Глава 12

В доме было тепло, а под утро стало даже жарко. Почти сутки я поддерживала огонь, не прекращая подкидывать дрова в топку, и теперь могла ходить без пальто, в одном костюме. Разуваться пока не стала, в доме сначала нужно вымыть полы. Слой пыли не был слишком толстым, очевидно, из-за постоянного холода, но все равно, чистым это помещение не назовешь.

Плюнув на попытки заснуть, я закрыла дверь в спальню и села за стол. Из чемодана достала смартфон, даже не надеясь, что он поймает здесь связь, но мне было интересно, сколько сейчас времени на Земле. Телефон, на удивление, не глючил, и красные цифры на экранчике показывали двенадцать ночи. В Вивлонде же, по ощущениям, сейчас было часа четыре утра, то есть разница с земным временем минимальная.

Полистала фотографии в галерее с улыбкой. У нас с Олегом было много общих снимков, и если еще вчера я жаждала смерти этого человека, то сейчас смотрела на его счастливое лицо на фото с грустью.

Если откинуть воспоминания последнего месяца, то я своего мужа очень любила. Но прямо сейчас, даже зная, что им управлял маг, я не могла бы сказать, что питаю к мужчине нежные чувства. Скандалы и драки убили во мне все то хорошее, что я испытывала к Олегу, и неважно, что он был не виноват.

Смартфон пикнул, показывая один процент заряда. Вот и все, прощай родной мир… Фото в телефоне были той единственной связующей нитью с ним. Еще спустя минуту экран мигнул и погас. Кусок пластика в моей руке теперь был бесполезен, и я спрятала его обратно в чемодан, чтобы потом уничтожить.

Всполохи огня в печи тенями метались по стенам, отражались от стекла в кухонном окне, и я поспешила задернуть занавеску. Мало ли кому придет в голову забраться в свечную лавку, думая, что Балдер вернулся. Я, конечно, объясню, что Путешественника больше нет, но Соня успеет испугаться незваных гостей.

Сна все еще не было ни в одном глазу. Времени с момента заливки свечей прошло достаточно много, поэтому я решила заняться упаковкой изделий в коробку. Бережно перенесла формы с подоконника на стол, и открутила болтики у одной из них. Едва дыша, сняла одну деревянную деталь и из выемки второй достала свечу. Она была самой простой, но полностью готовой к использованию. Освободила и другие формы, из кладовой принесла коробку и, сложив в нее свечи, оставила на столе.

Первый опыт вышел удачным, поэтому я, не долго думая, поспешила сделать еще одну партию. Пригодятся. Спустя час я заливала воск в последнюю форму, а спустя еще несколько минут крепко спала, сидя за столом. Слишком устала, чтобы дойти до спальни, да и глаза прикрыла всего на минутку…

— Мам?

Тихий голос дочки слышала словно сквозь толщу воды. Соня теребила меня за рукав кофты, а я не могла найти в себе сил, чтобы открыть глаза. Сколько я проспала? От силы часа три, не больше.

— Встаю, встаю, — пробормотала, зевая.

— Там кто-то пришел, — громким шепотом проговорила Соня, и только после этого я услышала стук в дверь.

За окном было еще темно. Я непонимающе выглянула на улицу, и тут же снова постучали.

— Кто там, мам?

— Не знаю, — встревоженно ответила, не зная, открывать ли дверь. На дворе еще ночь, хотя мне казалось, что я спала несколько часов.

— Давай не открывать?

— Надо узнать кто там, вдруг кому понадобилась помощь.

Соня осталась на кухне, я же поспешила в прихожую.

— Кто там? — мой тихий голос прозвучал в тишине слишком оглушающе.

— Слава Создателю, — послышался из-за двери мужской голос. — Пожалуйста, откройте! Я ранен.

Я отпрянула от двери. Мои слова о том, что кому-то возможно нужна помощь, материализовались? Открыть дверь незнакомцу просто так я не могла. Но и оставить его на улице в такой холод — тоже.

— Одну минутку!

Я сбегала на кухню, вытащила из ящика нож с длинным лезвием, но, перехватив испуганный взгляд дочери, улыбнулась и вернула оружие на место. В кладовой нашлась тяжелая железная кочерга и, вооружившись ею, я отодвинула засов на двери.

В прихожую ворвался холодный ветер со снегом, и я поежилась. Мужчина шагнул через порог, глянул на меня благодарно… и свалился кулем на пол. Глаза его были закрыты, но грудь тяжело вздымалась, а значит незнакомец не умер. Я отбросила кочергу, схватила мужчину за руки и оттащила ближе ко входу в кухню. Заперла дверь на засов, и только тогда наклонилась к лицу пострадавшего.

— Эй, — я похлопала его по щекам. Мужчина был молод, но лицо его выглядело измученным и уставшим. Уголки тонких сжатых губ опущены вниз. — Да очнитесь же!

Только этого мне не хватало! Почему именно ко мне он пришел? Вокруг столько домов! Наверное, в них живут умные люди, раз не открыли ночью раненому незнакомцу.

— Прошу вас, очнитесь! — похлопала по щекам снова. Не сразу обратила внимание на то, что мужчина был одет совсем не по погоде. Тонкая черная накидка с капюшоном не могла защитить от холода, тем более что… под ней у него ничего не было, судя по тому что грудь была оголена. Обуви на мужчине тоже не было.

— Мама? — на пороге появилась дочка, растерянно глядя на валяющегося в нашем доме мужчину. Но она тут же все поняла. — Ему нужна помощь, как ты и говорила?

— Да, милая, принеси кружку воды.

Попробую прыснуть водой в лицо, если не поможет… я не знаю что делать. Лекарств у меня нет, где искать лекаря не знаю, да и платить ему нечем.

Так, мужчина говорил, что ранен… Я приподняла край накидки. На боку зиял глубокий порез, кровь уже не сочилась, что странно, но ткань одежды прилипла к ране и оторвать ее было не так-то просто. Я крови боялась всегда сколько себя помню, но сейчас так испугалась ситуации в целом, что внезапно почувствовала прилив сил. Наверное, из-за выброса адреналина я вдруг стала яснее мыслить и мне как будто кто-то шептал на ухо, что нужно делать.

Соня принесла воду, я тут же набрала в рот несколько глотков и прыснула в лицо мужчины. Никакой реакции. Я проделала так еще несколько раз, но тщетно.

— Он болеет, да?

— Да, милая, болеет…

Так, вспоминай Алена, вспоминай все, что ты знаешь о ранениях… Резаные раны заживают быстрее, да? Да. Ну и что нам дает эта информация? Да ничего!

— Что делать, мама?

Я взглянула на Соню. Дочка не была напуганной, наоборот, жаждала помочь незнакомцу. Светлые глазки смотрели на меня выжидающе, а я думала о том, насколько хреновая я мать…

— Тебе снова нужно побыть одной. Ты еще болеешь, и на улицу нельзя. Но ты должны запереться в доме… — я замолчала, раздумывая. Мужчина свалился в обморок, он явно обессилен и при всем желании не сможет навредить Соне. А вот следить за ним нужно, если придет в себя, то нельзя дать ему снова заснуть. — Малышка, побудешь рядом с ним? Если наш гость очнется, поговори с ним, дай воды, ладно? Я очень-очень быстро, сбегаю к дяде Дорану и сразу же вернусь. Это недолго.

— Доктор готов! — воскликнула дочка радостно, и закашлялась.

Я только подняла глаза к потолку, молясь всем богам, чтобы Соня выздоровела поскорее. С двумя больными я точно не справлюсь.

Быстро оделась, обулась и выскочила на улицу. Снег летел в лицо и за шиворот, не разбирая дороги я помчалась к ночлежке и спустя несколько минут долбила в ее двери изо всех сил. Легкие будто сжались, воздуха не хватало, и пришлось согнуться пополам, чтобы успокоиться.

В зале “Ночлега” горел свет. Я постояла пару минут, и снова принялась стучать. Не сразу до меня дошло, что постоялый двор работает круглосуточно.

Распахнула двери и влетела внутрь. Остановившись посреди безлюдного зала, обвела его внимательным взглядом.

— Доран! — крикнула и прикусила язык. Перебужу ведь всех постояльцев!

Хозяин ночлежки оказался за стойкой, но, видимо, так крепко спал, что не слышал стука.

— Алена? — спросил сонно, вскинув голову, потом перевел взгляд на настенные часы. — Пять утра, тебе чего не спится?

— Мне очень нужна помощь, а кроме тебя не к кому было пойти.

Я сама не поняла как перешла на “ты”. Сбивчиво рассказала все, и про рану, и про то, что мужчина в обмороке. Доран молча слушал, не перебивая, потом вздохнул.

— Я с тобой не пойду, но травы дам. В долг! На севере их просто так не достать, а к лекарям не набегаешься.

— Отдам свечами, — кивнула я, радуясь, что залила вторую партию. Принесу две коробки, плату возьму за одну. А травы пригодятся и дочке тоже.

Мужчина ушел, а вернулся спустя пару минут с пятью бумажными пакетиками. Выставил их передо мной на стойку.

— Здесь травы останавливающие кровотечение. Делаешь настой, вымачиваешь ткани в этом настое и прикладываешь на рану. Здесь травы от зимней болячки…

— От чего?

— От кашля, жара, соплей. Вот эти травы для сна, эти против заражения, а вот эти самые редкие и полезные, они пробуждают аппетит. Больных сложно заставить поесть, из-за чего процесс выздоровления затягивается.

— Не знаю как тебя благодарить, — я устало потерла глаза. Сон хоть и прошел, но усталость начинала брать верх. — Свечи готовы, надо было сразу принести, да я так разволновалась что забыла совсем. Приду завтра, принесу… Сколько с меня за травы?

— Десять коробок свечей, — махнул рукой Доран, а я обмерла. — Раз в месяц приноси, я ж не совсем изверг. За первую заплачу, знаю, что деньги нужны.

Я не сдержала эмоций и, обогнув стойку, заключила мужчину в объятия. Раньше он только казался злым и бездушным, а на самом деле вон какой хороший. Подозревала, конечно, что Доран своей выгоды не упустит, но это и неважно. Он уже столько раз помогал, что я перестала понимать в чем вообще выгода для самого Дорана.

Пакетики с травами сунула за пазуху, прижала обеими ладонями, чтобы не выпали, и бегом помчалась домой. Если бы днем не поела суп, то, наверное, не смогла бы передвигаться так резво.

В прихожую влетела вихрем и, увидев, что мужчина все еще без сознания, устало опустилась перед ним. Соня сидела у его головы и рассказывала какую-то сказку.

— Он не приходил в себя? — спросила я с надеждой. Не хотелось бы, чтобы в моем доме кто-то умер.

— Нет.

— А дядя приходил? Тот, что вчера был у нас в гостях.

— Приходил, но он был в своем доме, а я тут.

— Как это?

— В воздухе вот прям здесь, — дочка неопределенно махнула рукой, — появился проход, как тот через который мы сюда пришли. Дядя сидел в кресле по ту сторону, и просто смотрел.

— Ты говорила с ним?

— Я только поздоровалась. Здороваться же обязательно надо, да мам?

Я только головой качнула. Ничего не понимаю! Эйден видел полуживого мужчину, Соню, и ничем не помог? Да что с ним такое?

— Пойдешь спать? Ты проснулась слишком рано, тебе нужно отдохнуть, — я, проходя мимо дочки, чмокнула ее в лоб. — Идем, милая.

Соня нехотя поплелась за мной, и после короткого уговора она все же отправилась спать. Я отворила дверь из кухни в прихожую настежь, чтобы видеть гостя, и принялась за отвары.

Так, первым делом травы от зимней болячки. Я бросила в чашку две щепотки сухоцветов, залила водой и поставила на печь. Здоровье Сони меня интересует в первую очередь, уж прости, раненый незнакомец. Следом на печь отправилась чашка с травами от заражения. У мужчины кровь из раны не идет, и это значит, что заражение вот-вот начнется, потому что рана открытая. Осталось придумать из чего сделать бинт.

Взгляд упал на простынь, сохнувшую на стуле у печи. Она была грязной, но другой ткани у меня не было. Пришлось разорвать ее на широкие полоски, и когда настой был готов, я намочила их в травяном отваре. Так, теперь нужно как-то притащить недвижимое тело в дом.

С трудом, но у меня получилось приволочь незнакомца на кухню. Я оставила его прямо на полу недалеко от печи, чтобы ему было не слишком холодно и не слишком жарко. Растерянно оглянулась на дверь спальни, убедилась, что она закрыта, и стянула с мужчины накидку до пояса.

Красивый рельефный торс “украшали” царапины, синяки, ссадины. Вокруг раны на боку кожа покраснела. Я промыла порез, как смогла, потом промокнула тканью вымоченной в травяном настое. По-хорошему, порез бы зашить, но я даже примерно не представляю как это сделать, да и… я жутко боялась ран. Даже сильнее, чем крови. Вся эта поврежденная плоть, рваная кожа… Мне было мерзко.

— Но умрет же, — пробормотала я, кривясь. — За что мне это!

Резко поднялась и направилась к стеллажу. На одной из полок я видела стеклянную вазочку, полную различного хлама, и среди них была толстая игла и катушка ниток. Ни игла, которую даже обеззаразить нечем, ни нитки, явно не подходили для зашивания человеческой плоти, но другого у меня не было.

Дрожащими руками вдела нитку в иглу, и вернулась к мужчине. Несколько раз вдохнула и выдохнула, успокаивая дыхание, и постаралась думать о чем-то другом. В голову лезли разные мысли, но уцепилась я за одну — когда-то в детстве мечтала стать врачом, вот, пожалуйста, считай, практика.

Игла проколола кожу с трудом. Пальцы дрожали, из-за чего сделать стежок было сложно, но уже к следующему проколу я сумела успокоиться. Края раны приходилось прижимать друг к другу, и если хоть на секундочку позволить себе внимательно присмотреться к порезу, то меня начинало тошнить.

Как я зашила всю рану, даже не поняла. Получилось двадцать два стежка, и каждый из них я едва ли не прочувствовала на себе. А вот мужчина даже не шелохнулся. Ни на секундочку не приоткрыл глаза!

На уже зашитую рану я приложила кусок ткани смоченный в отваре, потом, как смогла, перевязала живот одной широкой полоской и вновь надела на раненого накидку. Дочери незачем видеть полуголого мужчину.

Отвар, который был для Сони, я перелила в кружку и оставила на столе. Не знаю, в каком виде нужно его пить, в горячем или холодном, но дочка все равно еще спит и проснется не раньше, чем через час.

Я же, совершенно вымотанная, налила себе в тарелку холодного супа и быстро съела, даже не чувствуя его вкус. От усталости кружилась голова, но хоть руки перестали трястись.

За окном все еще было темно. У Дорана я была в пять утра, с того момента прошел час или чуть больше, значит рассветать должно через пару часов. Свечи понесу сразу же, как только наступит светлое утро. Я просто обязана сегодня разжиться монетами и устроить дочери небольшой пир. Только после этого займусь свечами.

Для того чтобы сделать еще несколько коробок мне понадобится дня четыре, а то и пять. За это время постараюсь найти клиентов. Должны же они быть! Ирбис вон говорил что ему свечи нужны. Первую коробку отдам за то, что поменял замок, а вторую предложу купить.

С этими мыслями я и заснула. Снова на столе, потому что не нашла в себе сил уйти в спальню.

Сколько проспала, не знаю, но когда открыла глаза, за окном уже было светло. Я метнулась в спальню. Дочь уже должна была проснуться, но она бы разбудила меня сразу.

— Сонь? — позвала тихонько, распахнув двери, да так и застыла на месте.

Посреди комнаты был открыт портал, через который виднелась огромная библиотека и, сидящий за столом, Эйден. Соня сидела на полу перед проходом и они с магом что-то увлеченно обсуждали, но стоило мне появиться, как портал схлопнулся.

— Мамочка! — дочка бросилась ко мне, обняла за талию. — Дядя Эйден рассказывал мне сказки.

— Сказки? Какие?

— Не знаю, я таких никогда не слышала. Он читал их в книжке и спрашивал, знаю ли я про киримбусов и про тиоринов.

— А это еще кто?

— Животные такие. Я их видела во сне. А еще дядя сказал, что придет завтра и скажет какая у меня сила, представляешь? Я буду колдовать!

— Пока ты маленькая для колдовства, и надеюсь, не станешь этого делать без присмотра, — проговорила я с упавшим сердцем.

Дочь насупилась, но спорить не стала. Нельзя, значит нельзя. Она знала, что я запрещаю что-то лишь потому, что волнуюсь за нее.

— Как ты себя чувствуешь, горло не болит?

— Чуть-чуть, — замотала головой дочка и закашлялась. Горло может и не болит, а вот мокрый кашель мне совсем не нравился. — А тот дядя на кухне проснулся?

— Еще нет. Мне нужно отнести свечи, ты побудешь с ним?

— Хорошо, — дочка согласно кивнула, но в глазах мелькнула грусть.

Я ее понимала, сидеть дома одной скучно. Здесь нет ни мультиков, ни книжек с картинками, ни друзей. Пока разогревала суп, все думала о том, что нужно вывести Соню погулять, когда она проболеется. Может быть, познакомится с другими детьми, и мы могли бы звать их в гости. Взгляд упал на мужчину у печи, и я скривилась. Плохая идея звать кого-то в гости.

Пока дочка завтракала, я собирала вторую партию свечей в коробку. Когда все было готово, наказала Соне то же, что и вчера — если мужчина очнется, не дать ему снова заснуть. Я не была уверена в том, что незнакомец не сумеет подняться на ноги, но точно знала — стоит мне выйти за порог, как Эйден снова появится, а уж он ни за что не допустит, чтобы с ребенком что-то случилось. Надеяться только на защиту Эйдена я не могла, поэтому неслась к Дорану на всех порах. Коробочки не были тяжелыми, но то и дело пытались выпасть из рук, приходилось останавливаться и перехватывать их поудобнее. В очередной раз, когда я замедлила шаг, чтобы поправить сбившуюся коробку, меня окликнули.

— Алена!

— Я к тебе, — увидев Дорана, кивнула ему. Мужчина стоял у входа в лекарский дом и разговаривал с какой-то девушкой, до того как увидел меня.

— Я так и понял, — Доран спешил в мою сторону. — Сразу две? — кивнул он на коробки.

— Одну я отдам в счет долга, а вторую… — я вздохнула, собираясь с духом. — За деньги. Мне нужны монеты, Доран, а других клиентов, кроме тебя, у меня нет.

— Да две коробки мне и не надо… — начал он.

— Почему же? — перебила я, стараясь сделать удивленный вид. — В “Ночлеге” четырнадцать жилых комнат, а в коробке всего двадцать свечей. Одна свеча горит от силы пять часов, так ведь? Двух коробок будет даже мало.

Произнесла это, внимательно следя за реакцией мужчины, но ее не было.

— У Люсинды есть бабка, которая не любит все эти новомодные светильники и пользуется свечами, предложи ей, — Доран кивнул на лекарский дом. — Люсинда — это та девчонка, которую ты видела со мной.

— Хорошо, спасибо, я обязательно ей предложу. Но сейчас вот, — я протянула коробки мужчине. — Вычти с меня одну коробку за долг, а вторая за три серебряных, как и обговаривали. Двадцать штук ведь быстро сгорят, а потом я принесу еще коробку.

Доран, поморщившись, вытащил из кармана шерстяных брюк три серебряных монеты, показал их мне на раскрытой ладони и засунул деньги в карман моего пальто.

— Свечи Балдера горят долго, подозреваю, что они из какого-то особого воска, но я не спрашивал, — проговорил мужчина, забирая коробки. — Так что мне ближайшие три месяца не надо будет.

— А по какой цене Балдер продавал их?

— Своим за три серебряных, другим не знаю. Мы здесь для него все были “своими”, пока не обул нас на кучку золота.

— А Люсинда? Он работал с ней?

— Не слышал об этом. Если у тебя все, то я пойду, дела не ждут.

— Еще увидимся, — я махнула на прощание рукой Дорану, и двинулась к лекарскому дому.

Над дверью висела вывеска “Лекарский дом” и каждая буква была украшена огоньками, а дверной молоток в виде звезды был опутан металлическим зеленым плющом, что делало его похожим на рождественский венок. В этом мире совершенно точно отмечали Новый год, осталось выяснить, как этот праздник здесь называется.

Я ударила дверным молотком дважды, и почти сразу меня впустили внутрь.

— Проходите скорее, — Люсинда дождалась, когда я войду, и захлопнула дверь. — На улице слишком холодный ветер, а у нас некоторые проблемы с отопительной системой, и если дверь долго держать открытой, то приемная выстудится. Вы, наверное, к Орландону? Он еще не пришел в себя, но навестить его уже можно.

Люсинда говорила быстро и сбивчиво, она явно торопилась вернуться к делам. Не вовремя я все-таки пришла с деловым предложением.

— Я не к Орландону.

— Нет? — девушка удивленно вскинула бровь. — Ах, вы, наверное, за зельем! Проходите вот сюда, присаживайтесь.

Я бы с порога предложила лекарке товар, но не знала с чего начать. Продажницей никогда не была, да и не удавалось мне людей убеждать. Двинулась за Люсиндой к рабочему столу, заставленному множеством бутылочек, мисок и книг, но садиться на стул не стала.

— Что вас беспокоит? Мне вы можете рассказать все, я ведь лекарь, — девушка ободряюще улыбнулась. Она, видимо, обратила внимание на то, что я не знаю с чего начать разговор.

— Доран сказал мне, что вас интересуют свечи, — вздохнув, начала я. В конце-концов, мне с подобными фразами еще по всему городу ходить, иначе клиентов никогда не найду. — Я владелица свечной лавки, но свечи не совсем обычные. За счет зачарованных форм мои свечи горят дольше положенного срока, что позволяет сильно экономить. По сравнению с другими свечами, мои…

— Хорошо, — перебила меня Люсинда. — Но мне на самом деле не нужно много, я покупаю у Винритина коробку в месяц. Сама я пользуюсь магическими светильниками, а вот моя бабушка… Ох, она даже слышать ничего не хочет обо всех этих современных штуках!

— Извините, я тогда пойду.

Что ж, не надо так не надо. Кто такой этот Винритин? Глупо было полагать, что у меня не будет конкурентов.

— Постойте. Если ваши свечи и вправду горят дольше, то мне их нужно будет меньше, так ведь? По какой цене продаете?

Я чуть было не пожала плечами, но вовремя сдержалась. Откуда же я могу знать стоимость! Доран купил у меня двадцать штук за три серебряных, но, чтобы высчитать цену одной свечи, мне понадобилась не одна минута на раздумья. Не то, что бы я не умела считать, но я еще плохо помнила сколько медяков в одной серебрушке.

— Две медных монеты за одну свечу, — неуверенно ответила я.

По моим подсчетам одна стоила полторы медяшки, но я даже представить не могла, что такое половина медяка. Может никаких половин вообще не существует, и как бы я тогда выкрутилась?

— О, это в два раза выше стоимости обычной свечи… Но раз вы говорите, что горит она дольше… Насколько дольше?

Я снова замялась, мысленно ругая себя на чем свет стоит. Ирбис ведь говорил мне сколько горит одна заговоренная свеча, а я забыла! Непозволительная глупость быть такой рассеянной.

— Я принесу вам одну на пробу, проверите, засечете время. Хорошо?

— Договорились, — Люсинда улыбнулась и подхватила несколько бутыльков со стола. — Если у вас все, то я пойду к больному.

Я коротко попрощалась, пообещав завтра принести товар на пробу, и вышла на улицу. Карман приятно грели три серебрушки, и я не отказала себе в том, чтобы зайти в лавку за продуктами.

Из дома я вышла минут десять назад, за это время не должно было ничего случиться, но возвращалась я бегом. Продукты купила в той лавке, что была рядом с домом, и за них с меня взяли почти четыре серебрушки. Если до этого я думала, что на сумму, вырученную с одной коробки свечей, можно жить, то сейчас я поняла, что ошибалась. Мне этих денег даже не хватило, пришлось добавить с тех, что оставались от “наследства” Балдера.

Соня сидела у печи, когда я вошла в дом. Я надеялась увидеть схлопывающийся портал, но его не было. Раненый незнакомец все еще был без сознания, и это меня вдруг обрадовало — если он не приходил в себя, то и Соню напугать не мог.

Дочка с надеждой взглянула на пакет в моих руках, и я улыбнулась ей.

— Я купила пряники, смотри какие, — я поставила покупки на стол и вытащила из пакета коробочку с пряниками.

В этом мире они отличались от привычных нам, они были не плоскими, а круглыми, как шарик.

Пока дочка пробовала угощение, я разбирала продукты. Мука, крупа, макароны. Запас был скудным, но если добавить его к уже имеющемуся, то жить можно. Для пиццы взяла крошечный кусочек сыра и колбаску. Последняя тоже отличалась от земной, эта была по форме и размеру как сарделька, да и цвет был не розовым, а скорее серым. Соуса, вроде майонеза или кетчупа, в лавке не было, готовить его самостоятельно обошлось бы слишком дорого, поэтому придется импровизировать. Сухая пицца — тоже пицца. Но ничего, как только разживемся монетами, я заполню кладовую продуктами под завязку. Вопрос пропитания волновал меня особенно сильно, потому что дом у нас с дочерью был. И даже работа, какая никакая, но была. А вот без еды придется туго.

Когда замешивала тесто, Соне поручила нарезать колбасу и сыр.

— Мне скучно, — вздохнула дочь, откладывая нож. — Можно я пойду поиграю на улицу? Я видела сегодня в окно других детей.

— Ты болеешь, лучше не выходить на улицу.

— Уже не болею. Дядя снова дал мне какие-то капли, вот, смотри, — Соня раскрыла рот, показывая мне горло.

— Дядя снова приходил?

— Да, когда ты ушла. Но он был со мной недолго, сказал, что ему пора.

Я молча растянула тесто на столе, и принялась выкладывать на него неровные кусочки сыра и колбасы. Поведение Балдеро вгоняло меня в ступор, и я отметила про себя, что надо у него выяснить цель его визитов. Если он следит за Соней, то почему не пришлет мне кого-то на помощь? Ту няню хотя бы, что была с Соней в его замке. Вот только как поговорить с Балдером я не понимала, потому что каждый раз он уходил сразу же, стоило мне появиться в доме.

Впрочем, он ведь обещал Соне, что завтра придет и расскажет какая у нее сила… На этой мысли у меня дрогнули руки, и кусочек колбаски упал на пол. Когда наклонилась, чтобы поднять его и выкинуть в мусорное ведро, краем глаза заметила шевеление у печи.

Следом раздался тихий стон. Я тут же забыла о колбасе и бросилась к мужчине.