Глава 11

“Где-то недалеко” оказалось в конце улицы. Дом ничем не отличался от других, и я два раза посмотрела на вывеску с цифрой “4”, чтобы убедиться, что мы пришли правильно и не ввалимся к кому-нибудь в гости совершенно случайно, кто бы нас совсем не ждал.

Я постучала в дверь, и ее спустя пару минут открыл мужичок ростом с мою дочь. Соня удивленно хлопала глазами, глядя на него, а я совершенно забыла зачем пришла. Нет, на Земле я видела карликов, но сейчас передо мной стоял не он, и что-то мне подсказывало, что мастер по дереву вовсе не человек.

Густая светлая борода путалась с длинными светлыми волосами, а лицо мужчины было таким… как у гномов из сказки. Нос картошкой, маленькие глаза-бусинки, пухлые губы. Одет гном был в комбинезон из шерстяной ткани, и если дать мужчине в руки кирку, то вылитый гном!

— Мне сказали, что вы изготавливаете ключи, это так? — спросила я с вежливой улыбкой, стараясь не пялиться на мастера слишком уж откровенно. Соня же дергала меня за рукав, наверняка хотела спросить, почему взрослый человек такого маленького роста.

— Так, — кивнул мастер. — Да вы проходите, что на пороге стоять, проходите. Меня зовут Ирбис, а к вам как обращаться? Не из наших краев?

— Алена, а мою дочку зовут Соня. Как вы поняли, что мы не из Вивлонда?

Ирбис проводил нас в мастерскую, из которой в жилую часть дома вела маленькая дверь метра полтора в высоту. В самой же мастерской стояли железные станки, бочки, стеллажи с кучей инструментов и пустой стол.

— Одеты вы слишком легко. Местные жители не выходят на улицу без шапки или варежек, а у вас только дочка тепло одета.

— Вы правы, — не стала отрицать я, но тут же перевела тему. — Мне нужен ключ от входной двери, но образца нет. Сможете изготовить как-то?

— Без образца могу только поменять замок на новый и уже к нему выдать ключ. А что, потеряли что-ль?

— Нет, его сразу не было. Свечную лавку передали мне… за долги только сегодня, — тут я решила соврать, чтобы Ирбис не решил, что мы с Балдером были в дружеских отношениях.

— Свечную лавку? — гном задумчиво погладил бороду. — Не та ли, что на Узкой улице?

— Наверное… Я не знаю название улицы.

— Ну, от Балдера она вам досталась?

Я кивнула, разволновавшись. Сейчас как пошлет меня куда подальше, и что делать? Но Ирбис хохотнул.

— Повезло вам! Это ж сколько он вам был должен, что такую лавку отдал? А где сам-то Балдер? Уж лет двадцать его не видел.

— И больше не увидите, он казнен.

— Вот это новости, — вытаращил глаза мужчина. — Впрочем, все к тому и шло. Бандит он, этот Балдер. Вор и обманщик! Но вам я помогу, грех не помочь. Вы, Алена, воплощение мечты каждого в этом городе. Забрали долг у самого Балдера! Это ж надо такому случиться.

Ирбис что-то еще бормотал под нос, пока собирал инструменты в железный чемоданчик. Когда тот был уже доверху заполнен, гном задумчиво огляделся по сторонам, проверяя, ничего ли не забыл, потом захлопнул чемоданчик и указал на дверь.

— Что ж, пойдемте в лавку.

— Я бы хотела узнать стоимость вашей работы. Дело в том, что денег у меня почти нет, и…

— Вы владеете свечной лавкой, вот свечами и отдадите, если мне понадобится.

— Спасибо! Но я думала, что свечи уже никому не нужны. Мне сказали, что все сейчас используют магические светильники.

— Да что вы! Отдавать ползолотого за один светильник? Да никогда в жизни! В лавке Балдера зачарованные формы для свечей, который я делаю сам лично вот этими руками, и одна свеча горит неделю, а то и дольше. Зачем же я буду тратиться на все эти современные штуки? Нет, нет и еще раз нет!

— Зачарованные? — сердце рухнуло в пятки. А что, если у меня не получится делать… магические свечи? Или какие они там…

— Ну да, а вы не знали? — Ирбис дождался, пока мы выйдем улицу, и поспешил за нами. Запер дверь на ключ, спрятал его в карман. — Гномы умеют плести всего одно заклинание — заклинание вечности. С его помощью инструменты никогда не ломаются, ножи не тупятся, а вот формы для свечей позволяют делать такие свечи, которые горят дольше обычных. Поэтому Балдер заказал у меня сразу двадцать форм, вот только денег за них так и не отдал! Но вы не волнуйтесь, с вас я требовать не буду. Да и Балдер уже поплатился за все своей жизнью…

Мы шагали медленно, потому что и Соня и Ирбис могли делать только короткие шаги. Я плелась рядом с ними, внимательно слушая разговорчивого мастера и одновременно поглядывая по сторонам, чтобы рассмотреть город и запомнить, где что находится. Всяких лавок было не счесть, и в какой-то момент я перестала читать их названия, но заинтересовалась одним зданием с вывеской “Мелочи для уютного дома”. Надо будет заглянуть туда и предложить свечи, вдруг согласятся продавать у себя?

Когда мы пришли к свечной лавке, Ирбис сразу взялся за дело. Выкрутил замок из двери, достал новый и приладил на место старого.

— Ирбис, а вы делаете формы только для обычных свечей? Нельзя ли у вас заказать, скажем, для свечей в форме кубика? Или какой-либо животного?

— А зачем это? — нахмурился мужчина. — К чему такие фигуры?

— Для красоты.

— Хм, — гном бросил отвертку в сундучок, и вытащил из него длинный тяжелый ключ. — Сделаю, отчего ж нет. Только не понимаю, что красивого в свечах.

Я не стала объяснять, но решила что вечером займусь написанием плана для дальнейшей работы. Ирбис сказал, что одна форма будет стоить десять серебряных монет, но такой суммы у меня нет и неизвестно когда будет, поэтому было решено изготовить сначала самые простые свечки.

Мужчина отдал мне ключ от нового замка и, пожелав удачи, ушел.

Я недолго стояла перед открытой дверью, волнение было сильным, и неспроста. Балдер, конечно, не самый хороший человек, но маленький, почти готовый бизнес у меня теперь есть, а значит мы с Соней проживем. Все у нас наладится, главное верить. И много работать, конечно. Вздохнув, взглянула на дочь. Она с присущим ей любопытством смотрела по сторонам, еще неясно осознавая новую реальность. Дочка верила в меня, и она не должна страдать из-за того, что я, не подумав, утащила ее в другой мир.

— Идем смотреть наш новый дом? — я шагнула в прихожую первой.

— Мы тут уже были, — подозрительно прищурилась Соня, но в дом вошла.

— Да, но теперь это наш дом насовсем. Тебе нравится?

— Здесь нет елки. Как Дед Мороз придет, если елки нет?

— Дед Морозу не нужна елка, но если мы сумеем найти, то обязательно поставим вон там, в углу.

— И подарки он принесет?

— Принесет, — улыбнулась я.

Не знаю, когда в Молоте Новый год, но время у меня еще точно есть. Что-нибудь придумаю, и в этот раз я свое обещание не нарушу.

Соня отыскала в ящиках чистые, но уже сильно пожелтевшие от времени листы бумаги, карандаш и забралась на стул, стоящий у стола. Рисование отвлечет ее на какое-то время, а я пока займусь свечами для Дорана. Что-то подсказывало мне, что он назвал слишком низкую цену за коробку, но с другой стороны, я ведь не знаю какую коробку он имел в виду.

Впрочем, полазив по кладовой, отыскала коробки для готовых заказов. В одну такую могло поместиться всего двадцать свечей и, наверное, три серебряных — это хорошая сумма.

Я потом узнаю у кого-нибудь по какой цене Балдер продавал изделия, но прямо сейчас мне было не до торгов. Поскорее бы сделать заказ и получить за него монеты. Те двадцать с чем-то оставшихся медных монет совсем уж душу не грели, да и поесть на них было сложно.

Радовало одно — у нас с Соней есть целый дом посреди города, за стеной никто не стонет и не дерется, да и грабители сюда вряд ли залезут. В этом уж я была уверена. Специально говорила и Дорану, и Ирбису о казни Балдера Нела. К завтрашнему утру весь город будет знать, что никто долг не вернет, потому что заемщик умер. Ну а лавка… судя по тому, что дознаватель сказал мне идти в некий Дом Советов для оформления наследства, то никто не сможет ее просто забрать.

Я улыбалась, пока растапливала печь. Чувствовала, что самые ужасные два дня в моей жизни прошли, и дальше будет только хорошее.

Из кладовой вытащила все формы, сколько нашла, железные миски и коробку с воском, попутно раздумывая, где вообще этот воск производят, и где мне его потом покупать.

К моему счастью, форм оказалось ровно двадцать, видимо, для того, чтобы за раз изготавливать целую коробку. Рядом с ними обнаружился и моток веревки для фитилей, уже провощенной. Формы легко скрутила болтиками и выставила на стол. Соня взглянула на них с интересом, но ничего не спросила.

Чтобы растопить воск в миске на, пока еще не раскаленной плите, понадобилось около получаса. Пока он плавился, отрезала двадцать веревочек ножом с заржавевшим лезвием и поместила в формы.

В деле производства свечей главное — быть увлеченной. Мне нравилось этим заниматься, поэтому я даже не заметила, как пролетело время. Формы поставила на подоконник, до утра свечи должны быть готовы, останется лишь сложить их в коробку и отнести Дорану.

А потом мы с Соней устроим пир! Я приготовлю пиццу. В этом мире наверняка ее никто не умеет делать, а если и умеют, то называют по-другому.

Мое хорошее настроение ничто не могло омрачить, если бы не вдруг вернувшийся к дочке кашель.

— Иди-ка сюда, — подхватила Соню на руки, села на стул и посадила ее к себе на колени. Прижалась губами к ее лбу, с ужасом понимая, что у ребенка снова жар. Что за напасть такая! Вирус какой гуляет, что ли?

— Я не болею, мам. Дядя сказал, что я вообще не могу болеть, потому что волшебница.

— Даже волшебницы мучаются простудой, — ответила я неуверенно. — А что он еще говорил?

— Больше ничего, — Соня пожала плечиками и снова схватилась за карандаш. — Со мной играл другой дядя, тот, который весь одетый. А еще тот, который в красивом таком плаще. Он меня лечил. Дал какие-то вкусные капли, и я уснула, а потом проснулась и уже не кашляла.

— Хорошие дяди, — пробормотала я, ссаживая дочку с колен. — Милая, ты сможешь побыть одна… — я запнулась, пытаясь уговорить совесть. Мне нужно в магазин за продуктами, а дочь болеет, и тащить ее на холодную улицу плохой вариант.

— Дома? Могу, мама. Только ты недолго, ладно?

— К печи не подходи, хорошо? Я оставлю дверь открытой. Если что-то случится, ты должна выйти и ждать меня у дома.

— Я же уже оставалась одна, — Соня глянула на меня укоризненно.

Ей не нравилось, когда я обращалась с ней как с маленькой, да и дочка для своего возраста была очень смышленой, что не могло не радовать. Сейчас я бы сказала, что она — это единственное, что было хорошего в воспоминаниях о бывшем муже, но после того, что я узнала сегодня, это не так. Олег был чудесным человеком, ровно до того момента, как в его голову не влез этот проклятый Ритон.

Я еще раз дала указание не подходить к печи, чтобы не обожглась, и не трогать формы для свечей. Соня пообещала, что будет рисовать все время, пока меня нет, и я вышла на улицу.

В душе поселилось нехорошее чувство, будто я предаю собственного ребенка, но я пообещала себе, что сбегаю до магазина как можно быстрее. Он тут через дорогу и немного направо, за пять минут ничего не случится.

Продуктовая лавка, которая была недалеко от нашего дома, мало чем отличалась от магазинчика Уланы. Разве что продавцом.

За прилавком меня встретила женщина, расу которой я бы не смогла определить никогда. Не видела таких, как она, ни в фильмах, ни в книгах. У нее были очень крупные черты лица, а кожа темно-серого цвета. Жиденькие черные волосы топорщились во все стороны, руки были короткими, а заканчивались толстыми пальцами в количестве шести штук на каждой.

Я уже не удивлялась наличию в этом мире представителей сказочных рас, поэтому мой шок быстро прошел, и я приветливо улыбнулась.

— Мне нужны самые простые продукты, чтобы сварить суп, — обратилась я к продавщице, потому что на полках не увидела овощей и мяса.

— Смотря какой суп, — доброжелательно ответила женщина, выходя из-за прилавка. Она подошла к стеллажам и принялась тыкать в коробочки и пакетики, объясняя, что в них лежит. — Есть крупа самая разная. Из любой можно сварить. Вы какой суп предпочитаете?

— Куриный с лапшой. А есть ли у вас мясо? — На мясном бульоне любой суп будет вкусным. Хоть с лапшой, хоть с крупой. В такой даже не обязательно будет добавлять пережаренный лук с морковью, все равно будет вкусным.

— Оленина, — кивнула продавщица. — Один серебряный за килограмм.

Я расстроенно вздохнула, перебирая пальцами монетки в кармане пальто.

— А овощи? Картофель, лук, морковь?

— Есть, но цена тоже высокая, — женщина глянула на меня с сочувствием. — Это ведь север. Поставки овощей в наши края бывают редко, а вырастить на наших землях практически ничего невозможно.

— Сколько стоят макароны? — Я заглянула в один из пакетов среднего размера. На вид в нем было примерно два килограмма, такого количества хватит надолго.

— Две медяшки, — выдержав паузу, ответила продавщица и спешно добавила: — Если взять к ним килограмм мяса, то суп можно варить три, а то и четыре раза. Макароны еще даже останутся, но из оленины получается очень наваристый бульон.

— Курицу или свинину не продаете?

Я положила на прилавок пакет с макаронами. Их точно куплю, а вот с мясом надо решить. Мои познания о стоимости мяса на Земле заканчивались тем, что я точно знала, что оленина жутко дорогая, но очень полезная.

— Курятина есть, да, но она дороже оленины. Большие затраты на содержание птиц, оттого и цена выше. Оленей же в наших краях полно, а живут сами по себе, только охоться да продавай.

— Я возьму килограмм оленины и макароны. Овощей нет, но, может, специи какие продаете?

— Да, нам привозят с востока перец и соль, а с запада везут сушеную зелень.

Женщина вернулась за прилавок, там покопалась под стойкой в коробках и шуршащих пакетах и вытащила оттуда бумажные кулечки. В одном была петрушка, в другом зеленый лук, в третьем соль.

— Давайте все три, — кивнула я. Что ж, с мясом и специями суп будет вкусным.

Продавщица упаковала все в бумажный пакет, я рассчиталась и вышла из лавки. В кармане осталось три медных монеты. Еды нам хватит дней на семь, но даже я, взрослый человек, не смогу есть изо дня в день один и тот же суп, что уж говорить про Соню. Надеюсь, что завтра Доран заплатит за свечи, как и обещал.

Уже когда подходила к дому, в груди вновь вспыхнула тревога. Я перешла на бег, крепко прижимая к себе пакет с продуктами, и в дом влетела вихрем. В дверях, ведущих на кухню, застыла с открытым ртом.

За столом, рядом с Соней, сидел Эйден. Дочка ему что-то увлеченно рассказывала, не отрываясь от рисования, а мужчина слушал. Но стоило мне появиться в комнате, как Эйден поднялся с места и, ни слова ни говоря, открыл портал. Шагнул в него, и сияющая арка схлопнулась.

— Зачем он приходил? — взволнованно спросила у дочки, выкладывая продукты из пакета на стол.

— Не знаю. Спросил только почему я одна дома.

Я нахмурилась, не понимая как реагировать. Первое, что беспокоило — откуда Эйден узнал, что Соня одна? И второе — зачем он приходил? Вспомнились слова дознавателя о том, что мой ребенок слишком ценен, но не сейчас, а когда ее магия проснется. Так что, боится, что с Соней что-то случится? Узнал, что мать оставила ее одну, и пришел проверить?

В моей голове это звучало логично, но тогда я не понимала, почему бы Эйдену не помочь нам? Устроить на работу меня, дочку оставить под присмотром няни, ну или дать денег, в конце концов. А так получается, что Соня им вроде как очень нужна, но в то же время мы должны выкручиваться сами. От голода вообще-то люди тоже умирают.

“А ты взяла бы его деньги?” — ехидно спросил мой внутренний голос, и я отрицательно качнула головой самой себе. Не взяла бы, но Эйден мог ведь предложить. Безопасность и комфортная жизнь моей дочери в его интересах тоже.

— Мы будем кушать макароны? — Соня сунула нос в пакет.

— Суп.

— Я люблю суп, — довольно улыбнулась дочка и вернулась к рисованию.

Я развернула фольгу, в которую было упаковано мясо, и выложила его в глубокую чашку. Посудину поставила рядом с печкой, чтобы мясо немного разморозилось, и его можно было нарезать на удобные куски для дальнейшего хранения. В кастрюлю, найденную в кладовой, налила воду и поставила на плиту.

Когда мясо слегка подтаяло, нарезала небольшую его часть кубиками, закинула в кастрюльку, и оставила вариться на час. Остатки оленины разделала на три куска, снова завернула в фольгу и унесла в прихожую. Там отыскала ведерко, наполнила снегом, положила в него куски мяса и поставила на нижнюю полку стеллажа. Так замороженные продукты могут храниться какое-то время, не рискуя испортиться. В прихожей было холодно, входная дверь из тонких досок не очень хорошо защищала дом от мороза.

Когда суп был готов, Соне пришлось оторваться от рисования. Дочка доедала последние макаронины из чашки, я же краем глаза разглядывала ее рисунки. Снова какие-то странные звери, люди с тремя руками, и люди с длинными ногами.

— Тебе это приснилось, да?

— Ага, — кивнула дочка и, приподняв тарелку, выпила остатки бульона. — Вкусно, мама.

— А когда тебе это снилось?

Я хмуро рассматривала нарисованное человеческое лицо с огромными глазами. Пятилетний ребенок мог бы изобразить такие большие глаза просто потому, что еще толком не умеет рисовать. Но Соня переносила на бумагу свои сны, и это наталкивало на размышления.

— Когда дядя пришел, а тебя не было.

— Ты же не спала?

— Спала, наверное, — дочь пожала плечами. — Мне виделось, как человек без глаз идет по полю. У него были такие длинные ноги и длинные руки, а глазиков не было.

Я испуганно взглянула на ребенка. Во сколько лет появляется шизофрения? Ну нет, какая еще шизофрения! Вероятно, все эти видения Сони связаны с ее магией, не более того. Знать бы еще, что у нее за магия. Вдруг что-то страшное? Главное, чтобы Соня не стала Путешественником, я не сумею жить без нее. Вдруг как уйдет в другой мир на много лет, и когда вернется неизвестно.

Несмотря на то, что до вечера было еще много времени, спать хотелось очень сильно. Пережитый стресс ослабил организм, а еще мне хотелось поскорее пойти к Дорану, чтобы отнести заказ. Поэтому я отправилась в спальню, смотреть, что можно сделать с постельным бельем. Матрас, подушка и одеяло были сырыми, и уж лучше спать на голых досках, чем на них. Я утащила постельное на кухню, там повесила на спинку стула и поставила его недалеко от печи.

Ночью буду вставать время от времени, следить чтобы огонь не потух. Благо, поленница у печи еще полная, хватит на неделю, а то и больше. Но потом нужно будет где-то брать дрова, и лучше озаботиться этим заранее.

К моменту, когда за окном окончательно стемнело, Соня спала крепким сном. Я же долго не могла заснуть, несмотря на то, что глаза слипались. Мне слышались подозрительные шорохи, доносящиеся с кухни, шаги вокруг дома, и изредка до моих ушей доносился волчий вой, такой громкий, будто зверь находился прямо за окном.

Я, только начиная засыпать, слышала шум и вскидывала голову, во все глаза смотря в темноту спальни. Прижимала к себе дочку и вновь пыталась заснуть, но потом приходило время проверять огонь.