Глава 20

Позже, когда я возвращалась в «Королевский Клинок» уже со своим ключиком на шее, мерно покачиваясь в коляске, сопровождаемая верным Сигурдом и его четырьмя головорезами, я все-таки нашла в себе силы успокоиться.

Уговорила себя, что неуловимый лорд Апарди может и не прийти к тем самым заключениям, которые сделал Шерц. Да, сокровища его… гм… партии исчезли, спрятанные покойным мужем Лорейн, но с чего бы ему подозревать в причастности бедную вдову Флорена де Эрве?

Лорейн Дюваль всегда была забитой и запуганной женщиной; она явно не из тех, кому можно отдать на хранение ключик, открывающий настоящий ларец Пандоры. Вот и пусть Апарди ищет свои сокровища где-нибудь… подальше от меня!

Потому что, с какой бы стороны на это ни посмотреть, доверить Лорейн ключ от сокровищницы было до невозможности опрометчивым решением. Ясное дело, отчаянные времена требуют отчаянных мер, но если уж быть честной, то…

Даже если бы Лорейн не погибла в ту ночь, когда я попала в ее тело, то не факт, что ей бы удалось выжить в круговерти мятежа. Она очутилась с дочерью на улицах Виллерена в тот самый вечер, когда столицу штурмовали Лилии, а по ее следам шел маньяк с черным лицом. И даже подарок верного Арни Бесколя навряд ли бы ее спас – подозреваю, прежняя Лорейн попросту не добралась бы до таверны в целости и сохранности.

А если бы и добралась, то вряд ли бы пережила Ночь Длинных Клинков.

Но придет ли к похожим выводам Апарди?!

Этого я не знала – уравнение оказалось со слишком многими неизвестными, и я понятия не имела, что могло происходить в голове у таинственного и неуловимого заговорщика.

Допустим, сказала себе, Апарди все же пришел к заключению, что ключ от сокровищницы может находиться у Лорейн де Эрве и она единственная знает, где спрятал казну ее покойный муж. Предположим, Апарди даже проследил ее путь из особняка до цитадели и узнал, что Эдвард Блейз выпустил Лорейн на свободу.

Логично, что он станет ее искать, чтобы проверить свои подозрения.

Но где именно? В курсе ли Апарди той дарственной, которую выправил для Лорейн влюбленный в нее Арни Бесколь?

Этого я не знала, и мой «компьютер» снова начинал сбоить, намекая, что ему не хватает информации, чтобы сделать хоть какие-то близкие к истине расчеты.

Допустим, Апарди ничего не знал о дарственной. Тогда разумно будет предположить, что настоящая Лорейн, выживи она на улицах, захотела бы уехать подальше от столицы, где ее бывший муж успел причинить так много «добра» людям, что меня гнали отовсюду, грозя спустить собак.

Вот пусть Апарди и ищет Лорейн по всему Арвейну!

Но что, если он все-таки решил, что я осталась в столице, потому что у прежней Лорейн не хватило бы ни силы духа, ни смелости убежать в неизвестность?! Как скоро Апарди поймет, что хрупкий цветок Лорейн де Эрве и владелица таверны «Королевский Клинок» Лорейн Дюваль – одно и то же лицо?!

А что, если он уже все понял?! Что, если его верный соратник Арни Бесколь обо всем ему рассказал, перед тем как бежал из столицы?

Я порылась в голове, вспоминая нашу беседу с Бесколем. Кажется, Апарди он не рассказывал, но был уверен в том, что главный заговорщик вот-вот меня отыщет.

Как скоро это произойдет?

Я понятия не имела!

Вернее, я вообще ничего не знала, тоскливо подумав о том, что мне не стоило посещать тот прием в Торговой Гильдии Виллерена и приглашать всех в свою таверну. Мои слова могли дойти до неправильного человека.

Но, опять же, кто знал?!

Зато там, в Гильдии, я встретила не только моего брата, но и Эдварда Блейза, с которым танцевала, чувствуя, как замирает мое сердце, а еще взяла обещание защитить меня и мою таверну.

И он меня защитил.

Итого – мы все живы и здоровы, таверна выстояла, а Эдвард Блейз надарил мне книг на целую библиотеку, и это что-то да значило. К тому же Артур перебрался в «Королевский Клинок» и работает у меня, надеясь вскоре отрыть свое дело.

Мне хотелось верить в то, что все произошедшее было только к лучшему и что Боги ко мне благосклонны. Именно поэтому очень скоро все разрешится и с Апарди.

Но без моего активного участия тут не обойтись, я прекрасно это понимала. Как понимала и то, что мне нужно как можно скорее – например, на День Благодарения – отправиться навстречу… гм… приключениям. Нет, не кататься на лодочках с Амиром Брамани, а съездить в сгоревшее родовое имение, чтобы «поклониться» старым костям умершей родни Лорейн.

Я собиралась отыскать подземный склеп и проверить, скрыто ли среди чумных костей – еще одна задачка не из простых! – сокровище Лилий. Но поехать туда не одной, а вместе с Эдвардом Блейзом, потому что в одиночку с такими проблемами мне не справиться.

К тому же я уже решила, что проявлю неслыханную лояльность – отдам властям все, не только казну и архив, но и ларец, – правда, не забыв потребовать с них причитающуюся мне четверть. И пусть власти наконец-таки меня возлюбят и перестанут отовсюду гнать со своими собаками!..

А Шерц?.. Ну а что Шерц?!

Ломбардщику придется довольствоваться своими пятью процентами, потому что мне потребуется его помощь в получении вознаграждения. Я прекрасно понимала, что вопрос был не только деликатным, но еще и крайне спорным, и мне вовсе не хотелось погрязнуть в бумажной волоките или же сойти с ума от проволочек.

Так что пусть отрабатывает.

Оставалось только дожить до этого… гм… счастливого момента и опередить Апарди. А еще рассказать обо всем Эдварду.

Только вот я понятия не имела, где его искать. Не знала, ни где он живет, ни где находится его Магический Контроль. А если бы у кого-то и выведала, то…

Не факт, что он оказался дома, а его учреждение еще работало в столь поздний час.

К тому же вчера он сам пообещал меня навестить.

Быть может, мне стоило подождать, находясь под защитой Сигурда и его дружины, пока Эдвард придет в таверну, и все ему рассказать, а не метаться, разыскивая его по городу, рискуя попасть под нож маньяка?!

С такими мыслями я вернулась в таверну, в которой уже набирало силу, громкость и размах очередное празднование очередной победы Клинков над Лилиями. Сигурд и его головорезы тут же присоединились к гулянию, с явным удовольствием отобедав, а заодно и отужинав – чтобы голодные желудки не мешали им сосредоточиться на выпивке.

После этого веселье зашло на новый виток. Нет, топоры пока еще не летали, но я нисколько не сомневалась, что очень скоро наступит и их время.

Так и сказала Сигурду – всему свое время! – в ответ на его предложение посидеть за их столом.

Чуть позже, пообещала ему.

Затем склонилась к его уху и попросила разобраться с ярлом Хродгейлом, который тоже явился в «Королевский Клинок», чтобы узнать, растопил ли его букет мое неприступное сердце.

Узнавал он это на кухне, куда бесцеремонно притопал из обеденного зала, хотя его никто не звал. Успел всячески меня облапать, потому что я побоялась применять против него магию, когда вокруг дышали жаром печи – обычная и хлебная, – а повсюду варилось, жарилось и пеклось то, что давно уже ждали наши гости.

Признаюсь, такого напора я не ожидала. Принялась выворачиваться, заявив ярлу, что наша любовь существует только в его мечтах, и приказав тотчас же меня отпустить.

Он меня отпустил, но только тогда, когда Олаф огрел его сковородой по голове. Ярл, задумавшись, прилег на кухонном полу, а я сбежала в обеденный зал, где мстительно нажаловалась на него Сигурду, попросив того принять меры.

И он принял – осоловевшего ярла с кухни вытащили изморцы и усадили за стол, после чего, всучив кружку с пивом, Сигурд что-то долго ему втолковывал. Наконец, они подняли кружки уже вдвоем – наверное, это был тост за бессердечных женщин, которые не дают им… гм… своей любви, ярой представительницей коих была Лорейн Дюваль.

Затем выпили еще и еще раз.

Бессчетное число раз.

Как бы там ни было – до чего бы они ни допились, – Хродгейл ко мне больше не приставал, лишь провожал полным сожаления взглядом. Но я не была уверена, о чем именно ярл сожалел в эти моменты больше всего – то ли о том, что горячей любви у нас так и не получилось, то ли ему было жаль потраченных на букет денег.

Наконец, оба ярла утешились настолько, что позабыли о моем существовании, и дело стало двигаться к летающим топорам. У нас пировали сразу две дружины – Раньерка и Хродгейла, – но были еще и местные, так что в какой-то момент пришло время выяснить, кто здесь самый ловкий в метании боевых топоров.

Для выяснения в очередной раз выбрали дальнюю стену обеденного зала.

Ту самую, что возле камина.

На это я клятвенно пообещала себе, что чинить ее мы больше не станем. Вместо этого я куплю белой, черной и красной краски и изображу им круги на стене. И даже нанесу разметку с цифрами – и пусть себе кидают, раз уж им так хочется, а мы с большой радостью примем у себя чемпионаты по местному дартсу.

И не только напоим, но еще и накормим участников.

Потому что на кухне у нас жарилось, варилось, парилось и шкворчало без остановки. Олаф казался мне дирижером дьявольского оркестра, который чистил, мешал, переворачивал, накладывал и разделывал одновременно.

И я подумала…

Зря я думала о нем так плохо, сказала себе. Да, он немного увалень, но когда дело доходит до работы, Олаф отлично со всем справляется. Даже рецепты мои наконец-таки выучил назубок.

Тут появилась Анья, и мы с ней, подхватив два больших блюда с жареной рыбой – плов съедали весь, сколько бы его ни приготовить, мясо тоже шло к концу, но рыбы в холодильнике у нас оставалось еще много, – так вот, мы с Аньей отправились в обеденный зал.

Именно в этот момент, когда я едва избежала столкновения с Леннартом, несущим четыре кувшина с пивом, и братом, держащим в руках несколько бутылок с тем что покрепче, а еще двумя изморцами из дружины Сигурда, с довольным видом тащившими свои топоры, которые еще недавно красовались в стене, – я подумала, что нам очень сильно не хватает Эмилии.

Мария бегала по подвалам и кладовым, Леннарт и Артур следили за тем, чтобы пиво на столах не заканчивалось, мы с Аньей разносили еду, а Олаф возился на кухне – вернее, дирижировал своим дьявольским оркестром.

Хороший вечер, похоже, будет самым прибыльным из всех.

Но где же Эмилия? Нет, неправильная постановка вопроса – где ее черти носят?!

Поинтересовалась об этом у Томаса, поймав мальчика, когда тот возвращался со двора. Увидела его, поспешила и задала свой вопрос. На это Томас ответил, что мама заставила их с Анаис выгнать собаку из их комнаты. Нет, не из нашей, что на втором этаже, а из той, где жила их семья.

Потому что они с Анаис все-таки привели пса в таверну. Но Эмилия заметила – увидела Барли, разлегшегося на их с Олафом кровати, – и приказала тотчас же выставить собаку на улицу.

- И правильно сделала! – пробормотала я.

Оказалось, Томас с тех пор свою маму больше не видел. Кажется, она собиралась закрыть кур на ночь, поэтому сейчас все еще во дворе, хотя я просила никого из таверны не выходить.

 - А где Анаис? – спросила у него, потому что в сердце неожиданно кольнуло.

Легкий укол, но ладони моментально похолодели.

Выходило, закрутившись на кухне, а потом в обеденном зале, я потеряла счет времени и давно уже не видела свою дочь. Правда, вернувшись от ломбардщика, я строго-настрого наказала детям играть внутри. А уборная, если понадобится, есть и на первом этаже, и на втором – этот факт мы старательно скрывали от гостей, – так что делать за стенами таверны им совершенно нечего.

Как оказалось, они меня не послушались, и дела у них все же нашлись.

- Она осталась во дворе, – признался мне мальчик. – Барли очень расстроился, и Анаис захотела его утешить. Но она скоро придет.

- Томас! – выдохнула я, подумав: а ведь я же его просила!.. Просила присмотреть за Анаис!

С другой стороны, он ведь ребенок, что с него взять?! А вот с Анаис…

- Ну, я ей задам! – пробормотала себе под нос, хотя уже понимала, что не задам.

Наоборот, если все будет хорошо… Вернее, с ней все будет хорошо. Расстроенный Барли отправится спать в свою будку, но я все-таки принесу ему костей с кухни – пусть утешится.

Зато Анаис тотчас же поднимется в нашу комнату и займется чтением. Заодно пусть и цифры вспомнит, потому что завтра-послезавтра – вернее, еще до отъезда в Варден – я собиралась решить вопрос с их школой. И даже ругать не стану – пусть только все обойдется и будет хорошо!..

Но стоило мне выйти из черного хода, как я поняла, что хорошо уже не будет и ничего не обошлось.

Первым я увидела Барли.

Уставилась на лежащего неподалеку от дверей пса в полнейшем ужасе – он не шевелился, и его длинный коричневый хвост покоился в пыли. Но затем поняла, что собака жива.

О Боги, пес был жив – потому что я увидела, как колышется его грудная клетка.

Значит, спал. Он просто спал!..

Вот так, взял и заснул, разморенный вечерним солнышком. Вернее, солнышками. Или, быть может, моя дочь «утешила» Барли до такой степени, что собака впала в спячку? Анаис может, ей по силам загладить и зацеловать любого…

Но все-таки мне показалось это довольно странным. Место для сна совсем уж неподходящее – как раз неподалеку от крыльца, любой пьяный изморец может наступить, когда выйдет по нужде. Да и Анаис нигде не было видно. Ни рядом с собакой, ни возле будки, ни в огороде, где они с Томасом оборвали и съели первые сладкие стручки зеленого горошка, ни рядом с курятником, куда она любила заглядывать.

Эмилии, кстати, тоже там не было.

Но, быть может, жена повара отлучилась по своим делам, выйдя через ворота, а моя дочь давно уже вернулась, незаметно поднялась наверх и теперь ответственно читает букварь в нашей комнате?

Этого я не знала.

- Барли! – позвала я пса. – Барли, хорошая собачка! Иди-ка ко мне, дружочек!..

Тот не шелохнулся.

Внезапно из открытой двери до меня долетел громогласный раскат хохота – уж и не знаю, что так рассмешило изморцев, но явно грянули сразу две дружины. На это я дернулась, но пес даже не пошевелился.

Именно тогда я осознала, что все очень и очень плохо и что Анаис вряд ли сидит с букварем на втором этаже. Но у меня в груди все еще теплилась надежда, что все обойдется, поэтому я позвала свою дочь, мысленно взмолившись Святой Эрдине и попросив у Нее о защите.

Но, похоже, молиться я так и не научилась или же делала это неправильно, потому что от дальней стены конюшни отлепилась темная, высокая фигура.

Мужская.

Человек оказался крепкого телосложения – это единственное, в чем у меня не было сомнений. Зато остальное разглядеть не удалось – фигуру скрывал длинный черный плащ, а на голову натянут капюшон. К тому же на мужчине явно было иллюзорное заклинание, потому что мне показалось, будто бы из-под капюшона на меня посмотрела сама Тьма.

Но я почувствовала то же самое – то, что ко мне наведалась сама Тьма, – потому что у него была моя дочь.

Нет, Анаис не была без сознания – наоборот, мне показалось, что она вполне удобно устроилась на его боку, обхватив мужчину за шею. Он поддерживал ее одной рукой, словно заботливый дядюшка.

К тому же глаза Анаис были открыты, но она смотрела… куда-то в сторону. Не повернулась, когда я ее позвала, никак не отреагировав на мой голос.

Магия, сказала я себе.

Та же самая магия, что и в случае с Барли.

Анаис жива, и мне стоит успокоиться, потому что истерика дочери не поможет, а мне сейчас нужны трезвая голова и ясный ум. Я должна понять, кто это такой и что он сделал с моим ребенком и собакой. А еще – зачем он сюда явился и как от него избавиться.

Я нисколько не сомневалась в том, что этот человек умен и крайне опасен. Шутки с ним плохи – в таверне пируют целых две дружины сильнейших воинов обитаемого мира и еще несколько королевских магов, но это не помешало ему похитить и удерживать мою дочь.

И даже если кто-то выйдет во двор по нужде или просто проветрить голову, то увидит лишь спящую собаку и меня, спокойно разговаривающую во дворе с незнакомцем, который держит на руках маленькую девочку.

Кричать и звать на помощь? Сомневаюсь, что это сработает.

Тут в подтверждение моим мыслям в свободной руке мужчины что-то блеснуло. Незнакомец качнул головой, словно предостерегал меня от глупостей. И все потому, что под моими ладонями занялось, закрутилось неконтролируемое магическое пламя.

- Не советую вам поднимать шум, леди де Эрве! – хриплым, магически измененным голосом произнес мужчина. – И магию свою утихомирьте, – добавил он. – Если, конечно, хотите, чтобы ваша дочь осталась в живых.

Именно тогда я поняла, что прошлое Лорейн все-таки меня настигло. Только оно, это самое прошлое, могло назвать меня таким именем. И еще – зря я думала, что у меня полным-полном времени и что День Благодарения будет самым подходящим моментом, чтобы отправиться за сокровищами.

Потому что за сокровищем уже пришли.

Но явился ли сам Апарди или же передо мной стоял один из его людей, я пока еще не знала. Хотя склонялась к тому, что неуловимый заговорщик не стал бы так рисковать.

Скорее всего, прислал своего верного служку. И я знала наверняка: этот самый служка отсюда не уйдет, пока не добьется своего.

- Отпустите мою дочь! – сказала ему. – Можете считать, что привлекли мое внимание, и я обещаю, что крайне внимательно вас выслушаю.

- Красивая у вас девочка, – вместо того, чтобы поставить моего ребенка на землю, произнес мужчина.

Рука в черной перчатке – та самая, что с ножом! – оказалась слишком близко лицу Анаис, и меня сковало ледяным ужасом.

- Сейчас же прекратите! – выдохнула я.

- С ней все будет хорошо, – наконец, произнес мужчина, похоже, решив, что уже достаточно меня помучил. – Если, конечно, вы сделаете то, что от вас потребуется.

- Что именно от меня потребуется? – спросила у него хриплым голосом, хотя прекрасно знала, что они хотят.

- Вы должны вернуть нам то, что вам не принадлежит, леди де Эрве! Все, до последнего дукара, включая документы и ларец с драгоценностями. Только не делайте вид, будто бы вы не понимаете, о чем идет речь. Судя по всему, вы довольно разумная женщина. К тому же в противном случае мне придется освежить вашу память.

Он снова поднес руку с ножом в щеке моей дочери, и я дернулась.

- Мне прекрасно известно, – сказала ему, – о чем идет речь. Уберите нож! Вы правы, я довольно разумная женщина.

Нож он все-таки убрал, но я мысленно вздохнула, с сожалением понимая, что ему не понравится то, что он от меня услышит.

- Того, что вы ищете, – сообщила ему, – у меня сейчас нет. Но мне кажется, что я знаю место, где оно спрятано, хотя не могу утверждать это со стопроцентной уверенностью. Мой муж ничего мне не говорил, я сама обо всем догадалась.

- Ну что же, леди де Эрве, – произнес мужчина, – раз так, то вам предстоит проверить свою догадку и отдать нам казну и архив уже завтра.

- Как это, завтра?! – неверяще выдохнула я. – Но завтра у меня не получится, потому что я… Я просто физически не успею это сделать! То место, на которое я думаю, находится не в Виллерене, а в двух днях пути от столицы! За сутки я не успею даже до него доехать, не то что вернуться назад с вашими деньгами!..

- Мне очень жаль, леди де Эрве! – отозвался он язвительно, и мне стало ясно, что ему нисколько не жаль. – Ну что же, каждый день промедления будет означать для вас то, что кто-то из ваших близких расстанется с жизнью. На закате я стану убивать одного из тех, кто вам дорог, так что в ваших же интересах вернуть нам сокровище как можно скорее. Но если вы отдадите его уже завтра, никто не умрет.

- Забирайте! – сказала ему с отвращением. – Я назову вам место, так что езжайте за своими деньгами и драгоценностями сами! Меня они не интересуют.

Мужчина качнул головой.

- Вы отдадите нам все завтра вечером, в это же самое время! Привезете сами, о месте я сообщу вам отдельно. Но если по какой-то причине мы не увидим то, что нам принадлежит, один из ваших близких умрет. Через сутки умрет еще один, и я не могу вам пообещать, – Тьма снова взглянула на меня из-под капюшона, – что им не станет кто-то из детей. Мне всегда интересно было посмотреть…

- Сейчас же замочите! – выдохнула я в полнейшем отчаянии.

И он замолчал. Затем все так же молча отрезал светлый локон у безмолвной Анаис, хотя мне показалось, будто бы он полоснул этим самым ножом прямиком мне по груди.

Мои колени стали подгибаться, а к рукам снова прилил магический огонь. Но я знала, понимала, что мне нельзя… Я должна себя контролировать и не имею права сорваться и попытаться напасть!

Потому что передо мной был очень сильный маг.

Я чувствовала идущие от него вибрации – от мужчины резонировало так, что меня давно уже потряхивало. Возможно, он был даже Высшим, равным по силам или превосходящим Эдварда Блейза. И если я начну дурить, то он убьет Анаис здесь и сейчас либо заберет ее с собой, и я больше никогда ее не увижу.

Потому что он уже… Он уже забрал одного из нас!

Скорее всего, это была Эмилия, которая пошла закрывать курятник и не вернулась. Или же Ставрос – доктор больше часа назад удалился в свою комнату, выпросив у меня карту и учебник по естествознанию. Сказал, что будет готовиться к завтрашнему экзамену, но, чтобы мозги окончательно не вскипели, станет ненадолго отвлекаться, изучая величайшие географические открытия последнего столетия.

Я не знала, кому из обитателей таверны было намечено стать первой жертвой мятежников. Не хотела подвергать никого опасности – особенно детей, – но прошлое Лорейн ни о чем у меня не спрашивало.

Оно просто пришло и потребовало в течение суток отдать ему казну и архив Лилий, даже если это физически невозможно сделать.

- И еще, – добавил мужчина, – знайте, мы за вами следим, леди де Эрве! Если об этом разговоре или же вашей поездке кто-то узнает или вы пустите по моему следу ищеек, обратившись к властям, близкий вам человек умрет этим же вечером. Следующими я займусь вашими детьми, и один из них не увидит рассвета. Вам все понятно, леди де Эрве?

- Мне все понятно, – отозвалась я глухо. – Отпустите мою дочь!..

Тьма под капюшоном уставилась мне в глаза.

- Увидимся завтра, леди де Эрве! – наконец, произнес мужчина.

Затем что-то сделал – легкое движение рукой, и я почувствовала, как всколыхнулась незаметная, невидимая мне магическая река. Именно тогда Анаис повернула голову и уставилась на меня. Лицо у нее было удивленным, словно она не понимала, что происходит.

Тут мужчина опустил ее на землю.

- Беги к маме, крошка! – произнес он, и моя дочь, кинув на него растерянный взгляд, бросилась ко мне со всех ног.

Не успела я ее обнять, как очнулся Барли. Подскочил и, зарычав, бросился к мужчине. Но прежде, чем я успела окликнуть собаку, незнакомец вскинул руку и распахнул для себя портал. В следующее мгновение он уже исчез в синих магических сполохах, оставив Барли ни с чем.

Когда последние отголоски магического перехода растворились в темнеющем вечернем воздухе, я увидела, как на земле что-то лежало.

Барли тоже заметил, тут же принялся обнюхивать эту вещь. Наконец, уселся и уставился на меня недоуменно, словно спрашивал, что здесь происходит.

Я же, прижимая к себе Анаис, вздрагивающую в моих объятиях, прекрасно знала, что здесь происходит. Потому что на земле лежал рыжеватый локон Эмилии – именно над ней нависла смертельная угроза.

Чтобы ее освободить, мне следовало через сутки доставить мятежникам их казну. Самой, никому об этом не рассказывая. Возможно, их целью было запугать меня до полусмерти, чтобы я отправилась за их сокровищем как можно скорее – уже сегодня! – а они бы поехали за мной следом.

Именно тогда, забрав свое сокровище в Вардене или же получив его в Виллерене, последние из Лилий отпустят Эмилию и оставят нас всех в покое.

Хотя ни в первое, ни во второе мне не верилось.

Зато я знала наверняка, что если я не успею или же сделаю что-то не так, Лилии будут убивать без жалости. Прикончат близких мне людей – одного за другим, – пока не приведут меня на грань отчаяния.

И еще я понимала, что мне не у кого просить помощи, потому что они об этом обязательно узнают.

Наверное, давно уже наблюдают за таверной и у них повсюду свои верные люди – бывшие Лилии, притворяющиеся теперь Клинками. Мне этого не простят и тотчас же приведут угрозу в исполнение.

Эмилия погибнет этим же вечером, а кто-то из детей – на рассвете.

Но если я отправлюсь в Варден как можно скорее, загоню по дороге несколько лошадей и не загоню себя, то, быть может, смогу вернуться через три дня.

Если, конечно, Лилии не убьют меня возле склепа.

Как бы там ни было, любое мое действие будет означать гибель для меня или же двоих, а то и троих из «Королевского Клинка».

Только вот я не собиралась ни с кем расставаться и никого терять. И погибать сама тоже не планировала. Остановилась, бездумно уставившись на заходящий Врон, а потом перевела взгляд на Иртэ, потому что в голове у меня появилась совсем уж сумасшедшая идея.

- Мама! – позвала меня Анаис, дернув за подол.

- Иди внутрь, – сказала ей. – Анаис, прошу тебя, иди без меня! Я приду через пару минут.

Знала, что этим вечером Анаис больше ничего не угрожает. Что же касалось Эмилии, у меня был лишь один шанс ее спасти и прекратить все это…

Это все!

Для этого я должна найти и обезвредить Апарди и его людей. Причем сделать это раньше, чем они приведут свою угрозу в исполнение.

Но найти я должна его сама. А вот обезвредить – тут уже как получится. Лучше всего сдать властям и проследить, чтобы никто из Лилий не ушел от наказания.

Наклонившись, взяла в руки локон Эмилии.

- Ну что, дружочек, – сказала я Барли, – сможешь ее найти?

Пес посмотрел мне в глаза и заскулил.

- Вот и я тоже думаю, что не сможешь, – согласилась с ним. – Скорее всего, ее усыпили, а потом унесли через портал, так что следа тебе не взять. Да и магические следы, подозреваю, они тоже затерли. Причем затерли хорошо и крайне старательно. Здесь действовал Высший Маг, поэтому глупо надеяться на ошибку и на то, что его найдет другой Высший Маг. Такие люди не ошибаются.

По крайней мере, не в этот момент.

- Мамочка, я хочу кушать! – раздался жалобный голос Анаис, которая, как оказалось, никуда не ушла.

На это я кивнула. Ну что же, раз она хочет есть, значит, моя дочь не пострадала. С ней все в полном порядке, и это была хорошая новость.

- Возьми с собой Барли, – сказала ей, – пусть он не отходит от тебя ни на шаг. Иди с ним внутрь, Анаис! Отыщи Марию, пусть она вас покормит. Скажи ей, что мама разрешила.

- Мамочка, а как же ты?!

- Мне надо еще немного подумать, – так я и сказала своей дочери.

Или же очень много подумать.

Потому что в голове плотно засела та самая безумная идея.

Но что может быть безумнее, чем попасть в другой мир, а теперь стоять посреди пустого двора своей таверны, сжимая в руке локон женщины, к которой я успела привязаться, и понимать, что жить ей осталось всего ничего?

Сутки, а то и меньше.

И если она погибнет, то это произойдет по моей вине, потому что мое прошлое ее настигло.

Еще смотреть, как бредет к дверям моя дочь, которой еще две недели назад в моей жизни не было и в помине, а вокруг нее крутится большой, верный пес.

При этом я прекрасно понимала, что над всеми нами нависла страшная угроза. И чтобы ее предотвратить, мне придется совершить безумную вещь.

Сперва нужно будет кое-что вызнать у Артура. Да-да, именно с этого и начинать! А потом, возможно, придется обратиться к Шерцу, который пообещал мне любое содействие.

Но, вполне вероятно, я смогу обойтись и без его помощи.

Наконец, решив действовать, я сунула в карман передника локон Эмилии и побрела к черному ходу, в котором пару минут назад скрылась Анаис. Из распахнутых дверей прекрасно было слышно, что веселье и не думало сбавлять обороты, но теперь-то я понимала, насколько все иллюзорно.

Казалось бы – большой дом и серьезное дело. Полный зал гостей, один другого кровожаднее – у нас собрались лучшие воины обитаемого мира! – но ничего из этого не гарантировало ни мне, ни моим людям защиту от проблем.

Эти самые проблемы постоянно меня настигали, хотя я о них знала и старалась быть осторожной. Ну что же, они настигли меня в очередной раз, и теперь мне придется их решать.

Получалось, что в одиночку, несмотря на то, что из дверей черного хода навстречу мне вышел Эдвард Блейз.

Мое сердце забилось в разы быстрее, хотя до этого оно стучало еле-еле, а мысли едва шевелились, придавленные осознанием нависшей над нами угрозы.

- Лорейн, что случилось? – произнес Эдвард, шагнув мне навстречу.

Не стал ни здороваться, ни объяснять, зачем он пришел. Вместо этого подошел и, нахмурившись, уставился на меня сверху вниз.

- Что-то случилось, – призналась ему, понимая, что актриса из меня сейчас совсем никудышная.

В другое время и при других обстоятельствах я бы, пожалуй, смогла изобразить что угодно, но сейчас оказалась не в состоянии ни улыбаться, ни врать ему в глаза, заявляя, что у нас все хорошо и я рада его видеть.

Потому что у нас все было плохо, хотя видеть я его была рада.

Очень.

Только вот он немного опоздал.

Приди Эдвард хоть на полчаса раньше – даже на пятнадцать минут! – ничего бы из этого не произошло. Эмилия была бы с нами, а Анаис не попала бы под магическое заклинание. И еще, возможно, я бы даже успела рассказать Эдварду о сокровище Лилий и о неуловимом Апарди, попросив о помощи.

О да, все могло бы быть совсем по-другому!

Сейчас же я понимала, что если за нами наблюдают мятежники, то они, увидев мою встречу с Высшим Магом, могут заподозрить неладное, и это ставило жизнь Эмилии под удар.

Они убьют ее без сожаления, а ведь я все еще надеялась ее спасти!.. А если моя идея провалится, тогда уже обо всем рассказать Эдварду и умолять его о помощи.

Но не сейчас. Сейчас еще было слишком рано.

Только вот он не собирался никуда уходить.

- С вашей дочерью все в порядке, – сообщил мне Эдвард. – Она и собака в полнейшем здравии проследовали мимо меня, насколько я понимаю, по направлению к кухне.

- Да-да! – сказала ему. – С моей дочерью и с собакой, слава Богам, все в порядке!

- Но вас, Лорейн, все-таки что-то очень сильно тревожит, – сделал он совершенно логичный вывод, – и вы не собираетесь мне в этом признаваться. Но что именно? На отсутствие клиентов вам вряд ли можно пожаловаться. Когда я искал вас, в меня едва не угодило несколько изморских топоров, хотя, признаюсь, я планировал закончить свою жизнь немного по-другому.

Я все-таки не удержалась от улыбки.

- Изморцы пробудут у нас до завтра. Если они не разгромят таверну, то мы на них порядком заработаем. Вы правы, жаловаться в этом плане мне не на что.

- Тогда что же у вас случилось?

Качнула головой, понимая, что не могу ему сейчас все рассказать.

- Лорейн!..

- Все хорошо! – пробормотала я. – Правда, вам не стоит обо мне беспокоиться!

Но он был уже близко, стоял рядом со мной и беспокоился. Смотрел на меня сверху вниз с недовольным лицом, словно недоумевал, почему я молчу, ведь он же может мне помочь!

Всегда помогал, что изменилось именно сегодня?..

При этом одним лишь своим видом он оказывал на меня привычно-завораживающее действие. Такое, что я внезапно почувствовала, как к глазам прилили слезы.

Если бы не этот проклятый Апарди… Не эти проклятые Лилии с их проклятыми сокровищами, я бы насладилась этой минутой сполна – каждой ее секундой, каждым мигом!

Потому что Эдвард меня обнял, притянув к себе, и я послушно прильнула к широкой мужской груди, чувствуя, как размеренно бьется его сердце.

Неожиданно подумала, что до нашего поцелуя оставалось всего ничего. Нас отделяло от него лишь несколько ударов сердца.

- Лорейн, доверьтесь мне! – даже не попросил, а потребовал он. – Обещаю, я приложу максимум усилий…

- Знаю, – отозвалась я шепотом. – Я все знаю, Эдвард!

Знала, но не могла ему рассказать.

Проклятый Апарди!..

В эту секунду мне показалось, что его сердце застучало намного быстрее. А дальше… Дальше произошло именно то, о чем я так долго мечтала, украдкой рисуя в своем воображении.

И даже место в моих мечтах было почти таким же – двор моей таверны, вечерний мягкий сумрак и сытые, довольно всхрапывающие лошади в конюшне, для которых нашлось несколько мешков корма в дальней пристройке. И еще два солнца – Иртэ и Врон, уже касавшиеся рыжих черепичных крыш Виллерена, – и спешившая занять освободившееся на небосклоне место луна.

Только вот на душе у меня было неспокойно – я едва не ударилась в слезы, увидев, как он потянулся к моим губам.

Не таким должен был быть наш поцелуй!

Или же… таким?!