Глава 23

Они схватили меня по дороге к Бобби и Грейс. Я шла пешком…точнее, я плелась туда, глядя в песок, не видя ничего перед глазами от слез. Мне было все равно – куда иду и что теперь со мной будет. Какое это имеет значение, если теперь у меня нет семьи, нет больше тех, ради кого я просыпалась по утрам, ради кого мне хотелось стать лучше, ради кого я, и правда, становилась лучше изо дня в день.

Они изменили меня. Керук и Джекки. Я выросла, я стала совсем другим человеком, для которого материальные ценности перестали иметь значение. Я бы с радостью отдала все, что у меня есть, ради полковника и малышки. Я больше не боялась работы, не боялась ходить в одежде не от кутюр, не боялась выглядеть оборванкой.

Я была влюблена, и согласна на любой рай в шалаше, и готова была создавать этот рай собственными руками. Плести его из колючей проволоки, резать пальцы и даже истекать кровью – у меня появился смысл в жизни… а теперь его нет. Впрочем, и был он пустым, прозрачным и ненадежным, как мыльный пузырь. Лопнул так же быстро, как и появился.

Я не знаю, как теперь жить дальше, не знаю, куда идти, не знаю, ради чего жить…Мне невыносимо захотелось к маме и папе. Спрятаться на широком плече отца, расплакаться и ощутить, как его большая ладонь гладит меня по волосам.

Передо мной затормозил автомобиль, и меня схватили два здоровых типа, они затолкали меня в машину, прижав к моему рту тряпку, от запаха которой потемнело в глазах, и я полетела в черную пропасть без дна.

Единственное, что успела, это отправить сигнал СОС Керуку. Он выставил его у меня на телефоне в виде комбинации нажатий.

Я пришла в себя уже в какой-то квартире, где лежала связанная на диване лицом вниз. Дёрнулась всем телом и не смогла освободиться.

На глазах темная повязка, и мне слышно, как где-то работает телевизор или радио.

– Эй!

Крикнула и дернулась всем телом. Ко мне подошли. Я слышала шаги. Человек постоял возле меня несколько секунд, затем куда-то позвонил.

– Пришла в себя. Да. Жду указаний. Я понял.

Через мгновение с моих глаз сорвали повязку, и я увидела морду своего похитителя, похожую на квадратную тумбочку с тупыми глазами навыкате.

– Значит так, сучка, подпишешь эти документы, запишешь видео, расскажешь, где бриллианты, и тебя отпустят.

Угу. Так я тебе и поверила, ублюдская морда.

– Какие документы?

Ткнул мне под нос бумаги, и я пробежалась по ним взглядом, а потом истерически расхохоталась – значит это он…это мой дядя Фрэнк. Это он нашел и схватил меня. Он хочет, чтобы я отреклась от наследства, отдала камушки… а потом просто убьет меня. Зачем я буду нужна… я, по сути, и так мертва.

– Отпустите?

– Конечно!

– Пусть он сам мне об этом скажет. Тыыы! – зашипела, оглядываясь по сторонам, – Здесь ведь есть камеры, и он все видит. Тыыы! Конченый, проклятый убийца. Приди и поговори со мной, иначе я ничего тебе не скажу! И ничего не подпишу! Куда ты меня засунул? М? Где спрятал, чтоб никто не узнал, что в первый раз у тебя не вышло?

Словно в ответ на мои слова комната немного пошатнулась, и я поняла, что нахожусь в каюте, а мы, скорее всего, на яхте дяди Фрэнка. Он добьётся от меня того, чего хочет, и просто утопит, на хрен. Наверное, он думает, что я идиотка.

– Не подпишешь, я тебя…

– Что? Что ты сделаешь?

Посмотрела в мерзкие глаза своего конвоира. Он здесь, скорее всего, не один.

– Заставлю подписать! Мне приказано не церемониться!

И вышел из каюты, хлопнув дверью. Я думала о том, что так и не дошла до дома Грейс… так и не спряталась никуда. Если бы я поторопилась, если бы… Я ощущала себя изувеченной. Меня пока никто не бил, но мне казалось, что все мое тело в синяках. Я еще никогда не испытывала ничего подобного в своей жизни. Потому что теперь мне казалось, что до Керука у меня ее не было. Так. жалкое подобие. А ведь как я пыталась начать все сначала, стать совсем другой Кейти, исправиться ради них. И ничего не смогла. Такая слабая, ничтожная. И все, что он мне сказал, я заслужила. Сказал…прокричал одним взглядом, этим невероятно жутким выражением черных глаз. И мне хочется выть и кричать. Потому что потом я молчала ради него, молчала ради того, чтобы быть с ним и с Джекки. Ведь я давно могла рассказать всю правду, давно могла раскрыть, кто я такая, но мне не хватило смелости, потому что я так хотела жить этой фальшивой чужой жизнью. Ради этого мужчины я вставала каждое утро и засыпала каждую ночь. Ради него и ради моей девочки – Джекки. Моей малышки. А теперь я все потеряла. Я такая идиотка… я просто все просрала и осталась здесь… в этой каюте, пойманная подлой тварью, которая меня здесь и похоронит, и никто, ни одна живая душа меня здесь не найдет.

Моя маленькая Джекки…нет, не моя и моей никогда не станет. И этот мужчина тоже никогда не будет моим, потому что не простит мне вранья.

Мои щеки горели с такой силой, будто по ним уже надавали пощечин. Как будто я сама избила себя своими мыслями. И когда думала о том, что Керук меня презирает, мне хотелось кричать и биться в истерике, мне даже стало все равно, что со мной хочет сделать дядя Фрэнк.

Сама виновата. Если бы не была трусихой и все рассказала, возможно, сложилось бы все иначе.

Мужик вернулся спустя несколько минут. Морда красная, глаза горят.

– Мне приказано заставить тебя говорить любыми способами.

И ухмыляясь потянул пряжку ремня…

Но его телефон зазвонил, и он тут же ответил, не спуская с меня похотливого взгляда. Ублюдок явно был готов на меня наброситься. Он не знал, что я пока лежала на полу, скатившись на него с кровати, успела выкрутить длинный гвоздь из ее ножки. Паршивая яхта, старье. Наверное, на новые яхты отцовских денег не хватило. Потому что мой отец умный, и он подозревал Фрэнка, иначе я бы сейчас не была здесь.

– Да, сэр, конечно, сэр.

Верзила с квадратной мордой спрятал мобильный в карман, застегнул змейку, ремень. Явно разочарованный и недовольный, что ему помешали. Я была так же разочарована, что не могу вогнать ему гвоздь в глаз. Жизнь рядом с Керуком многому меня научила, и я не собиралась безропотно сдаться. Я – женщина полковника, и пусть он от меня отказался, я все равно хочу быть его достойной и не сдаться без боя.

– Тебе повезло, цыплёнок, твоя дядя хочет поговорить с тобой лично, и через пару минут вы с ним встретитесь. Я займусь тобой позже. Уверен, он отдаст тебя вначале мне, а потом и другим ребятам. Давно у меня не было такого сочного цветочка.

Выдохнула, сжимая руки в кулаки, готовая водраться ему в лицо ногтями и биться до последнего, но не позволить себя унизить и изнасиловать. Я бы скорее его убила сама, разгрызла своими зубами. Или умерла до того, как…до того, как ко мне прикоснется кто-то кроме…кроме полковника.

Фрэнк появился спустя минут десять. Перед ним открыли дверь два его охранника, а в окно каюты я увидела, как к катеру причалила моторная лодка, и всю посудину облепили безопасники Фрэнка, как мухи. Боится, сука. Меня. А это радует. Так же он всегда боялся и моего отца. Я уверена в этом.

Ненависть поднималась волной и топила под собой страх и панику. Когда видишь того, кто разрушил твою жизнь, то хочется не умирать, а убивать. И я впервые осознавала, что способна на это.

– Здравствуй, моя дорогая племянница. А ты, оказывается, живучая.

Весь лощенный, с зачесанными назад волосами, в аккуратных очках с белой оправой, тонкие губы чуть поджаты. На щеке серая родинка вызывает желание содрать ее ногтями. И я благодарю бога за то, что Фрэнк не похож на моего отца. Ни капли. Иначе мне было бы так сложно его ненавидеть. Всей душой, всем сердцем. Презирать так, как могут презирать своего самого лютого врага. Он убил моего отца, он лишил меня единственного родного мне человека. Ради чего? Ради денег? Бессмысленная жестокость, даже не звериная, потому что зверь убивает ради того, чтобы удовлетворить естественные потребности, а здесь убийство ради алчности, а ведь мой отец никогда ничего для него не жалел.

– Сколько чести! Вся свита с тобой? Свою суку не взял? Как тебе было с ней после моего отца? Или ты всегда подбираешь объедки?

Его физиономия перекосилась, и он наотмашь ударил меня по лицу, так, что во рту появился привкус крови. Пробуждая еще больше ненависти и желания сопротивляться.

– Я тебе не твой отец, терпеть твой грязный язык не буду! Я поставлю тебя на колени, маленькая дрянь!

– Да, ты не мой отец. Ты паршивая овца, ты мерзкое отродье, которое потеряло совесть…братоубийца – вот ты кто! Проклятый моральный урод!

Я видела, как ему хочется причинить мне боль, скрутить меня, заставить корчиться и страдать. И он непременно сделает все, чтобы этому поспособствовали его головорезы. Я в этом даже не сомневаюсь.

– Знаешь… а я, пожалуй, расскажу тебе, почему я его убил. Расскажу не для того, чтобы ты меня поняла, а потому что хочу, чтоб знала. Вместо него. Я долгие годы хотел сказать об этом ему лично. Но так уж и быть, скажу тебе…

Он, прихрамывая, прошелся по каюте и сел в кресло. Явно наслаждаясь своим превосходством. Мне послышалось, как снаружи что-то глухо упало. Но я сидела к иллюминатору ближе, а Фрэнк этого не услышал. Может быть, и мне показалось.

– Я всегда был вторым, несмотря на то, что твой отец младше меня, родители ставили его на первое место. Это из-за него я остался хромым, потому что в детстве он не успел полностью вытащить меня из-под авто нашего отца, когда машина поехала под откос. Одну ногу мне раздробило. Я остался из-за него инвалидом. Твой отец во всем виноват!

– Что…то есть папа спас тебя, а ты обвиняешь его в том, что остался жив, но хромой?

– Он мог быть пошустрее!

– Папе было всего десять! Он был меньше и худее тебя, и все же успел потащить тебя, чтобы спасти!

– Все считали его героем…все лавры ему. ОН…он хорошо учился и поступил в Гарвард, а на меня у отца не хватило денег. И когда твой отец. когда он открыл свою первую шахту…повезло ему, а не мне! Я ведь тоже искал, я тоже нанял экспедицию, людей, вложил в это все свои деньги. А повезло ему! Ему…опять ему, а не мне! И…София…София…она ведь вначале познакомилась со мной, а потом…потом выбрала ЕГО. Какого хрена? Ведь я… я умнее, я красивее. Но это все из-за хромоты, я уверен. Твой отец специально сделал меня хромым, чтоб я стал хуже него.

– Но…но папа оплатил тебе учебу! А мама никогда не встречалась с тобой. Она полюбила папу с первого взгляда.

– Я его всегда ненавидел! Всегда! И когда он разбогател на пустом месте, а я…стал всего лишь соучредителем, я поклялся себе, что все это будет моим. Но знаешь, что он сделал, твой отец? Он поставил тебя единственной наследницей и завещал в случае твоей смерти…все деньги отправить на благотворительность! Чокнутый сукин сын! Мне пришлось…пришлось просто объявить тебя в розыск и скрывать твою смерть. А потом…потом я узнал, что ты, маленькая сучка, жива. Так вот…

Он подался вперед. Серые глаза алчно заблестели, и он весь встрепенулся от предвкушения.

– Ты отречешься от всего наследства в мою пользу, скажешь, где спрятаны бриллианты, и так уж и быть, я оставлю тебя в живых.

Я рассмеялась ему в лицо, а потом смачно плюнула, и он весь покраснел и подпрыгнул на месте, отхлестал меня по щекам. С такой силой, что у меня потемнело перед глазами. А на щеках вздулись полосы от его колец и перстней.

– Ты не получишь ничего. Ни денег отца, ни бриллиантов. Убивай меня, и все это уйдет церквям и нуждающимся! Все до копейки! Я никогда не скажу, где бриллианты, никогда!

– Тупая сука!

Схватил меня за шиворот.

– Ты не знаешь, с кем связалась. Тебя сегодня будут трахать во все дырки чем угодно, и ты расколешься, тебя просто разорвут на части. Я прикажу своим людям превратить тебя в последнюю шавку, в шлюху. И они будут тебя истязать, пока ты не подпишешь, а ты подпишешь… я тебе ручаюсь!

– Пусть попробуют!

Сдавила гвоздь сильнее, мне уже удалось ослабить веревки. Парочку из этих мразей я уложу, а потом…потом вгоню этот гвоздь себе в горло. Живой они меня не получат.

– Ты сама этого захотела. – он свистнул, – Эй, Том, начинайте.

Тяжело дыша, я сдавила сильнее гвоздь, готовая ко всему, дрожа всем телом.

– Том!

Рявкнул, и где-то снаружи послышался какой-то глухой удар. Фрэнк подскочил и бросился к иллюминатору. Выматерился и дернулся ко мне, выхватывая пистолет из-за пояса штанов. Едва он успел меня схватить, как дверь каюты рассыпалась в щепки, и я громко застонала от неверия и от…от счастья. ОН стоял на пороге. Огромный, окровавленный, в разодранной и мокрой рубашке и таких же мокрых штанах. Лысый, злой и такой…такой любимый. Все костяшки сбиты, и кулаки похожи на огромные кувалды. Тяжело дыша, стоит на пороге и смотрит то на меня, то на Фрэнка.

– Оооо, а вот и герой любовничек…все же явился, да? Не думал, что ты такой терпила! Она же тебя облапошила, эта сучка!

А сам прижимает дуло пистолета к моей голове.

– Брось оружие! Сейчас!

Керук поднял руки вверх, так, чтобы был виден ствол, а потом медленно положил его на пол и подбил в сторону Фрэнка.

– Вот так.

Он направил пистолет на Дамиана, точнее, хотел направить, а я со всей дури вогнала ему гвоздь в ногу. Раздался выстрел. Я упала, а Керук бросился на Фрэнка. Завязалась борьба. У проклятого дяди блеснул в руке нож, я видела, как он пытается порезать Дамиана. Бросилась к пистолету, схватила с пола.

И когда лезвие ножа почти коснулось горла полковника, я выстрелила. Фрэнк странно дернулся. Потом откинулся назад и завалился на спину, а я бросилась к Керуку.

Увидела на его плече быстро расползающееся пятно крови и закричала, наклоняясь, а он вдруг сгреб меня со всей силы за плечи, посмотрел прямо в глаза. Вскочил с пола, перекидывая меня через плечо, доставая что-то из-за пояса.

Когда мы запрыгнули на лодку, и Керук усадил меня на сиденье, а потом с невозмутимым выражением лица швырнул это что-то назад, и яхта с невероятным грохотом вспыхнула пламенем и разлетелась в щепки.

Какое-то время я сидела на месте, словно парализованная, а потом бросилась к нему и схватила в свои объятия, сильно сжимая за шею, целуя его лицо, осыпая поцелуями голову, глаза, губы, шею. Вначале он меня пытался оттолкнуть, а потом смял двумя руками и сам жадно впился в мои губы.

На секунду оторвалась от его губ.

– Я люблю тебя…Дамиан.

– Сучка!

– Да… – ответила ему на языке глухонемых, – твоя сучка! Прости меня… я больше никогда тебе не солгу! Убей, если солгу!

– Убью!

А сам снова привлек меня к себе и прижался губами к моим губам с такой силой, что я захлебнулась этим поцелуем.

Потом я, стоя на коленях, выковыривала ножом пулю у него из плеча, пока он, даже не морщась, смотрел мне в лицо, на мои мокрые от слез щеки. Красные, исполосованные ударами Фрэнка. А потом вдруг привлек к себе в тот момент, когда я вытащила пулю, и одними губами сказал:

– Я люблю тебя, маленькая лгунья!

MyBook — библиотека современной и классической литературы, новинки и бестселлеры, отзывы, рекомендации, популярные авторы.