Глава 16
Ночь для меня прошла довольно-таки мучительно. К рассвету плечо совсем уж разнылось – похоже, обезболивающая магия Эдварда Блейза перестала действовать, – и я серьезно пожалела о собственной храбрости. Потому что перед тем, как отправиться спать, смело заявила Ставросу, что его обезболивающая настойка мне не нужна и что мне будет хорошо и так.
Оказалось, что настойка была нужна, потому что хорошо мне не было.
Но будить посреди ночи никого я не стала, решив, что уж как-нибудь потерплю до утра. К тому же магическая повязка немного ослабела, и в конце концов мне удалось пристроить руку так, чтобы почти ничего не болело.
Именно тогда я блаженно закрыла глаза.
Но после этого открыла их много раз подряд, потому что Анаис твердо решила не давать своей маме спать!..
Похоже, тревоги и переживания этого дня вылились в то, что мой ребенок порядком перевозбудился. Анаис всю ночь металась по кровати, что-то бормотала, вскрикивала и пыталась на меня залезть. А еще и пиналась так, словно хотела мне за что-то отомстить.
И я, проснувшись в бесконечный раз и успокоив ребенка, лежала, пялясь в черный потолок, и прикидывала… Решила, что отдельную детскую мне пока что все равно не сделать, потому что переезжать нам с Анаис из «Королевского Клинка» в другое место не было ни смысла, ни денег.
Да и не хотела я совсем уж ее отселять!..
Вместо этого можно было бы отдать Ставросу три комнаты, а еще две взять себе. Да-да, а почему бы и нет, если они все равно беспросветно пустуют?! Из бывшей спальни Старого Джона – той, где мы сейчас разместились с дочерью, – можно вынести большой письменный стол и стулья, а вместо них поставить еще одну кровать.
Вернее, детскую кроватку – с балдахином и рюшечками на постельном белье, о которых я мечтала для своей дочери. И пусть Анаис ворочается и пинается сколько душе угодно, потому что у нас с ней будет общая комната, а спать она станет отдельно!
На этом месте я зевнула. Вот бы мне сейчас еще немного поспать!..
К удивлению, ближе к рассвету – два солнца в этом мире вставали почти одновременно – Анаис перестала буйствовать, и мне удалось не только с головой погрузиться в мир сновидений, но и вполне неплохо выспаться.
Правда, когда я окончательно открыла глаза, плечо привычно ныло, да и во рту пересохло так, словно я всю ночь ползла по пустыне. Когда попыталась сесть на кровати, помогая себе здоровой рукой, оказалось, что не зря меня пугал Эдвард Блейз физическим и нервным истощением – силы ко мне за эту ночь так и не вернулись.
Одно хорошо – вместе с ними истощились и мои нервы. Причем до такой степени, что у меня их почти не осталось на то, чтобы волноваться.
Мы выжили, подумала я без энтузиазма, и это отличные новости. Так что, видит Святая Эрдина, дальше уж как-нибудь тоже проживем!
Но чтобы… гм… жить дальше, сейчас бы мне не помешала чашка крепкого черного кофе. С молоком и без сахара.
Но где же его взять, если никто не дарит и не дарит?!
Шипя от боли – но тихо, чтобы не разбудить дочь, – я кое-как оделась и привела волосы в порядок. Взглянула в зеркало на свое осунувшееся и бледное лицо, пожала плечами – ну, какая есть! – после чего перевела взгляд на свои не менее бледные запястья.
Вяло порадовавшись тому, что Черное происхождение никак не давало о себе знать, я на цыпочках прокралась к двери и вышла наружу. Застыв возле перил, взглянула вниз, решив с высоты второго этажа узреть всю неприглядную картину вчерашних боев внутри таверны.
К удивлению, эта картина показалась мне не той уж и неприглядной.
В дальнем углу скромно притулилась поломанная мебель – всего-то три лавки и здоровенный стол без ноги. Лежал на боку, словно поверженное чудовище, терпеливо дожидаясь своей очереди на лечение.
К тому же на полу виднелось несколько прогоревших черных пятен, оставленных факелами нападавших. Одно из этих пятен, стоя на коленях, старательно затирала Анья, и яркий солнечный свет, попадая в помещение из распахнутых окон, переливаясь, играл в ее золотистых, выбившихся из косы волосах.
Правда, одно из окон, разбитое прошлой ночью, сейчас стояло заколоченным.
На это я подумала, что мы еще отделались очень малой кровью. Могли бы отделаться и большой – все едва не обернулось страшной трагедией, – но, на наше счастье, пришел Эдвард Блейз и привел своих магов.
А потом оставил двух своих людей, чтобы те позаботились о нашей безопасности.
Правда, сейчас этих людей нигде не было видно, и я решила, что они либо отправились домой, либо остались ночевать в свободных комнатах. Своего брата я тоже не заметила – выходило, он еще спал, если, конечно, не убрел по своим делам.
Признаюсь, я понятия не имела, какие могли быть дела у Артура Дюваля в Виллерене. Ни отец, ни муж и уж тем более ни старший брат Лорейн никогда не считали нужным ее во что-либо посвящать, поэтому сейчас я бродила в потемках. И в этих самых потемках иногда возникали вопросы, на которые у меня не было ответов.
Например, я не знала, чем планировал заниматься Артур Дюваль, потерявший основной источник дохода.
Он жил на ренту, получаемую от арендаторов, но если поместье разорено, а на землях Дювалей шли сражения, то денег у Артура нет и в ближайшее время они вряд ли появятся.
Но, быть может, он потерял не все? Кто знает, вдруг брат изменил своим привычкам и ему удалось отложить приличную сумму на черный день? Или, быть может, у него есть надежда на компенсацию из казны? Или имение Дювалей было застраховано, и Артур вот-вот получит или уже получил приличную сумму?
Этого я не знала, но попыталась уговорить себя, что меня это нисколько не волнует. Денег он мне все равно не даст, зато вчера помог, и на том спасибо.
Но меня почему-то волновали его дела.
А еще тревожило, где сейчас могло находиться сокровище Лилий.
Потому что оно где-то было… Лежало, спрятанное, вместе с архивом, который, подозреваю, для многих представлял не меньшую ценность, чем золотые монеты с чеканным изображением Хуго II. Потому что Лилии за короткое время у власти так и не успели отчеканить свои, с ликом их мятежного короля Адриана.
Тут в обеденном зале появилась Мария с корзинкой в руках, и я заморгала, возвращаясь от мыслей о сокровищах в реальность. Экономка что-то сказала Анье, на что та, разогнувшись, покивала, а ее лицо расплылось в довольно улыбке.
Мне стало интересно, о чем это они шепчутся с утра пораньше – да еще и улыбаются! – поэтому я принялась осторожно спускаться по лестнице.
Спустилась бы значительно быстрее, но это оказалось еще той задачей! Плечо с каждой ступенькой выходило из своей спячки, с новой силой решив отомстить мне за то, что я побрезговала обезболивающей настойкой.
Но я твердо решила не обращать на него внимания.
К тому же примерно на середине пути моих ноздрей коснулись запах свежевыпеченного хлеба и… нежный, но устойчивый аромат цветов.
И я подумала: уж не повредилась ли я умом после вчерашней ночи?! Откуда взяться цветам с утра пораньше? Если только Мария купила несколько букетов у цветочниц, решив украсить обеденный зал, чтобы чуть позже мы могли отметить свою победу над скудоумием определенного количества жителей Виллерена…
Наконец, сползла с лестницы и, приветливо кивнув, улыбнулась Анье, подумав, что она все-таки настоящий молодец, отличное приобретение для «Королевского Клинка». Затем повернула голову и уставилась на барную стойку, на которой стояло… три огромных букета.
Причем один другого краше.
Дорогие, грамотно подобранные композиции и сочетания цветов. Лилии и розы всевозможных оттенков, белые ирисы, нежные фрезии и пушистые пионы – чего там только не было, так сразу и не разберешь!..
Все это великолепие оказалось украшенным золочеными и посеребренными лентами и искусственными бабочками. К тому же в два букета явно была добавлена иллюзорная магия, потому что бабочки синхронно шевелили переливающимися на солнечном свете крылышками.
Возле каждого букета лежали карточки. А еще чуть в стороне я заметила небольшой холщовый мешочек, пупырчатые бока которого навевали на мысли…
Неужели в нем как раз то, о чем я мечтала с утра пораньше?!
- Доставили этим утром, – подойдя и поздоровавшись, пояснила мне Мария. – От трех разных господ, и такие щедрые подарки! Кажется, очень скоро мы будем праздновать свадьбу в «Сквозняке», – намекнула она.
- В «Королевском Клинке», – поправила я машинально, затем покачала головой, подумав, что свадьбы не будет.
Если только…
Быть может, если один из этих букетов от…
Чувствуя, как с каждым шагом по направлению к барной стойке мое сердце начинает колотиться все быстрее и быстрее – да так сильно, что даже отдавалось в больное плечо, – я подошла к букетам.
Подумала, что один из них обязательно должен быть от Рамиля Брамани вместе с обещанным мне подарком. Вот, его подарок здесь, и, наверное, к нему прилагается и букет.
Зато два других…
Скорее всего, еще один от Амира. Или же от Рамиля только мешочек? Тогда бы у меня оставалось целых два шанса на то, что один из этих букетов от…
От Эдварда Блейза, набравшись смелости, призналась самой себе.
Мне очень хотелось надеяться, что один из шикарных букетов будет подарком от Высшего Мага, хотя я прекрасно понимала, что я ему никакая не пара, а он для меня слишком опасен. Но голосу сердца было наплевать на голос рассудка.
Наконец, решив не ломать голову, я потянулась к карточкам.
Первая – все-таки угадала! – оказалась от Амира, как и роскошный букет с лилиями, ирисами и складывающими крылышки бабочками. Красиво было настолько, что аж дух захватывало!..
В своем послании Амир сообщал, что находится под огромным впечатлением, которое я произвела на него как вчерашним вечером, так и во все наши предыдущие встречи. Затем намекал, что придет со своими сородичами на завтрашний праздничный обед в «Королевский Клинок», и надеялся, что у меня найдется время с ним поговорить.
Но он решил заранее сообщить мне о цели этого разговора. Амир собирался пригласить меня на увлекательную прогулку. Если я соглашусь, то меня будет ждать целое приключение – катание с ним на лодке по городскому каналу, потому что через три дня в Арвейне будет большой праздник Благодарения.
- У меня каждый день приключение и каждый день большой праздник, – вздохнув, сообщила я карточке. – Причем одно приключение интереснее другого, а праздник – потому что мы выжили после этих… гм… приключений.
Отложив ее в сторону – я подумаю об этом позже, привычно пообещала себе, – потянулась ко второй карточке, украшенной золотым тиснением, лежавшей возле не менее роскошного букета с фрезиями и ирисами в обрамлении белоснежных роз.
И тоже с бабочками и крылышками.
Эти два букета явно были заказаны у одного флориста, да и карточки не слишком-то отличались. Даже почерк у дарителей оказался похожим, чему я не особо и удивилась.
Объяснение было простым – второй букет оказался от Рамиля Брамани. Кузен Амира с сожалением сообщал, что вынужден уехать из Виллерена на несколько дней по делам своего торгового дома, но надеялся, что его подарок поможет сохранить местечко в моем сердце.
К мешочку с кофейными бобами он по собственной инициативе добавил еще и плитку шоколада. Поэтому, писал Рамиль, когда мне доведется попробовать шоколад, я должна знать: его мысли обо мне такие же сладкие, как каждый кусочек его подарка.
- К сожалению, ни кофе, ни шоколад тебе уже не помогут, – вздохнув, сообщила я карточке. – За подарки огромное спасибо, но все места в моем сердце давно уже заняты.
Самое главное из них было отведено Анаис. Укромный уголок все еще оставался за Арни Бесколем, которого Лорейн продолжала любить, тогда как я…
Что я могла с собой поделать, если сердцу не прикажешь?!
Потянулась к третьей карточке, лежавшей возле последнего, самого пышного букета, загадав…
Как оказалось, загадывала я совершенно зря. Третий букет прислал мне вовсе не тот, о ком я думала и на чье внимание надеялась. Он оказался от некоего ярла Хродгейла – именно он выбрал для мне пышные, разноцветные пионы.
С трудом, но я все-таки вспомнила, кто он такой. Кажется, один из изморцев, которые таскались за мной на приеме, ревниво поглядывая на остальных моих кавалеров. К тому же, получалось, этот самый ярл выманил наших собственных викингов на ночь глядя, послав их на денежное задание, из-за чего мы остались без охраны и были вынуждены принять неравный бой с разъяренной толпой.
Если бы не ярл Хродгейл, сейчас бы я не чувствовала себя старой развалиной с больным плечом, а Леннарт не пострадал бы настолько, что вчера я серьезно опасалась за его жизнь!..
Нахмурившись, уставилась на карточку, словно она была во всем виновата, но затем все же прочла послание ярла.
Он не умел выражаться красиво и витиевато, как брабусские купцы. Писал неряшливо, оставляя кляксы на тонкой изящной бумаге и делая грамматические ошибки. Впрочем, ему это было вполне простительно – ярл Хродгейл был иностранцем, да и научиться изящной словесности намного сложнее, чем размахивать топором.
В своем послании ярл сообщал, что прибудет в мою таверну, как только закончит со своими делами в Виллерене, и ждет взаимности с моей стороны. Букет ему обошелся в кругленькую сумму, но на такую красотку, как я, денег ему не жаль, и он все же надеется, что дарил его не зря.
Так мне и написал.
- Все с тобой ясно! – сказала я карточке, подумав, что я молодец, дошла до того, что разговариваю с подарками.
Но я могла не только разговаривать – над моей ладонью вспыхнул огонек, и послание ярла превратилось в пепел, который я тоже развеяла. Правда, уже без применения магии.
На этом подарки закончились – больше мне ничего не прислали и не написали. В другой раз я бы подумала, что этих трех больше чем достаточно, но сейчас я чувствовала себя обделенной.
И все потому, что ничего не получила от Эдварда Блейза.
Да, он пришел вчера и всех нас спас, затем вылечил меня и моих людей. Приставил своих магов охранять таверну и даже вспомнил о моей дочери, которую мне доставили под охраной.
А потом он взял и ушел… уже с концами.
Неужели ему было трудно прислать мне хоть один захудалый цветочек?! Или же записку, пусть даже на клочке бумаги, и никак бабочек мне не надо! Мне бы этого вполне хватило, чтобы понять, что я ему не безразлична.
Но он не прислал и ничего не написал.
Ну что же, сказала я себе, чего нет, того нет. И вообще, я слишком много хочу. На самом деле, Эдварду Блейзу я совершенно безразлична, но постоянно попадаюсь ему на глаза, поэтому бедному Высшему Магу ничего не остается, как только меня спасать.
- Лорейн, с вами все в порядке? – раздался встревоженный женский голос у меня за спиной.
Ясное дело, встревоженный – потому что я стояла и разговаривала то с букетами, то с карточками. Ну что же, добавила я уже мысленно, поговорили и хватит, пора возвращаться к насущным делам. Поэтому, повернувшись, растянула губы в улыбку.
Оказалось, ко мне подошла Анья – с перевязанными широкой лентой волосами и в сером переднике. Она только что закончила уборку, заявив, что следы от факелов ей удалось затереть. Местами почти что до дыр, зато ничего не видно.
Еще раз поблагодарив девушку за ее усердие и вчерашнюю смелость, я поинтересовалась у нее о самочувствии Леннарта.
- Хорошо! – отозвалась она. – Вернее, более-менее. Ставрос оставил настойку, так что он проспал почти всю ночь. Думаю, скоро уже встанет и вернется к работе.
На это я покачала головой.
- Скажи ему, пусть еще полежит. На сегодня работы для него нет.
Услышав об этом, Анья переменилась в лице.
- Но как же так?! Он может работать, с ним все хорошо! – выдохнула она, похоже, решив, что я собираюсь заменить раненого бармена на здорового, потому что первый испортился и больше ни на что не годен.
- Нет же, у него сегодня оплачиваемый отпуск, – улыбнулась я. – Будем считать, что праздник Благодарения у нас случился на несколько дней раньше, так что пусть отдыхает! Кстати, об отдыхающих… Ты не знаешь, как дела у моего брата? Артур должен был остаться у нас на ночь.
Оказалось, он остался, Мария выдала ему ключ от пятой комнаты. Но брат встал на час раньше моего. От завтрака отказываться не стал, после чего, быстро поев, ушел. Куда именно, Анья не знала, Артур Дюваль не стал перед ней отчитываться. А когда она спросила, что передать хозяйке, лишь отмахнулся.
И я кивнула. Ну что же, вполне в его духе – уйти вот так, не попрощавшись и ничего мне не сказав!
Вот и Леннарт тоже от меня отмахнулся. Вернее, от моего оплачиваемого отпуска, и уже очень скоро, пусть еще прихрамывая и немного кособоко, явился в обеденный зал и уселся за стол, за которым мы устроились завтракать. Причем в руке он держал приходные и расходные тетради, и я поняла, что времени он не терял и успел подвести итоги за прошедший день.
Улыбнулась – ну что же, команда у меня подобралась замечательная, есть чему радоваться!
Затем, позавтракав, я с наслаждением попивала кофе вприкуску с шоколадом – в мешочке оказались не только обжаренные кофейные зерна и сырые какао-бобы, но и та самая тяжеловесная плитка, которую слал мне в подарок Рамиль.
Большую часть плитки я оставила на кухне, оставшуюся поломала на кусочки, решив угостить остальных.
Теперь же пила кофе и размышляла о планах на сегодняшний день, внезапно подумав… Раз у нас очередной праздник – можно сказать, красный день календаря «Королевского Клинка», который мы отстояли, – то испеку-ка я по этому поводу шоколадный торт и угощу всех в таверне. Пусть привыкают к пока еще незнакомому для Арвейна лакомству!..
Правда, для этого, как и для остальных сегодняшних дел, мне потребуются помощники – одной, с больной рукой, мне со всем не справиться.
…Первой мне понадобилась помощь Леннарта, потому что пришло время принять окончательное решение по Ставросу. Все детали с ним были более-менее обговорены, но нужно было собрать их воедино и наконец-таки сделать наброски договора.
Доктор, кстати, быстро позавтракал и убежал, правда, перед этим с явным удовольствием выпил со мной чашку кофе. Заявил, что на своей родине в Илютии он часто баловал себя этим напитком, но здесь, в Арвейне, его не достать.
Перед уходом он оставил для меня болеутоляющую настойку, наказав не дурить, потому что мое геройство никому не нужно. Вместо этого мне стоит пить по десять капель каждые две часа. И я, вздохнув, согласилась, потому что из-за своего геройства и так уже прострадала добрую часть ночи.
Такую же настойку надлежало пить и Леннарту, правда, в больших дозах, так что мы с ним – два раненых воина – удалились, позавтракав, наверх… Вернее, попытались взобраться по лестнице, но передумали и заняли стратегически-спокойное место за столиком у камина.
Я ознакомилась с его расчетами за вчерашний день – кстати, это был очень даже неплохой день! – но банкеты все-таки приносили нам значительно больше.
Затем пересчитала кассу, после чего мы принялись обсуждать соглашение со Ставросом. Наконец, покончив с этим, Леннарт взял бумагу с моими записями и деньги на извозчика и отбыл к стряпчему, клятвенно заверив меня, что не станет экономить и проделает дорогу туда и обратно на коляске.
Стоило ему уехать, как я встала и принялась раздавать указания остальным.
Марии следовало дождаться Гордона – ее сыну сегодня был обещан выходной, и он собирался подработать в «Королевском Клинке», – и попросить его заняться выбитым окном и поломанной мебелью. Но если Гордон что-то не сможет починить сам – я оставила деньги на работу, – ну что же, тогда пусть заплатит стекольщикам и плотникам, но и себе возьмет за хлопоты.
Олафа и Эмилию я думала отправить на рынок – у нас ожидался вечерний банкет метателей топоров, которых, вполне возможно, будет даже больше, чем четверо. Именно поэтому нам нужно хорошенько запастись продовольствием. Пива, слава Богам, пока еще было достаточно, а вот остальное почти все съели.
Олафу следовало купить баранины, большую часть из которой я планировала замариновать на шашлыки. И еще рис, потому что из оставшегося мяса я решила сделать плов в огромном чане – в том самом, в котором мы варили свиную ногу.
Этого должно было хватить, даже если у нас случится внезапное нашествие гостей, потому что готовить много и разнообразно я сегодня была не в состоянии. Впрочем, на обед – если, конечно, к нам еще кто-нибудь заглянет, – у нас еще были остатки свиной ноги, тогда как на ужин мы станем подавать плов и шашлыки.
Для этого мне не хватало риса, мяса, изюма – светлого и темного…
- Есть у нас изюм, – подсказала Мария.
- Тогда возьмешь еще куркумы, – сказала я Олафу. – Напишу тебе записку, отдашь ее продавцу в лавке специй Амира Брамани. Думаю, они над нами снова сжалятся и продадут немного скромным, неоптовым покупателям.
Которые в моих мечтах довольно скоро становились оптовыми.
- Куркума!.. – пробормотал повар. – Никогда о таком не слышал.
Мысль о том, что ему придется готовить новые блюда, да еще и с незнакомыми специями, не вызывала у Олафа особого энтузиазма.
- Ничего сложного, – сказала ему. – Ты прекрасно справишься и без моей помощи.
Всего-то – обжарить большие куски баранины до золотистого цвета. На другой сковороде запассеровать в масле лук и морковь со специями – кумином, перцем и куркумой. Затем сложить все в большой чан, не забыв добавить соли и изюма, уложить сверху рис и залить водой – я скажу, сколько нужно.
После этого тушить около часа, иногда протыкая массу до самого дна. Потом, когда все будет готово, старательно все перемешать. Ломти мяса порезать на кусочки и, подавая гостям, уложить сверху на тарелки.
Озадачив Олафа, повернулась к Анье, заявив, что та под моим руководством займется шоколадно-бисквитным тортом. Да-да, я тоже все ей расскажу, правда, чуть позже, потому что сперва я собиралась выбраться в город.
Признаюсь, мне хотелось попробовать ее в деле на кухне, потому что у меня на нее были большие планы. Тут Анья подскочила, потому что на завтрак к нам пришли трое посетителей. На это я возрадовалась – несмотря на страшную ночь, «Королевский Клинок» вовсе не стали обходить стороной!
Олаф тоже «возрадовался» – со вздохом поднялся из-за стола и поплелся на кухню, перед этим заявив, что про плов он все понял и обязательно сделает как нужно.
Когда он ушел, мы с Марией взялись составлять списки продуктов. Эмилии тоже нашлось занятие – оказалось, Анаис уже проснулась и звала меня, стоя у лестницы в одной ночной сорочке.
Увидев ее, я закатила глаза – ну что же такое делается?! Здесь приличное заведение – вот, люди пришли завтракать, – а у нас дети по таверне в одних сорочках бегают!..
Причем, оказалось, бегают не только дети и не только в сорочках, потому что я увидела еще и Томаса, который каким-то чудом услышал голос своей подруги – моей дочери – и теперь спешил на ее зов с заднего двора. Но не один – рядом с ним, скуля от радости, прыгал Барли.
И я закатила глаза еще раз, потому что мимо как раз шла Анья с тарелками, и эта парочка едва не сбила ее с ног!
Хотела было встать, но Эмилия поднялась первой, заявив, что она со всем разберется и наведет порядок. На это я взглянула на нее с благодарностью – бегать по залу и лестницам за детьми и собаками я сегодня была не в состоянии.
Ну что же, сказала себе, когда Эмилия ушла, придется не только организовать ликбез, но еще и прочесть детям курс лекций о правилах поведения в заведении общепита!
Еще немного посидев и дождавшись, когда закончится бедлам – Томас, послушавшись строгого голоса матери, выведет Барли наружу, а одетая и причесанная Анаис сбежит по ступенькам прямиком ко мне в объятия, – я заявила всем, что раз уж на кухне от меня нет никакого толка, да и по рынку я сегодня не ходок, тогда…
Поеду-ка я в Ратушу!
После того, как я отложила деньги на продукты и текущий ремонт, на руках у меня оставалось чуть больше тридцати дукаров. Да, их не хватало на то, чтобы заплатить за лицензию Ставросу или же выкупить мой ключик у Шерца, зато вполне было достаточно для того, чтобы заплатить за регистрацию новой вывески. Я собиралась это сделать – мне не хотелось проблем или же разбирательств с властями.
Но впереди у нас ожидалось два банкета – сегодня и завтра, – и я надеялась на то, что деньги все-таки соберутся. Сперва для Ставроса, а потом уже и на мой ключик.
К тому же в Ратуше я планировала выяснить стоимость лицензии на продажу кофе и кофейных напитков. После этого думала отправиться в город и приобрести несчастный букварь, нужный в таверне буквально всем, разве что за исключением Марии и Аньи. Даже Леннарту не мешало освежить свои знания – читал он подозрительно медленно, а писал с ужасными ошибками.
И это никуда не годится – так я всем и сказала! – потому что мы живем аж в 6723 году после Сошествия Богов, а большая половина обитателей «Королевского Клинка» не умеет читать!..
Поэтому выпытав у экономки название книжной лавки, в которой, по ее словам, был представлен разнообразный и широкий ассортимент, и понадеявшись, что это признак самых демократичных в столице цен, я отбыла в город.
***
В Ратуше снова толпился народ.
Собрались жалобщики – на этот раз те, кто пострадал прошлой ночью, и их было очень и очень много. Пересказывали друг другу жуткие истории погромов и поджогов, упоминая даже о смертельных исходах.
Кто-то был крайне возмущен, кто-то убит горем, несколько дам рыдали во весь голос, кому-то стало плохо в очереди, и его выводили наружу. На проходивших мимо чиновников охотились всей толпой, тщетно требуя у них ответа и еще чтобы очередь двигалась быстрее, на что те отбивались, пытаясь отправить эту самую очередь в городское управление.
Потому что с заявлениями об ущербе к ним, а не к нам, говорили задерганные чиновники. А еще можно идти в Цитадель, там тоже стоит пожаловаться! Потому что стража и армия недоглядели!..
Оказалось, жаловались и в городском управлении, и в Цитадели, но оттуда всех слали назад, в Ратушу, утверждая, что эти заявления станут разбирать именно здесь и компенсацию здесь тоже выдадут. На слове «компенсация» толпа начинала волноваться еще сильнее, но пока что денег никому не дали.
Кто-то даже собирался жаловаться активно, обещая дойти до самого короля. На это чиновники ядовито желали ему доброго пути в Южную Провинцию, намекая, что король сейчас далеко от Виллерена.
В общем, в Ратуше было крайне оживленно.
Что же касается меня, мне было жаль этих людей, и я с содроганием вспоминала о событиях прошлой ночи, понимая, что вполне могла бы оказаться в их шкуре. Обивала бы бюрократические пороги, тщетно требуя справедливости, на что меня бы гнали с одного места в другое, заставляя собрать миллион непонятных бумаг и бегать в поисках тысячи никому не нужных подписей.
Мысли оказались не слишком приятными, поэтому я героически поймала одного из секретарей – кинулась тому наперерез, а затем еще и воспользовалась своим магическим преимуществом. Да-да, создала магическую вспышку, которая на пару секунд задержала тех, кто кинулся к чиновнику вместе со мной.
Но магия заставила их отпрянуть, и тем самым я добралась до вожделенного чиновничьего тела первой.
Это было не слишком-то честно с моей стороны, на что мне из толпы тут же пожелали гореть в аду, а я им резонно возразила, что мы и так уже где-то в его окрестностях.
В общем, вцепилась в молодого и издерганного секретаря, заявив, что я здесь вовсе не для того, чтобы просить компенсацию. Наоборот, горю желанием внести налоги в казну. Быть может, я могу это сделать без очереди?!
Оказалось, что могу, и он тут же поманил меня за собой к кабинету, расположенному дальше по коридору. Толпа проводила нас завистливыми взглядами, но уже скоро я вошла в приветливо распахнутые двери, попав под внимательные, даже заботливые очи чиновника, которого занимал извечный вопрос – где взять деньги?
Поэтому деньги он взял с меня с большой охотой.
Вывеску тут же зарегистрировал, выдав письменное на нее разрешение, и даже похвалил за столь патриотичное название. Правда, вместо десяти дукаров, о которых утверждал всезнающий Леннарт, с меня содрали целых двадцать, потому что, оказалось, цены со вчерашнего дня «немного» поднялись.
Затем чиновник с алчностью во взгляде поинтересовался, заплатили ли мы все налоги в казну. Если нет, то самое время это сделать.
На что я любезно показала ему бумагу, на которой черным по белому – синими чернилами по желтоватому пергаменту – было написано, что у нас все заплачено, и даже стояла подпись с печатью.
Этот факт его порядком опечалил, но чиновник все-таки выдавил из себя улыбку и пожелал мне доброго дня, после чего мы с ним расстались почти что добрыми друзьями. Перед самым своим уходом я поинтересовалась, где мне найти отдел лицензий и особых товаров, и он послал меня на четвертый этаж к господину Эдолье.
Поэтому я отправилась наверх по лестнице, перебирая в голове вопросы, которые собиралась задать тому самому Эдолье, чтобы выяснить, к чему мне готовиться.
Оказалось, готовиться мне стоило к тому, чтобы я буду пить кофе в одиночку или же вместе со Ставросом – потому что никто другой в таверне черным горьким напитком не заинтересовался, – а шоколадные торты есть в узкой компании и без возможности их продавать в «Королевском Клинке».
И все потому, что господин Эдолье – средних лет мужчина с внушительными залысинами на узком черепе и острым носом, – стоило меня завидеть, как тут же меня узнал.
Его нос заострился еще сильнее. Губы сжались в тонкую линию, кровь отхлынула от и так довольно бледного лица. Затем снова прилила – мужчина засопел, словно ему не хватало воздуха, после чего уставился на меня таким взглядом, что и у меня перехватило дыхание.
Выражение его лица не оставляло простора для воображения.
Оно означало то, что меня снова начнут гнать. А вот с собаками или без – это еще предстояло выяснить.
- Зачем же ко мне пожаловала вдова государственного преступника де Эрве? – поинтересовался он ядовито, и говорить ему о «Королевском Клинке» мне сразу же перехотелось.
Впрочем, мне давно уже перехотелось что-либо ему рассказывать или же спрашивать. Вместо этого промелькнула мысль заявить, что я ошиблась дверью. Да-да, прогуливалась тут неподалеку и случайно оказалась на четвертом этаже Ратуши в отделе лицензий и особых товаров. Но я уже ухожу…
Не ушла – полный ненависти взгляд чиновника приковал меня к месту, и я внезапно подумала, что не стану больше убегать. И прятаться тоже не буду.
К тому же со мной были все бумаги, включая ту, которую мне выдал Эдвард Блейз после допроса, подтверждающую, что я чиста перед законом и их Клинками. Поэтому, подойдя, я грохнула эту самую бумагу на стол перед Эдолье – чтобы тот полюбовался.
- Та часть моего прошлого похоронена в моем прошлом, – сказала ему спокойно, – вместе с моим покойным мужем. Теперь я свободная женщина, – и от денег в том числе, – и мне нужно на что-то жить. Все имущество де Эрве отошло к казне, так что я осталась без средств к существованию. Но я не имею никаких претензий к действию властей. – Имела, но решила помолчать. – Именно поэтому я подумываю попробовать себя в деловой сфере.
- Значит, Лорейн де Эрве решила попробовать себя в деловой сфере? – поинтересовался Эдолье таким тоном, словно нисколько мне не поверил. – Признаюсь, это звучит, как плохой анекдот!
- Как бы это ни звучало, все именно так, – отозвалась я. – Похоже, вы плохо знали меня прошлую и не имеете понятия о настоящей. На данный момент меня интересует ввоз, приготовление и продажа кофе и шоколада на территории Виллерна. То есть речь может пойти о кафе или ресторане…
Но чиновник меня перебил.
- Не может идти и речи ни о каком ввозе или же приготовлении, – произнес он с ненавистью, – а уж тем более о кафе или ресторане. Пока я жив, вдова кровопийцы де Эрве не будет продавать кофе или шоколад в этом городе! Вы можете считать это моим вкладом в дело Кликов.
- Хорош же ваш вклад!.. – выдохнула я, но чиновник не стал меня слушать.
- Убирайтесь немедленно, леди де Эрве! – заявил мне. – И свою мерзкую бумажонку тоже заберите, пока я не инициировал разбирательство, чтобы понять, кто вам выдал эту писульку! – Кажется, он не посмотрел на подпись, и в этом была его ошибка, в которой он продолжал упорствовать. – Думаю, уж не стоит ли мне проверить, все ли так чисто в нашем ведомстве, потому что в вашу невиновность я нисколько не верю. Наоборот, я не сомневаюсь том, что вы были в курсе всего, что творил ваш муж, и всячески его поддерживали.
- Такого никогда не было! – выдохнула я.
- Еще как было! – отозвался он ядовито. – Потому что слухи о пышных балах и приемах в доме де Эрве гремели по всему захваченному Лилиями Виллерену, и хозяйкой на них была красавица Лорейн де Эрве!
- Муж меня заставлял, – возразила ему, – что я могла с этим поделать? Он все время меня бил, издевался и угрожал отнять дочь! Что вы вообще знаете о моей жизни, чтобы судить меня столь надменно и уверенно в своей правоте?!
Но он уже осудил – надменно и уверенно.
- Прочь! – заявил мне полным ненависти голосом. – Не заставляйте меня силой вышвырнуть вас из кабинета! Пошла вон, мерзкая тварь!
И я, мерзкая тварь, покорно подхватила свою бумагу и пошла вон.
Потому что этому человеку ничего было не доказать, да и я решила не связываться, чтобы не провести этот день, а то и всю оставшуюся жизнь в застенках цитадели. Мне, вообще-то, дочь растить, а еще у меня два заказанных банкета, какая тут тюрьма и новые разбирательства?
Лучше уж я пойду!..
И я пошла.
Решила отступить и позже придумать, как получить желаемую лицензию. Пока что выходило, что на пути к ней стоял упертый и уверенный в своей правоте Клинок, на которого поди еще найди управу!..
Конечно, можно было попробовать припугнуть его именем Эдварда Блейза, но я ни в чем не была уверена. Ни тем, что его имя в этом случае мне поможет, ни тем, что Эдвардом Блейзом стоило кого-либо пугать.
Мало ли, как отреагирует Высший Маг, если об этом узнает?!
К тому же Эдвард Блейз явно перевыполнил свои обязательства по мне – и тому свидетельство отсутствующий букет на барной стойке в моей таверне.
Мог бы и прислать, если он испытывал ко мне интерес. Но Высший Маг ничего не прислал, поэтому я, вздохнув, вышла из Ратуши.
Не посадили, подумалось мне, и на том спасибо!..
Затем я куда-то долго шла по выложенному плиткой тротуару, пытаясь прийти в себя и обрести душевное равновесие. Оказалось, ноги вели по направлению к центральному парку и тому самому каналу, по которому предлагал мне покататься на лодках Амир Брамани.
Очнувшись – нет же, у меня нет времени на прогулки! – взмахнула здоровой рукой, подзывая стоявшего на другой стороне улицы извозчика. Когда он подъехал, сказала, что мне нужно на улицу Преображения, 12, к лавке господина Фарента и его сыновей.
Именно так называлось то букинистическое заведение, о котором рассказывала мне Мария. И уже очень скоро я возле него очутилась – это было каменное трехэтажное здание, первые два этажа которого, судя по витринам, занимал магазин книг, а на последнем, подозреваю, жил сам владелец.
С сыновьями или нет, так сразу и не определить.
Расплатившись с извозчиком, я вполне ловко выбралась из коляски. К этому времени магическая повязка еще больше ослабела, а капли до сих пор продолжали действовать, так что я чувствовала себя почти здоровой.
Подойдя, остановилась возле витрины, уставившись на книги в добротных кожаных переплетах. Многие из них были толстенными – с пергаментными страницами, тиснеными названиями, написанные от руки, – но некоторые демонстрировали торжество местного прогресса, потому что оказались отпечатанными в типографии на бумаге.
Правда, прогресс пока еще не восторжествовал окончательно, так что печатных изданий на витрине оказалось значительно меньше, чем рукописных.
Тут я заметила приглашающий взгляд с другой стороны витрины. На меня смотрел седовласый старик с пышными бакенбардами – подозреваю, это был сам господин Фарент, – и я, подчинившись его приглашающему жесту, зашла внутрь.
Сказала поспешившему мне навстречу владельцу, что интересуюсь… гм… детскими книгами, а еще учебными пособиями, если, конечно, такие у него имеются.
Оказалось, что ассортимент в лавке был самым разнообразным.
Заявив это, господин Фарент поманил меня куда-то вглубь заставленного полками зала, и я отправилась за мним по захватывающему дух книжному миру.
Пусть я была родом из другого мира; человеком, утомленным работой и бесконечным забегом между офисом, магазинами и домом, когда по вечерам хватало сил разве только на то, чтобы посмотреть новости на своем смартфоне или же поставить несколько лайков в инстраграм… Но я все еще помнила свое детство и юность, когда книжные магазины приводили меня в трепет, а под обложкой каждой из книг, мне казалось, скрывался целый огромный мир.
Тогда у меня еще хватало времени на то, чтобы открывать для себя эти миры – погружаться в них, исследовать, наслаждаться и сопереживать.
Вот и сейчас, потеряв доступ в интернет вместе с большей частью благ цивилизации, я благоговейно прошлась вдоль книжных шкафов и полок, трогая кожаные корешки книг, представляя, как под каждой обложкой притаилось увлекательное приключение.
Тут мы оказались возле стеклянной витрины с любовными романами – об этом свидетельствовали картинки и романтические названия – «Рыцарь моей любви», «Синеокая Эвсерида» и «Страдающий Гондер»... Ненадолго задержалась возле них, но убедила себя, что на любовные романы у меня попросту нет времени – мне сейчас не до чтения!
Затем пролистала несколько книг по естествознанию, стоявших на следующей полке, и взглянула на карты, пока, наконец, не отыскала вожделенный букварь. Улыбнулась, как родным, черно-белым большим буквам – здесь еще не научились печать в цвете, но, быть может, мы с Анаис доживем и до этого счастливого момента!
Повернувшись к хозяину, поинтересовалась у того о цене. У меня оставалось еще десять с лишним дукаров, и я решила, что вполне могу истратить из них три… Хорошо, пусть будет пять, но тогда я возьму букварь, учебник и карту, потому что цены, подозреваю, здесь будут куда более кусачими, чем я привыкла в своем мире.
Услышав сумму, я подумала отстраненно, что здесь, пожалуй, научились печатать книги с добавлением невидимого золота. Букварь – обыкновенный детский букварь! – не мог стоить целое состояние!
Но он стоил.
Выходило, что за него – на карту и учебник так и вовсе не хватит! – мне придется выложить все оставшиеся деньги.
И это, признаюсь, ввергло меня в печаль.
Правда, эта печаль моментально улетучилась, потому что в книжную лавку вошел господин Эдвард Блейз.
И я подумала – интересно, возможно ли в природе подобное совпадение?! То, что он оказался именно сегодня, в этот час, на улице Преображения, 12 в магазине господина Фарента?
В такое чудо мне верилось с трудом.
Допустим, мы еще могли столкнуться с ним на приеме в Торговой Гильдии, как и произошло вчерашним вечером, но что мы встретились здесь случайно – это уже навряд ли.
Но факт оставался фактом – Эдвард Блейз был в книжной лавке, в своей привычной черной одежде, спокойный и уверенный, словно ничего не могло потревожить его душевный покой.
Зато мой тревожило многое, особенно его столь неожиданное появление.
- Так что вы будете брать, юная леди? – настойчивым тоном поинтересовался хозяин, которому явно хотелось меня бросить и поспешить к новому, более перспективному клиенту, а я стояла, хлопала глазами и ничего не покупала.
Признаюсь, мне вообще перехотелось что-либо брать. Да и отвечать тоже, потому что Эдвард Блейз, пусть он меня заметил, не спешил ко мне подходить. Вежливо кивнул и уставился на меня издалека, словно пытался вспомнить, кто я вообще такая.
И настроение, порядком пошатнувшееся после посещения Ратуши, испортилось окончательно.
- Ничего я сегодня не буду брать, – заявила я господину Фаренту.
- И почему же нет? – полюбопытствовал лавочник, на что я ему сообщила, что обязательно приду в другой раз, но уже когда прикачу с собой целую тележку с деньгами. Без нее такую сумму, сколько стоят его книги, мне попросту не довезти.
И тот, пожав плечами, поспешил к господину магу.
Я тоже пожала плечами и отправилась наружу, потому что мне внезапно стало душно. Показалось, в книжном магазине слишком мало воздуха… для нас всех! Но передумала – решила все-таки подойти к Высшему Магу, любезно поздороваться с ним еще раз и поблагодарить за вчерашнее участие в нашей судьбе.
Кто знает, что стало бы с этой самой нашей судьбой, если бы он в ней не поучаствовал!
Когда я приблизилась, то краем уха услышала, что Эдвард Блейз интересовался книгами, которые недавно рассматривала некая юная леди.
- О, я вам все сейчас покажу! – довольным голосом заявил лавочник, взглянув на мага подобострастно.
Поманил Эдварда Блейза вглубь магазина – как раз туда, где я стояла, по дороге сняв с полки учебник по естествознанию.
- Юную леди заинтересовала «Полная география континента» Эпирона и «Состояние рек и гор Арвейнского Полуострова» Идгара Безумного, – заявил лавочник глубокомысленно.
И я растерянно открыла рот, потому что отлично помнила, как листала именно эти книги.
Эдвард Блейз тут же заявил, что возьмет и ту, и другую. Тогда господин Фарент продолжил, сказав, что юная дама живо интересовалась букварями. У него как раз есть несколько, последняя версия…
- Погодите! – выдохнула я, начиная догадываться…
Но они не погодили, и все три букваря, разложенные на полке, прибавились к покупкам господина Блейза.
На это я заявила, что так нечестно. Так им и сказала!
Если речь идет обо мне, то меня интересовал лишь один букварь, тот самый, который с печатными буквами. А те, с тиснениями и рисунками от руки – это было исключительно праздное любопытство. Я вовсе не собиралась их покупать.
И вообще, что здесь происходит?
Но что бы это ни было, оно продолжало происходить, и никто не удосуживался ничего мне объяснять.
- Еще карты, – деловым голосом продолжал хозяин. – Да, две карты! Одна года 6720 после Сошествия Богов, и еще одна, 6615, из чего становится очевидным, какие именно великие географические открытия были совершены за последнюю сотню лет.
- Это уже совсем наглое вранье! – выдохнула я. – На вторую карту я даже не взглянула, потому что побоялась… Она, наверное, стоит как две каравеллы, на которых и были совершены эти ваши географические открытия!
- Я возьму обе, – невозмутимо отозвался Высший Маг, на что я закатила глаза.
Он что, решил оставить здесь целое состояние?!
Но Эдвард Блейз продолжал скупать книги, следующим отправив в свою корзину трактат о небесных светилах – Вроне и Иртэ.
- Вы так разоритесь, господин Блейз! – все же не удержавшись, намекнула я.
На это маг все же соизволил мне ответить, заявив, что мне не стоит беспокоиться о таких мелочах.
- А еще юную и прекрасную леди, – с придыханием произнес лавочник, украдкой кинув на меня недовольный взгляд, словно просил не мешать ему делать бизнес, – интересовала полка с дамскими романами. У меня собрана целая коллекция, двадцать три книги!
- Только попробуйте!.. – предупредила я лавочника, но он попробовал, потому что поймал удачу за хвост и не собирался ее отпускать. Продал господину магу еще с десяток любовных романов – и про страдания несчастного рыцаря, и с синеокой Эвсеридой и бедным Гондером.
На это я уставилась на Эдварда Блейза растерянно, не понимая, то ли смеяться мне, то ли плакать. Если все это для меня, то мог бы просто прислать цветы, а не тратить целое состояние на гору книг – хоть бери и открывай собственную библиотеку!
А если не мне, то я… Я даже не знала, что тогда думать!
Тут Высший Маг молча выписал чек, затем приказал все завернуть и отправить по адресу улица Ремесленников, 5 в таверну «Сквозняк».
Нет же, в «Королевский Клинок».
И я почувствовала, что мне снова не хватает воздуха. До этого подозревала, что Эдвард Блейз сделает мне подарок, но теперь, когда окончательно в этом убедилась, земля принялась уходить из-под моих ног.
Выходит, он все-таки ко мне неравнодушен?!
Другого объяснения у меня не было, но Высший Маг не спешил ни подтверждать, ни развенчивать мою теорию – спокойно распахнул передо мной дверь лавки, после чего любезно предложил довезти до дома.
Он привык ходить порталами, но это существенно сокращает время пути, а мне явно не помешает подышать свежим воздухом, потому что я выгляжу довольно бледной.
Так мне и сказал.
На это я выдавила из себя нервную улыбку, заявив, что это все его стараниями – но я несказанно благодарна ему за его старания! Настолько, что к глазам снова подобрались слезы, и я быстро отвернулась – не хотела, чтобы господин маг подумал, будто бы я законченная истеричка.
Но причина была еще и в том, что я не привыкла к таким подаркам – потому что даже мой прежний, вполне… гм… удачный на фоне Флорена де Эрве муж ничего подобного для меня не делал.
Цветы или поход в ресторан – на этом его фантазия заканчивалась.
Тут Эдвард Блейз взмахнул рукой, подзывая извозчика, и две коляски ринулись наперегонки, похоже, уверенные, что хорошо подзаработают, потому что этот господин в черном не станет скупиться.
Победил извозчик с рыжей лошадкой. Остановился перед нами, взглянул на своего конкурента с гнедой свысока, после чего любезно предложил господам присаживаться.
Эдвард Блейз вежливо помог мне устроиться в коляске, после чего уселся рядом и приказал извозчику трогать. Куда именно, я не расслышала, слишком глубоко погрузившись в собственные мысли.
Близость к его крепкому, сильному телу оказывала на мой разум странное, почти парализующее действие.
Наконец, поймала одну из разбегающихся мыслей за хвост. Решила, что маг все-таки довезет меня до таверны, так что волноваться мне об этом не стоит. После этого уставилась на мелькающие вдоль дороги ряды деревьев и аккуратно подстриженные кусты Центрального Парка, за которыми сверкала и серебрилась в свете двух солнц ровная гладь Королевского Канала.
Дернула головой, пытаясь окончательно прийти в себя. Затем основательно встряхнула память Лорейн. Выходило, что если мы и ехали в таверну, то каким-то слишком длинным путем, делая порядочный круг через квартал Фрогслат.
Прислушалась к себе. Пожалуй, этот факт меня не слишком-то тревожил.
Так и есть – вообще не тревожил!..