Глава 26

Условие Влада На катерах мы спускались довольно быстро. Изменений я практически не чувствовала. Как было на корабле, как стало в космическом припланетном пространстве, а как потом при входе в атмосферу… ничего не менялось. Трясло немного, пару раз вжимало в кресло, но и только. Давление на тело ощущалось в пределах нормы, а вот тошноты или иного воздействия от перехода с искусственной на реальную гравитацию не было. Муж, сидящий в соседнем от моего кресле, сказал, что это воздействие специальных волн, пускаемых нашими креслами в тела, чтобы нормализовать состояние и было проще с адаптацией. – Ведь в нашем мире путешествия с планеты на планету – это как, наверное, между городами в вашем, – шептал он, склонившись к моему уху. – Не думаю, что вы сильно устаёте или чувствуете изменения гравитации. – Гравитации – нет, а вот изменения очень даже. Это даже назвали акклиматизацией, потому что климат на всей планете очень разный, а мы привыкаем к тому, где живём постоянно. И бывает она длится пару часов, а бывает несколько дней, и чувствуем мы себя тоже по-разному – одному просто, другой может как полуживой лежать и страдать, – так же ответила я ему, когда он склонился. Лицо у него стало задумчивым, а потом Атонари повернул ко мне голову и с каким-то удивлённым благоговением выдал: – Вы такие хрупкие. – Лишь внешне, телами, – согласилась с ним, хоть и не видела всех разумных и полуразумных существ этой части вселенной. – Ты бы знал, как страдают космонавты. – Кто они? – не понял названия супруг. Как раз время на спуск на планету потратила, рассказывая про космонавтов и их болезни. Муж был впечатлён и удивлён. Не только человеческой хрупкости и такой скорой адаптивности к окружающим условиям, но и тому, что мы всё равно не сдаёмся и лезем в опасную среду без должной подготовки. – И если мы живём в одно и тоже время, то думаю, что ваши расы ещё нескоро встретят людей. А если и встречали уже, то сейчас настолько далёкое будущее, что я даже представить боюсь, – усмехнулась я, но получилось немного горько. Ведь и в том, и в другом случае Землю я больше не увижу. – Не встречали, – мотнул супруг головой. – По крайней мере, название расы мне ничего не говорит. – Я выгляжу как человек, но только внешне. У них нет ваших особенных сил, – озадачила я его напоследок. Приземление произошло куда мягче, чем когда мы были на катере от академии. И сначала поднялся Атонари, потом помог встать мне. Больше никто не двигался, видимо, они увезут катер в императорский «гараж». Выходили в основном военные, пошедшие со своим капитаном, как защита, да и оставлять начальство одного в чужом государстве запрещено. Попутно они, опять же со слов мужа, обязаны защитить меня, как его жену. И, если понадобиться, то меня унесут с места происшествия в безопасное первой. – Странно, что у меня нет своих телохранителей, – нахмурилась я, смотря на широкоплечих парней расы мужа, окруживших нас у выхода с катера. – По протоколу должны быть, – сообщил Атонари не слишком радующую новость. – И как твой муж я уже обратился в агентство, с которым заключила контракт твоя семья. – И что там? – вот уж чего не ожидала, так настолько милых действий. Вот это я понимаю «взял проблему в свои руки, когда ты даже не видишь её». – Их отослали обратно в агентство ровно в тот момент, когда ты взяла правление семьёй в свои руки, а твоя мать отошла от дел. С ней перезаключили договор, и она под защитой. А ты… контракт был расторгнут от твоего лица, – муж был недоволен этим фактом, наталкивая и меня на определённые мысли. Значит, когда Адалис взяла на себя роль главы семейства, о чём я была ни сном, ни духом до этого момента, она с агентством, специализирующемся на защите высокопоставленных жителей этого мира, должна была снова заключить договор. Вот только кто-то взял и оставил её без защиты под её же подпись. А учитывая, что у неё происходило до моего появления, что её так довело, этот кто-то целенаправленно уничтожал её. Кто-то близкий и кому подвластно подобные выкрутасы. Не думаю, что это родители. Точнее, не хочу думать. Брат? Вот уж на кого не сбросишь подозрительность. Слишком слаб, даже я это вижу. Юстор? Он нанимаемое лицо. Его могли переманить на «лучшее место», ценой чего станет развал жизни Адалис. Но он слишком преданно, вдумчиво и внимательно смотрит каждый раз. Слишком открыто даже, как слуга, прошедший не одну проблему вместе с госпожой, но оставшийся с ней. – Кто-то из родни однозначно, – хмыкнула про себя, и Атонари подтвердил: – Верно. Твоей матери нет смысла возвращаться на пост главы, которое можно занять только при условии близкого кровного родства. Но кроме тебя у неё не было других девочек. – А как же брат? Он не может занять место главы? – предположила я, возвращаясь к этой версии. – Нет. Он мужчина, который перейдёт в семью своей супруги. Такова традиция вашей расы – астарианцев. Но если честно, почти весь мир перенял эту традицию, поняв, что так лучше передаётся сила в роду. Сыны получают силу только от отцов. Но если рождается девочка, то она преумножает силы всего рода, передавая её своим дочерям. Да и теперь наша природа такова, что опробывает сначала всё на нас, мужчинах, чтобы лучше потом отдать вам. Вот всем и стало удобна астарианская система семейного уклада и устройства власти. – Всё равно не понимаю, почему именно астарианская. У мужчин же есть власть, – почему-то мне вспомнились дерзкие кадеты и их ректор. – Есть, конечно. Это тоже отголосок прошлого, когда все мы жили раздельно и не смешивались. Тогда правили и были всем только мужчины. Женщин хоть и было мало, жили они только за спинами семьи. Пока наши расы не встретили твою, где всё было так же, но с одним отличием – сила у женщин, они голова всему. И сила вошла в нашу жизнь куда глубже, чем раньше. Мы глубже поняли её, поняв всё преимущество нового веяния. Не скажу, что без жертв и войн. Но на примере варгаров мы усвоили урок на всю жизнь и поколения вперёд. – Варгаров? Какие они? И что за урок? – спросила, крепче ухватываясь за предложенную мужем руку, ведь судно резко качнуло от встречи с поверхностью. – Ты никогда их не увидишь. Никто из нас не увидит. Их жестокая раса была под корень уничтожена в одной из последних войн больше тысячи лет назад, – было мне отвечено. И Атонари замолчал, ведь открылся люк, нам надо было выходить туда, где нас ждали, а значит были и лишние уши. Зато нероид, всё это время слушавший нас, подлетел ближе и добавил то, что скрылось за словами мужа. То, что я уловила, но уточнить бы не решилась, наверное. Слишком страшная догадка, оказавшейся правдой. «Их уничтожили астарианки, которых они похищали с целью сделать своими рабынями и показать миру, что только мужчины могут быть силой и властью. Это всеобщий факт, ты можешь спокойно спрашивать подобное», – сказал малыш и словно предчувствуя мой вопрос «как», добавил: «Разорвали своей силой все планеты, на которых те жили, унося миллиарды жизней в своей ненависти. А как ты поняла, эмоции вызывают силу, и она действует твоим желанием». «Тогда почему не уничтожили их в ответ?» – этот вопрос был логичен, но только со взглядов человечества, ведь мы всегда стараемся убрать из своей жизни всё, чего боимся или не в состоянии понять – слишком много примеров я знала из истории нашей расы и её психологии. «Во-первых, пытались. Силы оказались не равны. Представь миллион таких, как ты, но я боевой ярости. При этом они копили веками и тысячелетиями силы в себе и дочерях, когда как остальной мир растрачивал только на сыновей. Во-вторых, они были женщинами, которых и так меньше из-за жестокости этого мира, где выживает сильнейший, как в твоём», – хмыкнул нероид, тих пиликнув своим необычным телов. – «Это было жестокое время, Влада. И никто их не винит в содеянном. Не испытывай сожаления к прошлому. И да, варгары выглядели как прямоходящие ящерицы с плоскими лицами, как у большинства гумоноидов». «Рептилоиды?» – ахнула я про себя, представив такого, как показывают по нашему телевидению и в фильмах. В этот момент мы уже шли по небольшой дорожке, выйдя из катера, к нас присоединялись пассажиры остальных, среди которых были и Адлес, и Юстор. Они вообще хотели лететь со мной, но Атонари что-то негромко им сказал и как-то по-особенному посмотрел, что они тут же согласились с ним. Уточнять у мужа – что это было, – я не решилась. Нас уже ждали, но встречали не помпезно. Всего несколько десятков лиц, даже меньше, чем нас. Но все высокопоставленные, несли не считать их охраны и вызванных слуг – разделяла я их положение только по тому, как были все одеты. И то слуги были одеты все почти одинаково. А охрана не так нарядна, как те, кого они защищают. Среди встречающих же «вельмож» впереди всех стоял молодой мужчина со светлыми прямыми волосами. Он буквально бросался в глаза, выделяясь светлыми одеждами от цветного разнообразия своего окружения. На милом лице расцветала мягкая улыбка. И тем шире и мягче она становилась, вместе с чертами его лица, чем ближе мы подходили. Но больше этого меня притянули его глаза. Большие, миндалевидные, фиалкового цвета. С его белым… всем – одеждой, волосами, кожей, они очень сильно контрастировали и выделялись, заставляя буквально видеть только их. А он смотрел ими пронзительно и словно всё уже знал о том, кто заглянул в них. Только меня это не напугало, как могло бы. Нет, я, наоборот, не могла оторвать своего взгляда от этой красоты. Мне было спокойно. Я была уверена в дальнейшем, каким бы оно ни было. – Леди эр Латиас, добро пожаловать на Састис, в дом Аркадос, – услышала я тогда, когда он закрыл очи и поклонился, как и все встречающие. Господи, у него и голос чарующе мягкий, бархатный и чуть низковатый. Если все представители его расы такие, то я же на каждом так залипать буду! Кошмар! Зато понятно, почему главный встречающий он. «Но кто он?» – мелькнуло у меня в голове, как мужчина выпрямился и тут же представился, будто отвечал на вопрос: – Акил Лоас Аркадос, третий сын её величества Велисии Аркадос и её четвёртого мужа. К важим желаниям и ожиданиям, – и опустил голову, положив ладонь на сердце. В знак приветствия подумала бы я, если бы не раздавшееся от мужа рычание, после которого он завёл меня за себя, выступил чуть вперёд и заявил: – Атонари Верес Шодис, первый муж леди Адалис эр Латиас, отказываю в твоём прошении, – и выпустил свою силу, волну которой я аж кожей почувствовала. Что уж говорить о присутствующих. Некоторые слуги аж на колени упали, прикрывая головы руками, а часть знати отошло за своих защитников, когда на теле мужа стала образовываться уже видимая мной раньше странная броня. «Что вообще происходит?» – обратилась я к нероиду. «Встретивший нас Акил Аркадос предложил тебе себя в качестве наложника, а твой муж ему в этом отказал, доказывая свои намерения силой», – ответил малыш. «Но он же просто представился и просто очень вежливо», – ахнула я, окончательно теряя связь с реальностью за непониманием. Видимо, с моей точки зрения это была просто вежливость. «Он назвал своё полное имя, свой статус и положение, чем обозначил свои намерения стать ближе. А вежливое по-твоему мнению «к вашим желаниям и ожиданиям» – предложение себя в услужение, а именно к постельным и близким отношениям», – ещё больше шокировал меня маленький помощник. – «И это закономерный вариант взаимоотношений среди знатных домов – продавать своих сыновей, чтобы уладить конфликт. Видимо, так они решили урегулировать часть случившегося по их вине. И прежде, чем ты возмутишься, скажу – сыновья на подобное идут добровольно. Это никак не обижает и не порочит его. Наоборот, он будет устроен». «Ценой своей свободы?» – не могла не спросить. «А разве мы все свободны?» – заметил резонно нероид. – «У нас у всех есть права и обязательства, а не только обязанности. Да и он лишь предложил, ваше дело отказаться. Но это не значит, что других попыток не будет». «И как мне остановить мордобой?» – оказать-то откажу, но муж вот-вот начистит эту ангельскую мордашку, что только усугубит нашу ситуацию. «Можешь вмешаться и сказать своё слово, Атонари лишь защищает тебя и твою честь, заодно и своё место мужа, ведь от наложника до мужа очень короткий шаг. Разница лишь в том, что муж – это чаще всего навсегда, а наложник лишь временного развлечение. Так что, можешь считать это и ревностью с его стороны – её я точно ощущаю ярче всего… С обоих сторон». Я не знала, как вмешаться. Просто встать перед мужем? Но он не даёт мне выйти из-за его спины. Говорить отсюда и не видеть собеседника тоже не вариант, кинется Атонари в любой момент, прям всем нутром чувствую. Остаётся вариант снова использовать силу. Мне не хотелось бы этого, хотя та бурлит во мне, откликаясь на волнения силы мужа и, как я могу почувствовать, ответных всплесков от Акила. Но я не собираюсь подчиняться порыву как в прошлый раз. Не зря мудрецы говорят, что нельзя давать волю силе, иначе она тебя подчинит. Только и подчинять её полностью нет смысла. Что толку от дикого зверя в оковах, когда невозможно использовать его на полную его мощь. Нужен именно союз. Думаю, обо мне императрица подумала так же, отправляя сына в качестве предлога к сближению и этому самому союзу. Винить ли её за это? Она лицо хоть и властное, высоко стоящее, но и её понять можно – столько жизней за ней стоит, столько судеб. А как сказал Атонари: астарианки в прошлом отметились разрушениями целых планет, не то, что империй! Есть ли их сила в этом времени? Никто не знает наверняка, но явно опасаются повторения. И раз уж сама правительница целой империи пошла на такое, то что делать мне? Я готова не нападать на её владения. Даже не собиралась. Просто выбрала эту планету, чтобы отвести пленника – а теперь и двоих – сюда, и найти заказчика. И наложник мне не нужен. Но и не принять принца, наверное, я не смогу, если его пристроенность условия мира. Условие ли? В этом ещё предстояло разобраться, желательно поговорив с самой императрицей. Выпустив силу, я возвела еле видимую стену между Атонари и принцем Акилом, решая, что делать дальше. О чём и объявила достаточно громко: – Я хотела бы поговорить с вашей правительницей и матерью, принц. И обсудить этот момент, как и суть моего появления на вашей земле. Без этого, боюсь, я не могу дать вам своего ответа. Ни положительного, ни отрицательного. – Да будет так, – мягко ответил он. Я не видела его лица, но его сила словно обняла меня, а потом полностью пропала, словно он спрятал её. Следом и мой муж вернулся в свой обычный вид, пусть и был хмур. Но едва я встала рядом с ним, как он тут же приобнял меня за талию и чмокнул в висок с тихим «умница». Мне было приятно. Но вот, что странно – это глаза принца, перед тем как он отвернулся, чтобы проводить нас внутрь незамеченного мной ранее дворца за его спиной. Они не просто потемнели, а стали почти чёрными и полны ревности, упомянутой нероидом. Чего это он? Так хотел стать наложником? Не пойму я их мир до конца, видимо, никогда.