Глава 20

Стелла

В грузовом лифте вместе с Машей спускаемся вниз на склад.

– Ты мне хоть фамилию скажи, – требую я.

– Не знаю, – отмахивается она и снова начинает реветь.

«Зачем я еду туда сама? – задаю себе весьма здравый вопрос. – Надо найти Исаева и все ему рассказать. Какого меня понесло на склад?»

Еще можно ткнуть в нужную кнопку и вернуться к Косте. Озадачить его этой проблемой. Пожалуй, так и сделаю!

Решительно нажимаю на цифру двенадцать. Лифт тормозит на секунду. И подумав немного, резво уносит нас с Машей обратно в чертоги небожителя.

– Мы же собирались… – охает она. – Ты же хотела меня защитить! – восклицает возмущенно и добавляет жалостливо. – Что я теперь ему скажу?

– Это была засада? – усмехаюсь недобро. – И кто же меня там ждал, Маша? И главное, за что? Я к тебе всегда хорошо относилась…

– Ты думала, яблоками можешь меня купить? – вскрикивает она. – Ты плохая очень, Нателла. Он мне правильно сказал. Ты – гадина! Отняла у меня Костю!

– Что?! – смеюсь я, хотя мне совершенно не до смеха. – Какое отношение к тебе имеет Исаев? Очнись, Маша!

– Просто я порядочная, а ты нет. Я к нему на шею не вешалась. В одном одеяле на улицу не выходила… Мужчины падки на сладкое. А я не такая…

– Ты ждешь трамвая, – киваю я и вздыхаю свободнее, когда двери лифта открываются на восьмом этаже, и в кабину входят какие-то женщины с ведрами. Косятся на раскрасневшуюся Машу, переводят неловкий взгляд на меня.

Молчат. И я молчу. Что-то в словах Маши промелькнуло такое, что заставило задуматься.

– Подожди, – зыркаю на нее грозно. – Так это ты шастала около охотничьего домика. И выпустила Костину рыбу?

– Какой он тебе Костя? – вскрикивает Маша и кидается на меня с кулаками. – Он должен был выбрать меня! Мне мама с детства говорила, что Исаев – мой жених!

– Совсем дура! – смеются тетки и оттесняют от меня разбушевавшуюся Машу. И когда  лифт наконец-то подъезжает к двенадцатому этажу, придерживают глупую девочку.

– Спокойно выходите, Стелла Платоновна. Мы ее не пустим.

– Машу нужно доставить к Константину Ивановичу, – тут же решаю я.

– Никуда я не пойду. Правов не имеете, – шипит она и пытается вырваться.

– Что тут происходит? – слышу рев Исаева.– Я тебя по всему офису ищу! – заявляет недовольно и переводит задумчивый взгляд на Машу. – Отпустите ее, – велит уборщицам. И когда маленькая глупая дрянь выходит из кабины, спрашивает с дурацкой добренькой улыбочкой.

– Кто тебя обидел, Маша?

– Она меня ударила! – кричит сумасшедшая девица. – В живот! Сильно!

И начинает рыдать, будто ее действительно избили.

– Стелла? – изумленно глядит на меня Костя. – Зачем? Как ты могла?

От негодования мои щеки заливает краска. Нормальный поворот?!

– У вас одни мозги на двоих, что ли? – усмехаюсь горько. И уж точно не хочу разбираться в этой гнусной истории. Быстро захожу в кабинет мужа и, взяв куртку, направляюсь к выходу.

– Вы куда, Стелла Платоновна?

– Вам повезло, Эдуард Владимирович, – бросаю со вздохом. И пройдя мимо Маши и утешающего ее Исаева, на всех парах влетаю в закрывающиеся двери лифта.

– Стелла, подожди! Надо разобраться… – орет вслед муж, насилу оторвавшись от своего социального проекта.

– Да пошел ты, – цежу сквозь зубы. И лихорадочно соображаю, что делать дальше? Вызвать тачку или позвонить Роберту?

«Такси!» – думаю, не желая оставаться и минуты в одном помещении со Штирлицем. Бред какой-то! Как ему пришло в голову, что я могу кого-то ударить? Почему принял сторону Маши-растеряши?

Выйдя на улицу, озираюсь беспомощно. В эту глухомань такси будет ехать целую вечность. Остается только маршрутка. Взмахиваю рукой, когда она появляется из-за поворота. Сажусь подальше от окна, чтобы Исаев в случае погони меня не заметил. Но никто и не собирается бежать следом.

– Сука-а! – выдыхаю от избытка чувств и ловлю на себе возмущенные взгляды других пассажиров. А когда микроавтобус выезжает на знакомую улицу, радуюсь, увидев вывеску нашего ресторана.

– Около «Рафинада» остановите, пожалуйста!

На негнущихся ногах поднимаюсь на крыльцо служебного входа, а затем по узкой лесенке – в свой кабинет. Запереться бы сейчас и обдумать, как жить дальше. Нужно подать на развод. Срочно! Немедленно!

Распахиваю  дверь и статуей застываю на пороге.

За моим столом сидит Марина  и что-то весело рассказывает отцу, расположившемуся напротив.

 Немая сцена, как в «Ревизоре», блин! Папа смотрит негодующе. Будто его застали на месте преступления. А Мариночка растерянно хлопает нарощенными ресничками.

Не ожидали, голуби шизокрылые!

Ухожу, демонстративно развернувшись.

Марина что-то говорит отцу. Пытается вразумить. Молодец. Хорошая девочка. Прогиб зафиксирован!

– Да пусть идет! – доносится раздраженный папин голос. – Не смей догонять ее, Марина!

– Мне кажется, что-то случилось… Стелла, погоди, – бежит она следом. – У тебя все в порядке? – спрашивает, выглядывая в лестничный проем.

– Зашибись! – усмехаюсь я и толкаю тяжелую входную дверь. На улице пахнет весной, а в кармане жужжит сотовый. Не глядя на экран, выключаю звук.

– Здравствуй, новая жизнь, – вдыхаю я прохладный утренний воздух. И заметив нашего водителя, подхожу к нему.

– Отвези меня домой, Лаврик, – прошу, усаживаясь сзади.

И всю дорогу размышляю, как поступить дальше.

Я никому не нужна! Ни мужу, ни отцу с братом. Почему так? Нет смысла разбираться. Придется  принять факты с высоко поднятой головой, посмотреть действительности в лицо и двигаться дальше. Научиться жить самой без оглядки на родственников. Наверное, лучше уехать. Навсегда! Купить дом в тихом месте. Спокойно выносить и родить ребенка. Жить для себя и него…

Сглатываю комок, застрявший в горле. И раздраженно гляжу на снова оживший сотовый. Исаев! Наконец-то соизволил позвонить.

– Да, слушаю, – стараюсь говорить спокойно, но голос предательски вибрирует. А глаза застилают слезы.

– Куда ты делась, Стелла? – орет в трубку муж. – Вернись сейчас же. Какая-то дичь происходит! Давай разберемся!

– В чем? – бросаю устало. – Зачем я побила твою любимую Машу?

Ловлю в зеркале заднего вида изумленный взгляд Лаврика. Не могу я никого ударить!Не умею драться. Это все знают. Кроме моего мужа, дивного козла.

– Стелла, перестань вести себя как маленькая! – рычит в трубку Штирлиц. – Возвращайся на работу, поговорим…

– Поздно, Костя, – тихо всхлипываю я и, сбросив звонок, отключаю айфон.

Вбежав в свою комнату, спотыкаюсь о чемоданы, стоящие у входа. Успеваю ухватиться за косяк двери и не пропахать носом до комода.

– Выписали тебя, девонька, – раздается сзади веселый голос Антоновны. – Сейчас с Лавриком  в Егоршино все и отправим… А здесь теперь Даша будет жить. Маринина дочка.

Еще один удар за сегодня! Постараюсь пережить. Папа и его жена очень технично выставили меня из родительского дома. Наверняка и Роберт уже полностью обосновался в городе. Скорее всего, после нашего с братом окончательного переезда  здесь начнется ремонт, который навсегда сотрет любое напоминание о маме. И сам дом превратится в унылую коробку без души и тепла.

Лучше уехать куда подальше и никогда не видеть этого улучшайзинга.

Домработница входит следом в комнату и, бросив на меня беглый взгляд, замечает настороженно.

– Что случилось, девочка?

– Я уезжаю, – отрезаю, силясь не разреветься. Решительно отодвигаю в сторону картину, прикрывающую сейф. Зло тыкаю в кнопки, набирая код. День рождения мамы.

– С Константином Ивановичем? – добродушно спрашивает Антоновна.

– Нет, сама. Развожусь с ним…

– Да как же так? – квохчет она. – Вы же поженились только. И ребенок будет…

Хочется заорать, послать подальше. Завыть от безысходности. Но не сейчас. Да и Антоновна ни в чем не виновата. По сути, единственный человек, кому я не безразлична.

– Он предал меня, – вздыхаю, устало плюхаясь на кровать. Не хочу плакать, но слезы сами бегут по щекам.

– Переспал с кем-то? А ты застала? – неверяще охает экономка.

– Иногда изменить не значит трахаться, – мотаю головой. – Он поверил не мне, а странной дурочке. Вот так с ходу встал на ее сторону.

– С чего бы, деточка? – гладит меня по руке пожилая женщина, более двадцати лет проработавшая в нашем доме.

– Это так ужасно, Галина Антоновна, – всхлипываю я и, упав на грудь Антоновне, реву белугой.

Мягкие теплые ладони гладят мою непутевую голову и плечи.

– Ну-ну, перестань, – причитает экономка, услышав всю историю. – Полежи, отдышись. Муж приедет за тобой, разберетесь…

Антоновна права. Нужно выдохнуть и спокойно поговорить с Исаевым. Но у меня нет никакого желания его видеть. Предавший раз, сделает это снова. Муж обязан защитить жену, а не становиться на сторону левой полоумной бабы. А если поступил иначе, то зачем такой человек рядом?

– Не хочу, – вздыхаю тяжело. – Я никому не нужна, Галина Антоновна. Ни папе, ни брату. А теперь и муж отвернулся… Лучше жить самой, чем чувствовать себя пустым местом.

– Что ты надумала, Стелла? – испуганно шепчет экономка. – Нужно успокоиться… Поговорить с Константином Ивановичем… – гладит меня по руке и замечает обидчиво. – Конечно, это дикость какая-то! Как он мог подумать о тебе плохо? Ты же никогда ни на кого руку не поднимала. Собак лечила, кошек. Помню, как Резеда ругалась…

От упоминания мамы глаза снова наполняются слезами. Папа забыл о ней. Совсем потерял башку от своей Марины!

– Исаев мало меня знает…

– А ту бабу? – настороженно вскидывается Галина Антоновна.

– Всю жизнь, – вздыхаю я. – Это сестра его друга. Он привык заботиться о ней. Она немножко не в себе. Дурочка такая примитивная…

– Вот пусть с ней и остается! Дебил! – мстительно желает моя Антоновна. И глядя, как я, встав с кровати, достаю из сейфа загранпаспорт и карты оплаты, спрашивает тревожно. – Что собираешься предпринять, девочка?

– Еще не знаю, – пожимаю плечами. Смотрю на ценные бумаги, хранящиеся в сейфе. Векселя, аккредитивы, акции и облигации. Решительно выгребаю все из металлического нутра и, бросив дверцу открытой, складываю документы и деньги в сумку. Кладу туда мамин портрет, лежащий на комоде.

И открыв чемодан, выуживаю оттуда нижнее белье, джинсы и пару маек. На первое время хватит. Не хочу ничего брать.

Нет сил тащить старый хлам в новую жизнь. Тем более что скоро на меня не налезет ни одна из тряпок, уложенных в багаж. Ухожу налегке. Плевать.

– Куда ты сейчас? – тревожно спрашивает Антоновна.

– В аэропорт, – выдыхаю на автомате.

– Я провожу, – твердо заявляет она. – Только переоденусь и возьму сумку.

– Хорошо, – киваю коротко. Вызываю такси и покупаю билет до Москвы.

Там разберусь, куда податься дальше. Потом позвоню отцу. Поставлю перед фактом. А Исаеву отправлю адвокатов. Пусть разведут нас побыстрее.

– Я, пожалуй, поеду с тобой, – смотрит на меня внимательно Антоновна, когда такси выезжает на трассу. – Авось, пригожусь. Как ты там устроишься одна в чужом месте…

– Спасибо, – выдыхаю я, сходя с ума от признательности. Целую белую припудренную щеку.

– А папе как объясните? – спрашиваю нерешительно. В такой ситуации работу потерять, как плюнуть…

– Я тебе сейчас нужнее, – спокойно роняет Галина Антоновна. – Теперь, когда Платон привел Марину, многие уволятся. Днем раньше, днем позже, какая разница. Главное, чтобы ты в беду не попала…

– А дети? Внуки? У вас же семья!

– Я им не нужна особо. Может, тебе пригожусь, – усмехается она горько. Сестра по несчастью.

– Тогда добро пожаловать на борт, – улыбаюсь я, хотя впору расплакаться. И тут же покупаю еще один билет до Москвы.