Глава 23

Стелла

О покупке дома и моем местонахождении отец узнает моментально. Ровно через минуту, когда я перевожу нужную сумму с трастового счета на личный.

– Что ты творишь, Стелла? Я требую объяснений, – приходит гневное письмо на почту.

– Я взрослый самостоятельный человек, – нервно выбиваю по клавишам каждое слово. – Имею право.

– А я, как распорядитель фонда, имею право заблокировать вывод. Надеюсь, ты помнишь правила траста?

Блин! Блинский блин!

Ударяю кулаком по столу. Ойкнув от боли, потираю ушиб. Это немного отрезвляет. Папа у меня хитрый жук. Запросто может заблокировать вывод денег. И что тогда?

Обвожу взглядом бежевые стены и белые кресла. Роскошные фикусы, примостившиеся по углам. Смотрю на картины, висящие на стенах. Какие-то пейзажи современных художников. Особой ценности наверняка не представляют, но в общем убранстве дома смотрятся шикарно. А за окном – идеальные изумрудные лужайки, маленький прудик и кусты смородины. Красота!

Вот так из-за дурного характера лишиться собственного дома, где я единоличная хозяйка? Да ни за что!

– Я покупаю дом на Рублевке, – печатаю, раздумывая над каждым словом. – Надеюсь, ты снимешь запрет на вывод денег.

– Пришли документы, хочу проверить сделку, – тут же приходит ответ.

«Ну как же без тебя, папа!» – хмыкаю устало и, позвонив Алевтине, бывшей хозяйке дома, отправляю отцу полный пакет документов.

Верчусь ужом от нетерпения. Вдруг  забракует мой выбор. Нервно хожу по комнате, ожидая ответа. Но сама на рожон не лезу. О себе не напоминаю. Прокручиваю  в башке варианты, как обойти въедливого папашу. Знаю, что он прав. Но так хочется настоять на своем.

«Можно попросить заём у Ани, – размышляю, выходя в сад. – Потом погашу трастом. Или залезть в карман к Роберту. Тоже не навсегда…»

Поглядываю на телефон, крепко сжимая его в руке. Простенький Самсунг, купленный тем же вечером, когда был выкинут драгоценный айфон, работает пока от вай-фая. Поэтому и оформление сделки я назначила здесь, в доме. Пока не придумаю, на кого оформить симку, далеко уходить нельзя. Ни такси вызвать, ни сориентироваться…

«Ну, ответь же, папа! Пожалуйста!» – прошу темный экран.

Где-то в соседнем дворе скулит собака и слышится пьяный голос.

«Штирлиц, твою мать! Прибью на фиг!»

Вздрагиваю от каждого слова. Хочется бросить все и кинуться на помощь бедному животному. Но тут так просто не ворвешься в соседний двор. Кругом высокие заборы и охрана.

«Придется навести справки о живодере, – с ужасом думаю я. – И написать заявление в полицию. Пусть проведут воспитательную беседу!»

Затыкаю уши, чтобы не слышать, как скулит пес.

«Потерпи, миленький, – обращаюсь к нему мысленно. – Я спасу тебя. Недаром что ты Штирлиц!»

И сразу же вздыхаю о муже. Может, я и совершила глупость, в чем перед вылетом убеждала меня Аня. Но стоит только представить эту вероломную скотину, утешающую Машу, как в груди клокочет от ярости.

– Нам нельзя нервничать, – убеждаю себя, поглаживая живот. И снова смотрю на телефон, где уже мигает маленький синий конвертик.

Милый папа, как же ты вовремя!

– Все нормально, – пишет он. – Документы в порядке. Скажи продавцу, что я сам перечислю бабло. Хочу тебя подстраховать, дочка…

– Спасибо, – отвечаю сразу же и шлю вдогонку еще одно письмо. – Папа, пожалуйста, только Косте ничего не говори. Не хочу его видеть.

– Разбирайтесь сами, – приходит ответ. – Мне своих проблем достаточно.

– Что-то случилось? – пишу обеспокоенно.

– Да все нормально, Стелла. Просто Маринина дочка чудит. Не знаю, что и делать.

– Это теперь твоя семья. Вот и радуйся! – пишу злорадно и тут же стираю. Нет смысла снова ссориться. Домой я не вернусь. А на расстоянии в несколько тысяч километров можно общаться вежливо.

А утром во время сделки ужасно нервничаю. Конечно, отец маячит на экране и следит за оформлением бумаг по скайпу. Но мало ли, что ему может стукнуть в голову? Придерется. Откажет. Сдаст меня Исаеву.

– Пап, что там с оплатой? – спрашиваю, когда пауза затягивается.

– Все перечислил, – довольно, как сытый кот, улыбается отец. – Проверьте, деньги поступили? – строго осведомляется у Алевтины.

– Да-да, – кивает она.

А я, открыв личный кабинет трастового фонда, хочу убедиться, что все списалось правильно. И заодно понять, на какую сумму могу рассчитывать.

Но остаток на счету все тот же. Деньги не списаны. А Алевтина довольно ставит росписи на документах и уезжает вместе с нотариусом.

– Ничего не понимаю, – настороженно смотрю на отца. И судя по хитрой физиономии, Платон Георгиевич точно обтяпал какое-то дельце.

– Папа! – воплю, с возмущением глядя на экран.

– Что не так? – улыбаясь, спрашивает отец.

– Деньги остались на трастовом счете. Я ничего не понимаю…

– Я сам расплатился, Стелла, – философски бросает он.

Как? Зачем?

Горло душит спазм от такой очешуительной новости. Плюхаюсь в кресло, не в силах сдержать эмоции. Скручиваюсь в три погибели, пытаясь выровнять дыхание.

И глядя в настороженное лицо отца, скупо выдавливаю «Спасибо».

– Не стоило, пап, – заявляю, приходя в себя. – У тебя своих трат полно.

Намекаю на предстоящий ремонт.

– Траст не для того создавался, Стелла, – устало бросает отец. – Это подушка безопасности. Ее нельзя тратить на покупки. Понимаешь? Мы с твоей матерью специально создали для вас с Робертом этот фонд. Мало ли, как жизнь сложится…

– Ты! – кричу я, выходя из себя. Реву в голос, давая волю чувствам. – Ты не смеешь говорить о ней! Даже имени ее упоминать! Живи со своей Мариной и радуйся!

– Стелла, – спокойно зовет меня отец. – Стелла, – повторяет, пытаясь образумить. – Много ты понимаешь, девочка! – взрывается он. – Да я каждый день из этих гребаных тринадцати лет вспоминаю о ней. И никак не могу понять, почему ее забрали так рано! Я любил ее и люблю. И уж точно не собирался жениться снова. А потом появилась Марина. Твоя мать никуда не делась. Она по-прежнему в моей душе. Но с Мариной мне стало спокойнее.

– Прости, – шепчу я покаянно и жалею лишь об одном. Не могу сейчас оказаться рядом и броситься отцу на шею. Чмокнуть в толстую щеку и повиниться в собственной дурости.

– Не бери в голову, – отмахивается отец. – Вы с Робертом мои дети, Стелла. И навсегда ими останетесь. Я люблю вас. Но дайте и мне пожить. Не списывайте меня в утиль, пожалуйста.

– Прости, папочка, – шепчу, растирая слезы, и добавляю, всхлипывая. – Я тебя тоже люблю! Если нужна моя помощь, только скажи…

– Помощь? – лицо отца светлеет от посетившей идеи. Вижу, как он раздумывает, что-то пережевывая губами, и выдает предельно равнодушно.

– Маринина дочка перевелась учиться в Москву. У нее там никого нет. Ты не могла бы на первое время приютить ее у себя и присмотреть? Девчонка нахальная. Слишком бесцеремонная. Но против тебя у нее нет шансов.

Вот как тут откажешь?

Улыбаюсь этому хитрому лису, своему папаше. Ему всегда удается из любой ситуации получить выгоду!

– Хорошо, – киваю коротко. – Пусть приезжает красавица. Особо мне ею заниматься некогда. Но дом большой, места хватит. Только у меня одна просьба, пап. Исаев ничего не должен узнать. Не хочу его!

*** 

К моему великому удивлению, мы с Дашкой понимаем друг друга с первых минут встречи.

– Ты – Стелла? – спрашивает она, когда натыкается на меня в зале прилетов.

– А ты – Дарья? – улыбаюсь в ответ. Приятная девчонка с белесым хвостом и вздернутым носиком.

– Ну, привет! – плюхается этот подросток-переросток в мои объятия.

Блин! Предупреждать надо!

– Поаккуратней, нас двое, – смеясь, показываю на живот.

– Ух ты ж! – радостно восклицает Даша, посильнее прижимая меня к себе.

Все ясно и понятно! Девчонке не досталось внимания дома. Вот она и потащилась в чужой город. А все обнимашки и поцелуйки получил мой папа.

Хороший план, Марина Геннадьевна! Ну, какие блага от дочки?

Честно говоря, все эти дни с момента покупки дома и до встречи с Дарьей я несколько раз порывалась позвонить отцу и отказаться от навязанной гостьи. Но в последний момент умудрялась передумать. Мне кажется, Даша такая же жертва, как и мы с Робертом. Только мы взрослые и больше печемся о материальной стороне.

А Даше хочется еще тепла и ласки. Вот и радуется как маленькая нашей встрече. Нашла родственную душу.

– У родаков на выходные свадьба… Вот я и сбежала, – тараторит радостно, пока мы идем к парковке.

– Запомни, – останавливаюсь  посреди людского потока. Резко хватаю девчонку за руку. – Я не намерена обсуждать своего отца и не желаю слушать про твою мать. Кроме этой чудесной темы, полно других. Усекла?

– Поняла, – весело тянет Дашка. – Больше не заикнусь о маман и ее папике…

– Это мой папик, Даша, – давлю взглядом. Приемчик всегда действует на людей отрезвляюще. Но только не на Дашу.

– Не вопрос, систер, – хмыкает она и тянет через бордюр огромный розовый чемодан. Прям небоскреб куклы Барби на колесах.

А я – систер, твою мать! Старшая сестра! Вот уж не мечтала ни разу!

Но взбалмошная Дашка привносит в нашу с Антоновной жизнь элемент порядка и дисциплины. А еще мелкая девица с легкостью соглашается оформить на себя наши симки.

Отличный вариант!

Вот только по ночам я постоянно вспоминаю о муже. Пытаюсь понять, почему он меня предал. Душу слезы, заставляя себя думать о ребенке. Стараюсь выкинуть из головы поганого изменника и даже соглашаюсь пару раз поужинать с Колей Лактионовым.

Ничего особенного! Обычная встреча однокурсников.

В уютном ресторанчике на Рублевке мы с Колькой едим сибаса на овощной подушке и, к изумлению других посетителей, много смеемся.

– Кабы знать, что твой Исаев окажется такой сволочью, я бы у эскимосов снега выкупил и ему на домик насыпал, – негодующе фыркает Лактионов.

И я хихикаю, представляя, как он закупает партию снега и завозит на Эльбрус. С Колькой легко и весело. Но как мужчина меня он совершенно не привлекает. До сих пор по ночам снится Исаев!

Каждую ночь как дура просыпаюсь мокрая от пота и желания, и накинув халат, выхожу на балкон отдышаться. А услышав грозный окрик из-за забора «Пошел вон, Штрилиц! Сука! Падла!», нахмурившись, смотрю в звездное небо.

– Вас, господин Исаев, это тоже касается…

Телефонная трель отвлекает от навязчивых мыслей. Под ехидным взглядом Лактионова ищу айфон по сумке.

– Я новый бизнес хочу замутить. Буду освещение проводить в женские сумки, – заявляет Коля на полном серьезе, наблюдая как я выуживаю голосящую трубку.

Фыркаю над старой бородатой шуткой, а увидев, что звонок от Даши, напрягаюсь немного.

– Стелла, ты где? – ноет в трубку моя новоявленная сестрица. – Возвращайся скорее… У нас тут такое!

– Что случилось, Даш? – спрашиваю как можно спокойнее. – Вы в порядке?

– Пока да, – всхлипывает она. – Я отбила у этого живодера собаку и притащила домой. А он приперся следом и обвиняет меня в воровстве. Даже полицию вызвал!

– Сейчас буду, – вздыхаю я и, встретившись взглядом с Лактионовым, шепчу. – Прости…

– Поехать с тобой? Разрулить?

– Да я сама справлюсь, Коль, – улыбаюсь, поднимаясь из-за стола. Если мужчина не интересен, ни к чему принимать от него знаки внимания. Поболтали, и достаточно.

– Давай хоть отвезу, мне несложно, – предлагает он, подзывая официанта. – Счет. И побыстрее.

– Тут два квартала пешком. Расплачивайся, а мне пора.

Подхожу к дому до приезда полиции. В ужасе смотрю на низкорослого хлюпика с битой, осаждающего мою калитку. Замираю, не доходя несколько метров. И в панике озираюсь по сторонам. Блин, улица, как нарочно, пустая. И помочь некому.

– А, явилась, стерва! – орет мужик, надвигаясь на меня с битой. – Отдавай мне сейчас же Штирлица! А то башку расшибу. Это моя собака!

Вжимаю голову в плечи, прикрываю руками живот. И сама себя ненавижу от страха.

– В чем проблема? – блею как дурочка и в сотый раз жалею, что не приняла помощь Лактионова.

Кривые  цепкие пальцы уже тянутся ко мне. Отступаю в ужасе. И спиной чувствую чье-то присутствие. Но даже повернуться не могу, боясь пропустить удар.

И сосед не мигая смотрит мне за спину.

– Что тут происходит? – интересуется сзади знакомый голос. Уже почти забытый и бесконечно родной. Вздрагиваю, поворачиваясь.

– Привет, – шепчу, силясь не расплакаться. Кулем обмякаю в крепких родных руках.

– Ты вовремя, Костя, – хватаюсь за мужа.

– Я всегда вовремя, – рычит Исаев, пряча меня за широкую спину.

– Ты какого творишь, мужик? – грозно спрашивает соседа и уже собирается отобрать у него биту, когда к дому подъезжает полиция.

– Собаку украли! – вопит мужичок, кидаясь к стражам порядка. – Вот эта дамочка наглая…

Я не успеваю вставить и слова.

– Этот человек напал на мою беременную жену. Обозвал меня собакой и грозится нанести тяжкие увечья… – рычит Исаев, сжимая кулаки.

– Погоди, мужик, – блеет сосед. – Я тебя впервые вижу. Ты же просто мимо проходил.

– Это мой муж, – встреваю я. – Могу даже паспорт показать!

Капитан внимательно смотрит на наши документы и, остановив напряженный взгляд на Исаеве, уточняет с кислой физиономией.

– Заявление писать будете?

– Обязательно, – ощерившись, бросает Костя.

– Да я засужу тебя, подонок! Ты не знаешь, с кем связался!

– Вы адвокат? – уточняет с хищной улыбочкой муж. – Прекрасно! Заодно прибегнем к исключительной мере.

– К расстрелу, что ли? – глумливо смеется мужик.

– Я не живодер, – холодно замечает Костя. – Всего лишь лишу адвокатского статуса. Это не больно.

– Да кто ты такой? – орет сосед, бледнея. Потерять кормушку не хочется никому.

– Штирлиц, – пожимает плечами муж. – Ваши угрозы и оскорбления доставляют  мне невыносимые моральные страдания. Думаю, моим адвокатам удастся посчитать их денежный эквивалент.