35. О дивный новый мир

Жизнь продолжалась. Женатые или нет, но жили Дашка и Гвидон как самые настоящие супруги. Ничем их бытие не отличалось от всех семейных в этом общежитии: так же часто ссорились, так же громко мирились, так же валялись по выходным в постели.

– И как мы его назовем?

Сытая и уставшая, Дара возлежала на муже в окружении кучи подушечек, укрытая пушистым пледом, похожим на шкуру сказочного зверя. Она уже знала: это «коралловый флок» из Китая. Где находится эта страна и как вызвать в инофоне ее волшебные магазины – уже тоже отлично усвоила.

А сейчас… лежать на Дане сверху стало ее личной традицией. После ужина – обязательная процедура. И разговоры, неспешные, ее так успокаивающие. Но сегодня Дара была очень сердита. Этот заносчивый оборотень, как его… Волверине, очень строго и даже сурово выставил ее с полигона, наотрез отказавшись допустить до тренировки. Сослался, конечно, на деда Ладона и уверял ее, что жизнь ему дорога. Ей до родов еще три недели! Прыгать и прыгать, а эти… И Даня – он только смеялся! Это заговор.

– Муж! Ты слышишь? Как мы его назовем?

О нет. Когда эта мелкая бестия начинала вдруг звать его «мужем» – дело пахло уже керосином. Очень нежно поцеловал ее в шею. Еще и еще. Странным образом оказалось, что все ее «взрывы» можно гасить только этим вот способом – зато быстро, легко и надежно.

– Кого, Мышка-сопелка?

– Да сына твоего, или ты снова кота собираешься притащить?

– Сына? Ах да, точно. Имя… Отец Ладон, я Гвидон… – замечание о пресловутом коте он предпочел игнорировать.

– Ага, созвучное нечто бы надо. Подумай, ты же у нас очень умный.

Прозвучало с вполне ощутимым сарказмом.

– Угу, Купидон, Саурон, Армагеддон… – быстрая подушка прилетела прямо-таки в темечко. Вечерок перестал быть и томным и мирным. – Аполлон, Сильмариллион, Дурдом, Омон, Ипподром… Дорогая, а может быть, лучше кота? С ним как-то попроще.

– Хорошо, решено, будет Иваном.

Гвидон поперхнулся, на всякий случай прикрыв белобрысый затылок подушкой.

– Ванька-дракон – покоритель Вселенной, ага. Скромненько и со вкусом. Как всегда у тебя, моя радость.

Не успел уклониться. Супруга, как водится, была быстра на руку и рубила без промаха.

Спустя два часа веселой возни с элементами легкой эротики потомка назвали. Илларион Гвидонисович Лефлог. Предварительно, с оговорками, но тем не менее.

– Дань, а тебя с Элькой как называли?

Выиграв этот бой с разгромнейшим счетом, Даша снова взгромоздилась на мужа и быстро расслабилась.

– Вот веришь – не помню. Записать не успел, извини. Мал бы и неразумен. Матушка что-то там говорила, мол, чтобы потомка назвать, нужно взглянуть ему прямо в глаза после рождения и увидеть в них имя. Бред роженицы, наверное. Родильная, сиречь, горячка.

Это у мамы Марго – бред? Никогда Даша в это не поверит. Поэтому отложила себе в памяти: взглянуть в глаза и увидеть там имя…

Дни шли один за другим – куда стремительнее, чем в деревне. Там все просто и предсказуемо: вот колодец, вот поленница, вот огород. Куры, баня, печка. И ничего из этого не угрожает твоей жизни и спокойствию, ну разве что полено… да и то уж точно не Дашке. А в этой сложной среде обитания опасность поджидала в каждой лампочке, в каждом рычажке.

Осваивалась Дарьяна в новом для нее мире пока с трудом. Каждый день происходила какая-то локальная катастрофа: то будильник погибал смертью храбрых (девушка очень испугалась неожиданного звука и просто прихлопнула его источник, хотя тут Гвидон сам виноват— нечего было ставить на звонок рев косатки), то инофон последней модели оканчивал свои дни в тазике с посудой (грязный был), то любимые рваные драконовы джинсы оказались тщательно заштопаны.

За джинсы он еще был обозван оборванцем, и «несолидно для такого как ты в рваных портках шляться, даже и по темным улицам. Люди еще подумают, что ты голытьба подзаборная, а жена не следит совсем за твоей одежей». И даже журналы с моделями в таких же джинсах не спасли ситуацию. Дракон должен быть опрятен и красиво одет. Точка. Кому должен? Себе в первую очередь. И жене – не стоит ее позорить.

Ну и мелочи: затопить три этажа, забыв в раковине недостиранный носок? Легко. Вырубить пробки во всем общежитии, сунув вилку в розетку? Повезло, что сама не пострадала (и не ее это вина вовсе была, а инструкции к миксеру дурацкой, там так и было написано: вставьте вилку в розетку). А про то, что красную футболку Гвидона нельзя стирать вместе с его единственной парадной белой рубашкой, ее и вовсе никто не предупредил!

В общем, Даша никогда не была ни в чем виновата, она просто маленькая девочка, да к тому же беременная! И не надо на нее в очередной раз рычать, а то можно и полотенцем схлопотать. А если кому-то не нравятся ее блинчики, этот кто-то может и вовсе готовить себе сам. В смысле, сахар в другой банке?

Словом, семейная жизнь оказалась тем еще приключением, и дракону внезапно это ужасно нравилось. Скучать он не любил, а Дашка устраивала ему развлечения ежедневно. Вот и сегодня громкий хлопок и довольно нерешительный визг застали Гвидона еще в коридоре. Прямо даже любопытно, что натворила его неугомонная Мышка-разрушка на этот раз. Дракон даже слышал, что в общаге начали делать ставки на очередную катастрофу.

Ага. Микроволновка.

Дашка сидела у окошка, аккуратно разместив на внушительном уже животе книгу. Делала вид, что читает. Со стороны полки над столом ощутимо тянуло дымком, и панель управления микроволновкой уже не горела. Гвидон, широко улыбаясь под косыми взглядами Дарьяны, подошел к навеки погасшей технике и осторожно открыл дверцу. Там стояла красивая стальная кастрюля с макаронами. Молча достал ее, убрал обратно в холодильник, вопросительно посмотрел на Дашку. Хотя, конечно, все было понятно.

– Не знаю, о чем ты, – равнодушно пробормотала девушка, перелистывая страницы. – Оно само.

– Я так и думал, – кивнул дракон. – Ох уж эта техника, вечно она ломается.

– Да, да, – закивала Дашка, откладывая книгу и шагая в распахнутые объятия Дани. – Не будешь ругаться?

– Это всего лишь микроволновка, – пожал плечами парень. – Купим новую. Просто в нее нельзя ставить металлические предметы. Я сам виноват, не сказал.

– Да, – согласилась Дарьяна, прижимаясь к такому теплому и родному дракону. – Это ты во всем виноват.

Данька хмыкнул и поцеловал ее в макушку. 152e1bc

– Мне очень сложно тут, – призналась Дарьяна. – Книги эти… ну невозможно же все это запомнить! А математика! Ну зачем мне это? Все эти векторы и лучи, и формулы? А теоремы эти ужасные? Это же какая-то муть, Дань!

– Да что там сложного, Мышка-лентяйка? Давай помогу. Знала бы ты, что у меня на уроках сейчас… тебе сокращенную программу дают, Даш, только самое необходимое, ну честно. И всего четыре часа в день. А у нас в Академии по шесть пар вон в пятницу, а еще физподготовка каждый день.

– Тебе легко говорить, – всхлипнула Дашка, которой вдруг стало ужасно жалко себя. – Ты с детства учился… А у меня в голове мох сплошной… этот… югель.

– Ягель, что ли? – усмехнулся Гвидон. – География сегодня была, да? А ты домашнее задание сделала?

– Не хочу, не могу больше, – заныла Дарьяна. – Хочу на ручки. И в постельку. И кофе того вкусного с пирожным оттуда, ну, куда ты меня водил вчера, хочу.

– Вот что, Мышка-хочушка, – строго сказал Гвидон, хотя ему эту маленькую девочку стало ужасно жалко. – Давай так: ты делаешь уроки, мне все рассказываешь, а я пока ужин м-м-м… наколдую и закажу тебе этих пирожных, как тебе идея? Согласна?

– Только ради тебя, – надула губы Дашка.

Он не удержался, послушные эти губы немедленно поцеловал. На некоторое время все проблемы были забыты, а потом Дарьяна смотрела так жалобно и вздыхала так тяжко, что Дракон не устоял: уложил ее в постель, укутал одеялом и вслух читал ей параграф по географии. Задавал вопросы, за правильные ответы награждал поцелуями. С геометрией было даже проще: как все драконы, Дарьяна оказалась очень способной к точным наукам и программу восьмого класса усваивала легко и быстро. Потом она сладко сопела во сне, а Гвидон, поглядывая на нее, открыл свои задания. Его ждала курсовая по межмировой порталистике, и за правильные расчеты его-то поцелуями никто не награждал. К глубочайшему сожалению.