Глава 9

Константин

Все совещание я раздумываю о Нате. Куда запропастилась? Почему вместо себя поставила вульгарную Лену?

– Ты вообще где? – пишу своей помощнице, как только появляется минута.

Тут вопрос жизни и смерти, а эта малохольная девица куда-то смылась.

– У меня прорвало трубу, – тут же приходит ответ. А следом летит еще одно сообщение. – Слесаря вызвала.

«Ну да, конечно, – усмехаюсь ехидно. А слесарь прям сидел и ждал, когда его Ната позовет. Что-то тут нечисто».

Слушаю, как Женька, мой двоюродный брат, нахваливает Щербетову наш проект в Геленджике. Денег не хватает. Я рассчитывал на Агурского. Вот только никак не ожидал, что тот окажется в СИЗО.

Хорошо хоть Джеку удалось первоначально уговорить Платона. И в этот раз старый проныра не заводит любимую песню.

«Женись на моей дочери, дорогой Костик! Ой-ла-ла-лэй!»

Наоборот, внимательно вчитывается в каждую строку бизнес-плана и забирает с собой сшив с нашей управленческой отчетностью.

– Я возьму, – не спрашивает, а ставит перед фактом. – Ты же знаешь, Константин Иванович, я в этих циферках мало понимаю. Мне главное – физика. Где сейчас находятся деньги? А со всем остальным Стелла разберется…

– Взяли бы ее с собой, – улыбаюсь я, искренне молясь всем святым, что Щербетов пришел сам. Не люблю я Стеллу. Бесит она меня.

– Вот родится у тебя дочка, Костик, – печально вздыхает Платон, – вспомнишь тогда меня. Это стрекоза укатила куда-то из города. Мне даже словом не обмолвилась…

– А куда смотрит охрана? – поднимаю бровь. Точно знаю, у Щербетова ни одна мышь не проскочит.

– А-а, – машет он пухлой лапкой. И поди знай, что это обозначает. То ли «не сыпь мне соль на рану», то ли еще какую-то хрень. Но мне разбираться в приключениях Стеллы Щербетовой неинтересно. Сейчас важнее всего Ната. Зачем удрала и почему врет?

– Дай мне адрес Звонаревой, – на ходу пишу безопаснику, проверяющему кадры. И проводив Платона до припаркованного у крыльца черного Мерса, быстро запрыгиваю в свою тачку.

Вбиваю адрес, присланный Виталей, и уже через несколько минут заруливаю в обычный двор, заставленный по периметру девятиэтажками. Нахожу взглядом нужный подъезд, так заботливо описанный сотрудником СБ. И, поднявшись в лифте на нужный этаж, звоню в дверь. И пока кто-то бежит к двери, лениво осматриваю лестничную площадку. Никаких мокрых следов или грязных подтеков. Да и пол тут мыли лет сто назад. В день сдачи дома. Пыльно и грязно.

Ната распахивает дверь, явно не ожидая меня увидеть. Улыбка сползает с лица. Девчонка изумленно пялится, не отводя взгляда. И я отчетливо вижу, как в ее глазах плещется ужас.

«Кого ты ждала, девочка? – думаю, ощерившись. И уже готов дать себе хорошего пенделя. – Да кого угодно, только не тебя, Костя! А если у нее свиданка? И ты как дурак приперся? В рабочее время? – морщусь от посетившей догадки. – А ты сам никогда не срывал баб с работы?» – противоречит мне внутренний голос.

– Что-то случилось? – блеет Ната, усилием воли беря себя в руки.

– Это я хотел спросить, – улыбаюсь скупо и по-отечески и, шагнув в квартиру, озираюсь по сторонам. Никаких кроссовок сорок пятого размера в коридоре не наблюдается. Подготовки к свиданке тоже.

– Ты почему сбежала? Наврала что-то про потоп, – спрашиваю, надвигаясь.

– Мне нужно было съездить домой, Константин Иванович, – тараторит девчонка. – Не все можно сказать сотрудникам…

– Ладно, – бросаю добродушно. – А то я испугался, может, обидел тебя?

– Нет, что вы… – мяукает Ната и изумленно ойкает, когда я, шагнув почти вплотную, нависаю над ней.

– Тогда повторим, – решаю спонтанно и, накрыв ее губы своими, выпадаю из реальности. – Где у тебя спальня? – рычу, прижимая девчонку к себе, и еле-еле сдерживаюсь, чтобы не устроить трахтибидох в коридоре. Для первого раз это недопустимо.

– Пожалуйста, Константин Иванович, – просит Ната, выставляя между нами локоток. – Может, потом… Но не сейчас… Я не могу…

– Критические дни? – брякаю я, не подумав. Наверное, поэтому и сорвалась домой. И когда  лицо Наты покрывается красными пятнами, понимаю, что попал в точку.

– Поедем, пообедаем вместе, – предлагаю я своей помощнице. – Отметим. Совет директоров прошел отлично. У нас появится еще один инвестор.

– Я в этом ничего не понимаю, – пожимает плечами Ната, очень технично выскальзывая из моих объятий. – А если хотите кушать, Константин Иванович, то у меня есть селедка под шубой и оливье.

– Сама готовила? – спрашиваю, соглашаясь.

– Бабушка передала, – тут же объясняет Нателла. – Она меня подкармливает. И пирожки еще есть. С мясом. Будете? Разогреть?

– Конечно, – киваю я азартно. Будто сто лет не жрал. И плюхнувшись за небольшой стеклянный стол, жадно разглядываю маленькую хозяйку. Нателла ловко накрывает на стол. Заваривает чай и, усевшись напротив, заявляет весело.

– Ну, рассказывайте!

Смотрю на девчонку невидящим взглядом и борюсь сам с собой. Мне бы  сейчас поднять ее на руки и донести до любой горизонтальной поверхности. А там… Впрочем, и стол подойдет, если с него смахнуть все чашки.

«О чем ты думаешь, идиот?» – останавливаю себя. Ворвался в чужой дом. Сожрал месячный запас еды и решил трахнуть хозяйку, которая работает на тебя. Где твои моральные принципы, урод?

– Лучше ты расскажи о себе, – улыбаюсь. А руки сами так и тянуться к теплым пирожкам с мясом. Может, рецепт спросить? Но неудобно. Я вроде похожие у Платона в кабаке ел. Нужно к нему моего повара отправить на стажировку.

– Да особо нечего рассказывать, – пожимает плечами Ната. – Училась. Работала. Пришла к вам…

– Это ты  отлично придумала, – усмехаюсь довольно. – Нам нужны хорошие люди и высококлассные специалисты.

– А вы? – смотрит лукаво Ната. – Мне тоже интересно…

– Примерно так же, – смеюсь весело и виртуозно перевожу разговор на другую тему. – Я рад, что ты пришла в «Иван-город». У нас секретарша у юристов была. Печатала ходатайство в суд. Потом мне приносит на подпись. Читаю и под стол валюсь от смеха.

 «ХОХОДАЙСТВО».

Тем же вечером я уезжаю в горы. Позвонив другу и инструктору Ринату, еду на Эльбрус в который раз покорять знакомую вершину. Новая высота требует подготовки. А на Эльбрус я ходил разными маршрутами. Все зависит от стороны подъема. С юга – самое легкое. А вот с запада ходят только натренированные товарищи. Там нет сотовой связи и вообще цивилизации. Отличный вариант. Вот и прём с Ринатом, как танки. Идем вдоль реки, вспоминая по пути нужные тропки. Здесь сбиться с маршрута легче легкого. За пару часов доходим до Утюга, высокой черной скалы, довольно сильно смахивающей на самый нужный бытовой прибор. Дорога сама по себе опасная, но именно такая мне и нужна. Хочется растянуть удовольствие и навсегда избавиться от мыслей о красивой девчонке. Не к добру это. Сердцем чую.

Шаг за шагом двигаемся вперед, старательно обходя щели. Сломать ногу на маршруте – пара пустяков. Стоит только отвлечься или заглядеться на суровую красоту гор. Мы идем с Ринатом в одной связке и по мере того, как поднимаемся все выше и выше, фантазии о Нателле уступают место суровой действительности.

Нет, я не сбежал от девчонки! Просто нужно проветрить мозги перед серьезным проектом.

Забиваю крючья в вертикальную ледовую стенку и в который раз гоню прочь мысли о Нателле.

 Вот же въелась под кожу девчонка!

Хотя кому я вру! Я смалодушничал и удрал из-за нее. Спасся бегством. Если умная, то уволится до моего возвращения, а если дура…

Люблю глупышек!

– Признайся честно, – отрывисто бросает мне Ринат, когда, выйдя на плато, мы делаем небольшой привал. – Ты от налоговой сбежал или ОБЭПа?

– От девчонки, – вздыхаю, поморщившись.

– Беременная, что ли? – удивленно смотрит на меня Ринат.

– Нет, – обрываю нетерпеливо. – Ты меня знаешь, я своих не бросаю. Ребенка тем более. Просто одна красотка в душу запала.

– Так переспи, все пройдет, – пожимает он плечами. – Ты же опытный боец сексуального фронта, бро…

– Не могу я с ней переспать, – бросаю уныло. – Работает она на меня. Я потом такого сотрудника не найду. А баб много… Сейчас перегорю и переключусь на другую.

– Конечно, перегоришь, – хлопает меня по плечу Ринат. – Сейчас на вершину поднимемся, и охнешь от счастья.

– Так на это весь расчет, – смеюсь весело.

– Ладно, пойдем! – Ринат подскакивает на ноги. Делает шаг и проваливается в щель.

Подрываюсь следом, молясь всем богам. Только бы трещина оказалась неглубокая, и мне хватило бы сил и снаряги достать  Рината самому. Иначе придется звонить по спутниковому телефону в МЧС и ждать бригаду. До темноты они точно не успеют. А вот для ночлега мы не экипированы. Спать на снегу – мне не привыкать, Но здесь, почти у вершины Эльбруса, ледник изрыт трещинами. Нужно десять раз посмотреть, куда ногу поставить.

– Как ты, бро? Живой? – заглядываю в ледяной мешок. Сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. Ринат лежит на узкой белой полке. Повернулась личиком госпожа Удача. Пару шагов в сторону, и уже лететь до Австралии.

– Кажись, перелом, – ноет Ринат, вспоминая шайтана и его бабушку. Бросаю ему середину веревки и коротко приказываю. – Цепляйся.

Щелкает карабин, и я, закрепив на ледобуре край веревки, начинаю тянуть через спину. Сам себе полиспаст, называется. Тяну, сжав зубы. А сам о Нателле думаю. Не дошел до вершины. Не перегорел. Придется переспать.

– Как ты там, бро? – кричу Ринату и налегаю еще сильнее на веревку, стараясь побыстрее вытащить товарища и оказать ему первую помощь.

А когда знакомая башка в красной шапке  показывается из ледяного проема, просто хватаю друга за шкирку и как кутенка поднимаю вверх. Маленький худой Ринат не сопротивляется. Видимо, совсем ему плохо.

– Ты живой, бро? – осматриваю щуплую фигурку.

– Нога, Кос, – морщится Ринат, охватывая обеими руками щиколотку. – Что-то я неудачно приземлился…

– Загляни в трещину, придурок. Да ты в рубашке родился!  – ворчу добродушно и, приладив санки со снаряжением для перевозки  травмированного товарища, начинаю спуск с горы.

«Успеть бы до темноты», – думаю устало. Хочется прилечь хоть ненадолго. Но я не могу дать себе воли. Просто как вьючный бык тяну санки с Ринатом и про себя пою песню Высоцкого.

– Здесь вам не равнины, здесь климат иной…

И когда в сумерках подгребаю к лагерю, то без сил падаю на кровать с панцирной сеткой. Закрываю глаза, мечтая уснуть. Но вместо долгожданной дремы в мои думки снова вторгается Нателла. Танцует в зеленой занавеске. Размахивает этим лоскутом  ткани, завораживая и маня.

И просыпаюсь через час от сильной качки. Вагончик от сильного ветра ходит ходуном. Снег залепляет и без того маленькое окошко. Похоже стихия разыгралась не на шутку. В горах такое бывает, когда маленькое облачко несет с собой настоящий апокалипсис.  И похоже нам с Ринатом очень повезло.

– Глядишь, и мы, как девочка Элли, улетим в Изумрудный город. И там нас встретят Железный дровосек и Страшила, – недовольно вздыхает он.

– Они по–любому нас встретят, бро, – усмехаюсь криво. И неожиданно понимаю, что, не провались Ринат в трещину, мы бы не успели спуститься с вершины до начала бури. А учитывая, что мы шли в сумерках, шансов выжить у нас не осталось бы.

Повезло, твою мать!

«Я загадал определенный ритуал, – напоминаю самому себе. – Поднимусь на вершину и выкину Нателлу из головы. Но теперь благодаря Ринату придется действовать иначе. Пусть девчонка сама сделает выбор. Или остается на Дашкином месте, или перебирается ко мне в койку».

«Ты ее сначала туда замани, придурок, – усмехаюсь криво и, встав с кровати, делаю шаг к окну. Снаружи все еще бушует стихия и не думает прекращаться. Сколько продлиться наш снежный плен, неизвестно. Но зато мы в тепле и в относительной безопасности. Даже запас продуктов имеется.

– А ты вовремя провалился, Ринатик, – усмехаюсь кисло. – И отделался легким испугом.

Закрытый перелом за травму у нас не считается.

– Меньше умничай, Кос, – устало бросает мой товарищ. – Вколи мне лучше порцию обезбола и ложись спать. Тебе еще нужно придумать, как захомутать девчонку.

– Не вопрос, – морщусь я и, вспомнив новогодний корпоратив, на котором весело отжигали Дашка и Женька, я понимаю, что другого выхода  у меня нет. – Приеду и сразу назначу корпоратив. А там как карты лягут, – веско роняю я своему другу. – Одно знаю точно, оба варианта беспроигрышные.