сейчас задушишь? – пролепетала я и попыталась убрать его волосатую лапу, но куда там.

- Хотел бы задушить – задушил бы.

Но пальцы разжал, и я демонстративно покашляла. Пусть ему станет стыдно…если это слово вообще знакомо этому черту хромому.

- Я хочу, чтобы ты относилась к Тане с уважением. Каждый раз, когда говоришь с ней думай обо мне. Представляй, что это я перед тобой.

- Ты мне нравишься больше…

- Я польщен. А еще…ты ведь совсем не дура, Лиза. Ты могла бы получать намного больше.

- А вот это уже интересно. Больше это как? И это что?

- Ласковый теленок двух мамок сосет.

Фыркнула. Так вот он о чем. Типа я буду заискивать с его телкой, а он будет за это раздавать мне ништяки.

- Я бы предпочла в деньгах.

- Зачем тебе деньги, Лиза? Чего тебе не хватает? Скажи!

Я пожала плечами. Я еще сама не решила, чего мне не хватает, но было неплохо иметь свои деньги. Зачем-то. Может я решу снова сбежать.

- Я их соберу.

- И?

- Ну когда-нибудь я вырасту и уйду отсюда.

Поморщился словно ему эта идея показалась идиотской и тупой.

- Возможно.

- Что значит возможно? Я не буду твоей овчаркой на поводке!

Расхохотался и щелкнул меня по носу.

- Овчарка? Ты чихуахуа. Злобная и маленькая дрянь, которая кажется страшной только самой себе.

- Да по…отстань! – Осеклась я, изменив слова при виде его цепкого взгляда, вспыхнувшего, когда я попыталась его послать.

- Когда-нибудь я сам тебя вышвырну.

- Ну вот. Мне будут нужны деньги.

- А теперь включай мозги и думай, как их получить.

- Подлизывать твоей телке?

Удар по губам, и я ощутила прилив адреналина и как слезы наворачиваются на глаза.

- Ее зовут Таня…, - спокойно сказал Шопен и вышел из комнаты, оставив меня наедине с пианино. Я от злости сыграла Реквием Моцарта и захлопнула крышку. Губы болели. Но еще больше точила обида и понимание, что Таня – это и правда надолго. А может быть и навсегда. И все мое естество восставало против. Ответа на вопрос «почему» у меня не было.

***

Первую неделю я даже старалась, ожидая обещанные миллионы. Но денег мне никто не давал. Я даже нагло намекнула, что веду себя хорошо. На что мне было сказано, что так и должно быть, а зарабатывать надо по-другому. Мысленно послала его и ушла к себе в комнату. Полы что ли у него мыть? Унитазы? Как зарабатывать?

Потом они с Телкой. Таня. Телка. Какая разница. На одну и ту же букву начинается. Для меня Телка. Так вот потом они с Телкой приехали из каких-то крутых магазинов или рынка или не знаю где они всего накупили, но его сучка выглядела как картинка. Сапоги на высоком каблуке, платье, колготки, какая-то шляпка. На шпильках она чуть выше Хромого, но его это явно не смущало. На нее он смотрел…плотоядно. Как на еду. Вкусную. И это меня тоже бесило. Как и ее каблуки, длинные ноги, волосы. Да все бесило. Она с кучей пакетов. Довольная как гадюка после укуса.

Я к ним не вышла, выглядывала из-за угла. Стоят оба, довольные, улыбаются, он что-то шепчет ей на ухо и у нее прикрываются глаза. Хромой ей явно нравится, и она здесь не ради его денег. Это бесит еще сильнее.

- Лиза! – позвал меня Шопен. Сделала вид, что спускаюсь и предстала перед ними, невинно хлопая ресницами. Они у меня длинные. Мачеха всегда говорила, что такой пигалице с торчащими коленками и ключицами не нужны ресницы вообще.

- Уроки сделала?

Кивнула, выжидая. Спросить, что им надо будет невежливо, наверное. Но вид кучи ее пакетов выбешивал основательно. Накупил ей, угождал, баловал. Вот эту черноволосую курицу с лупатыми глазами серого цвета. Ни дать ни взять телка.

- Привет! – доброжелательно произнесла Таня и я посмотрела на нее так, чтоб ей улыбаться уже перехотелось.

- Здрасьте.

- Мы тут купили тебе подарок.

Она протянула мне пакетик, и я его с радостью взяла. Заглянула и радость пропала. Они купили мне мишку. Плюшевого. Голубого. Серьезно, бля? Вы видели, чтоб я игралась игрушками? Реально? Интересно чья это была идея? Его или ее?

- Могли бы вообще Барби купить с розовыми пони.

- Тебе нравятся Барби? – радостно спросила Телка, а я закатила глаза.

- И пони, и пупсы, и кукольные коляски с рюшками, - съязвила я, но Телка не поняла. Зато понял Шопен и прищурился еще сильнее.

- Шопен купил и даже сам выбрал, а я одобрила. Это коллекционный мишка Тедди. Он набит опилками, у него ручки и ножки на шплинтах…

- Лапки.

- Что?

- У животных лапки.

- Да, лапки. Верно.

Опилки у тебя в голове, Таня. Но этого я вслух не сказала.

- Скажи спасибо, Лиза! – наконец-то подал голос Хромой, вроде по-доброму, но глаза злые. Он ожидал другой реакции.

- Сенкью.

И поклонилась. Нахмурил брови, явно понимает, что есть подвох.

- Мы сейчас едем в театр, а ты как раз ляжешь спать со своим мишкой.

Я улыбнулась ей, растянув губы до ушей и пошла к себе в комнату. Дождалась, когда они уедут, потом выпотрошила мишку - ты гляди и правда опилки. Надо выкинуть во двор может крысы утащат. Пошла к ним в комнату, поломала все помады, разбила духи, порвала ее новые трусы и порезала платья. Вначале, правда, я их примеряла. Увидев свое дурацкое отражение в зеркале в шмотках этой шпалы, психанула еще больше.

Мишку он мне купил. Телке своей шмоток, обуви, косметики, духи, а мне, сука, мишку! Мне тринадцать, почти четырнадцать! На хрена мне мишка! Пусть он этого мишку засунет в задницу своей Танечке.

После всплеска ярости пришло понимание, что это пиз***ц. Что я наворотила такого, что одним Фредериком не отделаюсь. Мне оторвут уши или снимут кожу живьем. Посмотрела на себя в зеркало. На мне боевой окрас косметикой Телки, на мне ее платье и потому что оно было большое и длинное я обрезала его, но оно все равно весит как на вешалке. Я в ее туфлях. И это мой конец. Меня так и похоронят. Точнее закопают где-то под забором после того, как Шопен оторвет мне голову. А значит надо валить прямо сейчас…