Глава 8

Стелла

День не задается с самого утра. Во-первых, совет директоров, назначенный на одиннадцать, Константин Иванович по велению левой пятки переносит на десять. Во-вторых, Артем, который должен был заехать в «Рафинад» и забрать Исаевские плюшки, попадает в мелкое ДТП. Поэтому мне приходится самой сунуться в папину кондитерскую и лично убедиться, что  мой камуфляж работает.

Дешевые сапожки на плоской подошве, блеклый пуховик из «Зары» и копна волос, которую вот уже три недели не касался утюжок «Дайсон», делают меня человеком-невидимкой. Настя, стоящая за прилавком, привычно хамит посетителям. Нужно с этим что-то решать. Но уж точно не сейчас. Мне бы успеть на работу. А отправить сообщение Роберту можно и позже. Но Настя копается. Ей плевать на людей и торопиться она не намерена. Не спеша плывет в подсобку. Долго там возится. Уже собирается очередь. Народ  нервничает. Так и хочется, отбросив инкогнито, вломить нерадивой девице по первое число.

«Зато есть время отправить сообщение Роберту, – думаю я, одним пальцем печатая короткую эсэмэску.

– Уволь Настю! Мы так клиентов растеряем.

– В чем дело, систер?

– Стою в очереди уже десять минут, бро. Это возмутительно.

– Оборжаться, Стелка! В собственной кондитерской, ты заняла очередь и терпеливо ждешь?

Дальше сыплется куча смайлов со страшными рожами.

– Придурок! – отправляю сообщение и с ужасом гляжу на улицу. Крупные капли дождя падают на витринные стекла.

– Спасибо, Настя, – шиплю забирая коробки закусками. Девчонка дергается. Видимо узнала по голосу. Внимательно вглядывается в мое чисто умытое лицо и облегченно вздыхает. Показалось!

Выхожу на улицу, лихорадочно соображая. Вызвать такси? Но пока оно проберется по пробкам, я точно опоздаю и совет директоров начнется без меня. А этого нельзя допустить.

Быстрым шагом спешу по проспекту. В одной руке открытый зонт, в  другой – перевязанные коробки.

«Когда ты в последний раз так носилась по улицам? – усмехаясь, спрашиваю саму себя. Идти очень неудобно. При каждом порыве ветра я рискую остаться без зонта или без драгоценных закусок.

Если даже авантюра с Исаевым завершится в ничью, то бесценный опыт последних трех недель мне точно поможет стать настоящей. Все это время я живу одна. Обслуживаю себя сама. Хожу по магазинам, покупаю продукты и вечерами пытаюсь приготовить ужин. Конечно, можно заказать в любом папином ресторане. Но я не хочу светиться. А уж расплачиваться собственными картами тем более. Зарплата за работу в «Иван-городе» идет сразу Нателле. Такой у нас был договор. А я ежемесячно перевожу себе на карту аналогичную сумму и пытаюсь на нее прожить. Трудно. Но приходится изворачиваться.

Из тридцати тысяч рублей пятнадцать я плачу за съемную хату. Естественно, будь на моем месте обычная девчонка, нашла бы что-то подешевле. Или снимала бы квартиру с подружками. Но как и во многом другом я допускаю незначительные поблажки, делающие мою жизнь более-менее сносной. Такой социальный эксперимент на собственной шкуре.

В кармане куртки вибрирует сотовый и я, остановившись на улице, прижимаю подбородком зонт, пытаясь выудить самсунг – старую простенькую трубочку, выданную Робертом.

– Да, папа, – вздыхаю устало. – Мне не очень удобно сейчас разговаривать…

– Стелла, дочка, – зовет отец. Слишком мягко и вкрадчиво. И от этих сладких интонаций на душе становится тревожно. – Ты могла бы в течение дня заехать ко мне? Кое-что нужно обсудить…

– Вечером, пап, – вздыхаю устало и поднявшись на крыльцо «Иван-города» тщетно пытаюсь открыть дверь.

– Чем-то занята? – добродушно интересуется отец.

– Да-а, – мычу я в трубку и при этом тяну дверь на себя. И обалдело поворачиваюсь, когда рядом на длинную ручку ложатся крепкие холеные пальцы.

Исаев рывком распахивает дверь, пропуская меня вперед. Весело косится, наблюдая, как я, зажав между плечом и ухом  старенький самсунг, пытаюсь справиться с открытым зонтом.

– Я перезвоню, – шепчу в телефон и сразу же сбрасываю звонок. Мне, конечно, потом попадет от отца. Но зато сейчас такой маневр дает возможность обойтись одной рукой. Кладу телефон обратно в карман и ставлю зонтик около стойки охраны.

– Попозже за ним вернусь.

– Опаздываешь, – заявляет Исаев, стоит нам только войти в лифт. – У тебя рабочий день с девяти, а сейчас уже половина десятого…

Здрасьте, приехали! Мне же еще и влетело!

– Я заезжала в «Рафинад», – гордо показываю на коробки, пытаясь оправдаться. Так бы на моем месте поступила любая другая девушка.

– Отправила бы кого-нибудь, – равнодушно пожимает плечами Костик. Он наверняка в курсе ДТП Артема. Вот и ищет на ком отыграться.

– У меня нет таких полномочий, – вздыхаю примирительно.

– Да ну? –  усмехается шеф и добавляет менторским тоном. – Теперь ты не успеешь подготовиться к совету. Нужно еще из типографии отчеты забрать.

Так и хочется отвесить театральный поклон и заявить гнусавым голосочком «не извольте беспокоиться, барин!».

Но  в тесной кабине лифта не развернуться. К тому же Исаев, стоящий рядом, нависает скалой. А от запаха пряного мужского парфюма сносит башку. Запах рома, пачули и нотки древесного. Кажется это Вайт Кристалл от Киллиана. У Роберта точно такой же.  Видимо примешивается запах кожи Исаева, раз меня так вставляет. Хочется ладошкой слегка коснуться его щеки. Почувствовать как  подушечки пальцев покалывает от не сбритой щетины. Ощутить, как сильные руки прижимают меня к себе, а жесткие губы Исаева  накрывают мои…Наверняка Костик хорошо целуется. Опытный гад.

От дурацких мыслей внизу живота скручивается пружиной желание и становится трудно дышать. Поэтому, вывалившись из лифта, на нетвердых ногах я спешу в приемную. Наскоро стаскиваю куртку.

– Займись конференц-залом, – бросает на ходу Исаев. – Я сам позвоню в типографию. Пусть принесут отчеты.

– Спасибо, – блею как последняя дурочка, желая смыться от Костика куда-нибудь подальше. Несусь в большое и светлое помещение, расположенное напротив приемной. Проверяю, вытерта ли пыль с длинного стола. И еще раз до блеска натираю его фибровой тряпочкой. Раскладываю тоненькими стопками чистую бумагу и ручки. Расставляю маленькие бутылочки с водой. На квадратные блюда, стоящие на отдельном столе, выкладываю пестрые канапе, нарядные тарталетки, мини-круассаны, начиненные  семгой и сырным кремом. Очень изысканно и лаконично. Как и положено на важном совещании у большого босса.

Включаю кофе-машину и проверяю, чистые ли чашки. От голода или от глупых фантазий кружится голова.

« Я сегодня не успела позавтракать!– успокаиваю саму себя, прилипая взглядом к красивым закускам. – Если съем один  круассанчик, от Исаева и его директоров не убудет, – только успеваю подумать, когда пальцы сами подхватывают маленький шедевр кулинарного искусства и отправляют его в рот.

«Да-а! Да-а! – жую, внутренне ликуя. И испытываю нечто похожее на оргазм. – Это восторг, детка!»

Заслышав сзади чьи-то шаги, отряхиваюсь от дурацких фантазий.

– Все готово? – слышится над ухом Исаевский бас.

– Да, конечно, – поворачиваюсь к нему, стараясь взять себя в руки.  – Осталось только разложить отчеты. Где они, кстати?

– Сейчас Маша принесет, – улыбается шеф и в два шага оказывается рядом. Подходит слишком близко. Почти вплотную. Подняв голову, смотрю на него удивленно.

Исаев на работе ни к кому не пристает. Дашка говорила, да и другие девчонки…

Но большой палец Кости медленно касается моих губ. Осторожно скользит возле самого уголка. И я с ужасом вижу чуть испачканную белым подушечку пальца.

Капелька сырного крема!

Натыкаюсь на потемневшие глаза Исаева, на его кривую ухмылку. И неожиданно понимаю, что пропала.

Не отводя взгляда, Константин Иванович облизывает палец и, нависнув надо мной, закрывает мой рот поцелуем. Нежным и требовательным.

Не отталкиваю. Но и не поощряю. Хотя очень хочется кинуться на шею. Отдаться этому мужчине и навсегда забыть об обидах.

«С ума сошла!» – пресекаю мысленно любые действия.

И изумленно таращусь на шефа. Поцелуй уже закончился. Но он не спешит отпускать меня.

– Вкусно. Очень, – сообщает мне хриплым шепотом и собирается сказать еще что-то, когда сзади раздается радостный Машин голос.

– Я принесла отчеты, Костя! Куда положить?!

В ужасе отскакиваю от Исаева. Отворачиваюсь к столу, пытаясь хоть немного успокоиться. Бесцельно нажимаю кнопки на кофе-машине и, подставив чашку, тупо наблюдаю, как черная жидкость льется на белоснежный фарфор. Руки трясутся от глупого мандража. Щеки горят от стыда, а внутри предательски полыхает пламя. И все от одного поцелуя!

Блин! Блинский блин! Я ведь все иначе спланировала. И от себя не ожидала такой сумасшедшей реакции.

На автомате кладу на блюдце салфетку и ставлю чашку.

Кому я приготовила кофе, кто-нибудь знает?

– Спасибо, – коротко бросает Константин, забирая кофе. Стаскивает с блюда тарталетку с красной икрой. – Ты как мысли мои читаешь, Ната.

– Я рада, – шепчу еле слышно. Выскакиваю из конференц-зала, желая забиться куда-нибудь в угол и там отдышаться. Подумать. Хоть на секунду сбежать от Исаева. Не слышать его парфюм в предательской близости. Не ощущать его руки на моей спине и затылке. А еще лучше навсегда удрать из «Иван-города».

«От одного поцелуя? – ехидно интересуется внутренний голос. –   Я тебя умоляю!»

Старый самсунг противно дребезжит в кармане куртки.

Папа! Как же невовремя!

– Ты где, дочка? И что происходит? – сурово требует ответа.

– Меня нет в городе, – вру, не задумываясь о последствиях.

– Где ты?

– Не могу сейчас говорить. Но все нормально, пап! – тараторю поспешно. Если отец заподозрит неладное, то натравит на меня своих безопасников. А мне только этого сейчас не хватало. – Роберт в курсе,– добавляю, испытывая легкое злорадство.

Это тебе за утренний стеб, дорогой братец. Выкручивайся теперь.

– Ну я понял, – бухтит папаша и отрезает грозно. – В воскресенье чтоб была дома, Стелла!

Мне кажется, или к  голосу отца примешивается стереоэффект.

– Да, папа. Хорошо, – заверяю быстро. И закончив разговор, осторожно выглядываю в коридор. И в ужасе вижу знакомую до боли спину и коротко стриженный седой затылок.

Отец! Здесь в «Иван-городе»! Куда бы спрятаться на время совета? И каким ветром сюда занесло папу? У нас нет совместного бизнеса с Исаевым. Я точно знаю.

“Трынде-ец!” – вою мысленно и лихорадочно думаю, что предпринять.

Отец меня видел без макияжа. И узнает сразу же в любом прикиде. И тогда конец маскараду и позор на мою бедную голову. Представляю с каким презрением и насмешками Исаев будет рассказывать о моей неудавшейся авантюре.

– Подмени меня, – спрятавшись за стойкой, тихо прошу по внутренней связи Леночку, помощницу Морозова.

– С удовольствием, – смеется она и через минуту вплывает в приемную. Яркая соблазнительная блондинка в узкой юбке и на высоких шпильках. Такая более уместней на важном мероприятии.

– Что-то случилось? – спрашивает, напряженно вглядываясь в мое лицо.

Театрально всплескивая руками, сочиняю на ходу.

– Позвонили из дома. У меня прорвало кран. Нужно срочно бежать.