Глава 33

Как семья Влада То, как мучила меня леди Шорли, это отдельная песня. Она подбирала каждую делать для платья. То ей цвет не нравился, то форма у груди, то как сидит на талии или смотрится в отдельной части на теле, а потом снова не устраивал цвет в уже подобранной форме изделия. Что уж говорить о самом образе: начиная от аксессуаров и обуви и заканчивая моим взглядом с поворотом головы. О макияже я вообще заикаться не хочу. За эти три часа страдания я побывала и в образе роковой красотки, и изнеженной леди, и дерзкой кокетки, а иногда несколько из них смешивались в едином порыве. И всё то ей не нравилось. – Можно я просто буду собой? – в какой-то момент спросила я. Силы из меня выпила эта мадам просто на месяц вперёд, когда как праздник уже завтра. Она даже поесть мне не давала, максимум стакан воды, а то не дай вселенная что изменится в параметрах или взгляде. – Это невозможно, моя леди, совершенно невозможно, – отмахнулась дама. – Вы должны показать себя так, чтобы ни у кого не возникло и капли сомнения в вашей силе и власти. Каждая деталь должна кричать о вашем происхождении и положении, чтобы никто не посмел… – и неожиданно она замолчала. Словно ей тумблер выключили. А потом на меня посмотрели совершено другим взглядом. Серьёзным, глубоким, что-то осознавшим. И все тряпки с украшениями начали слетать с меня с новым рвением. Не знаю, что такого Шорли увидела, но направление своих мыслей изменила кардинально. Платье выбрала плавно облегающее, вроде с невинным покроем, но как бы слегка приоткрывающим тайны женских прелестей. Украшения были самые минимальные по размеру, но дороговизны и красоты их это не унимало. Волосы было решено оставить распущенными, когда как за у висков она прицепила диадему, но только идущую почему-то по затылку, оставляя на лбу тонкий обруч без каких-либо изысков. Вместо туфель были выбраны босоножки с минимальным соприкосновением с телом. То есть всё, чем они касались ног, – это подошва и тонюсенькие цепочки, обхватывающие стопы и лодыжки. В этот образе леди подвела меня к зеркалу, едва закончив тренировочный макияж, и дала увидеть своё творение. И я не могла оторвать взгляда от воздушного, нежного и трогательного образа эльфийки или феи, созданного из воздуха и облаков. Даже цвета были подобраны с этой же целью – что-то нежно-кремовое, не белое, и не бежевое, даже мягче слоновой кости. – Вот оно, – с придыханием сообщила Шорли. Её прямо распирало от эмоций, и это можно было понять. Я и вовсе дар речи потеряла. Мне совершенно не верилось, что в зеркале отражаюсь я. – Моя госпожа, вы затмите собой всех. На этот комплимент я могла лишь пожать плечами. Честно, не хотелось никого затмевать, вообще внимание поменьше привлекать. А этот образ. Вроде и подходил под «незаметность», но так подчёркивал природную красоту Адалис, что точно будет выделять среди остальных. Честно, мне даже захотелось увидеть реакцию мужа и женихов, но Шорли остановила, сказав, что пусть он образ останется даже для них сюрпризом. Даже заигрывающе мне подмигнула, быстренько переодела меня обратно в простенькое домашнее платье, смыла макияж и расчесала волосы, заплетя в простую косу. И только потом, спрятав всё, что было на мне до завтра, попрощалась и умчалась по дальнейшим делам. Меня же, немного ещё шокированную и под впечатлением, встретил за пределами спальни Атонари. Муж почти сразу мягко взял меня за плечи и повёл к заставленному едой столу в центре этой своеобразной гостиной. Там усадил, раскрыл блюда и принялся молча накладывать в мою тарелку лучшие, по его мнению, кусочки. Примеру Шодиса последовал и Акил, мягко при этом улыбаясь. Только кота за стол он не пустил, пригрозив: – Либо в двуногом облике, либо не при леди. Кошара был умный, поэтому оборачиваться обратно мужиком не спешил, а направился ко мне и, опустив голову на мои колени, состроил жалобную мордашку и преданно заглянул в глаза. – А вот это нечестно, – заметил принц. – По-моему, ход хороший, – усмехнулся Атонари. – И так спокойнее самой Адалис, – так он меня назвал только потому, что с нами присутствовал и крылатый красавчик. Заметив мой взгляд, он подобрался и, кажется, даже крылья чуть расправил, для большего впечатления. Не спорю, они у него красивые, цвета заката, как и волосы мужчины. Вот только меня его красота не трогала. А вся его суть скорее настораживала. И скорее всего из-за того, что, если мне не изменяет память, это друг ректора. Предлагать ему садиться за стол я не спешила. Не знаю, нужно ли его вообще сюда звать. Семье нашей он никто. И то, что я приняла его жизнь, для меня мало, что значит. Я вообще не очень понимаю, что это значит – принять жизнь. «Пожизненный наложник», – ответил мне нероид, вылетевший из комнаты и опустившийся на спинку недалеко стоявшего дивана так, чтобы видеть нас всех. – «Изменению этот статус подлежит только от твоего желания и только на статус мужа, даже если от него будут дети, он может оставаться наложником хоть до смерти. При этом он должен не только ублажать твоё тело, но и разум. И даже не факт, что ты решишь позвать его в свою постель», – опередил он мои возмущения. – «Его главная забота – ты и твои желания». «Но покормить его стоит», – с выдохом заметила я. «Тут уже тебе решать. Он теперь полностью зависим от тебя», – хмыкнул малыш, я же приметила, что этот факт никак самого Найрана, так кажется его зовут, не беспокоит. Он вообще словно был в своих фантазиях, не забывая делать акцент на себе, едва мой взгляд возвращался к его местоположению. Акил заметил мой бегающий взгляд от нероида к Найрану и обратно. Словив же его на себе, улыбнулся и кивнул, словно слышал всё, что мы говорим с малышом. Сам нероид тут же подтвердил, что хоть и не слышит слов, то улавливает их направление, за счёт своей особой силы всё чувствовать и знать. «Тяжело, наверное, так жить», – посочувствовала я принцу, и тут же получила ответ от него самого: – К этому привыкаешь, не зная другой жизни. Подстраиваешься. Родным тяжелее знать, что не всегда энергия проходит через нас спокойно и безболезненно. – Тебе бывает больно от них? – очень удивилась этому признанию, если честно, даже еду до рта не донесла, опустив руку. – Иногда, – кивнул Акил, поглядывая краем глаза, как прислушивается Найран, а потом для него сказал: – И тайны нашей семьи за пределы нас не выйдут, даже если он захочет, не сможет никому рассказать. Так что, я не боюсь за свою тайну. Свою же расскажешь, когда доверишься, – это уже было для меня. Принц словно почувствовал мои колебания на тему, что можно говорить, а что лучше придержать при себе, даже рядом с наложником. – А вот ему о себе лучше рассказать всё, – прищурился в сторону крылатика Атонари, отпевая из своей кружки горячий кафовый напиток. – Если моя госпожа захочет, – мягко улыбнулся тот мне, за что заработал скептический взгляд от мужа. Он-то точно знал, что я не очень и хочу, но так будет спокойнее всем. И я ведь спросила, но не то, что ожидали остальные. Даже сам Найран растерял всю свою уверенность и напрягся. Хотя вопрос был самым простым. – Что ты делал в ВАВИ? И крылатик – аранец, как подсказал мне расу нероид, – хорошо понял, что именно я имею в виду. Даже дарсиарец на моих коленях замер, внимательно посмотрев на замявшегося с ответом мужчину. В глазах кота я приметила проблески совсем другого разума, словно на несколько мгновений зверь позволил своей второй половине сущности выглянуть на поверхности. Считает, что его «человек» тоже должен это услышать?