Глава 35

Подготовка Влада Утро было очень энергичным и быстрым. Всё, что я успела перед приходом леди Шорли – это умыться и немного перекусить. Дальше ворвавшаяся в покои дама, не слушавшая возражения пытавшегося её остановить Акила, схватила меня за руку и уволокла в комнату для приготовлений к балу. При этом ещё и послала принца с остальными готовиться и нам не мешать. В этот раз меня не ждали сильные муки, ведь платье с украшениями были приготовлены заранее, мне оставалось лишь облачиться в выбранный образ. Правда, Шорли ещё щебетала о том, как мне лучше себя подавать, как держать голову, как смотреть, как отвечать, кому отвечать, а кого даже могу проигнорировать ибо: – Вы истинная астарианка! Вам никто не ровня на этом балу, разве что её величество. Вас должны бояться, вас должны лелеять и любить так же сильно, как и ненавидеть. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Я уже сталкивалась с вашей расой, точнее одной из высокопоставленных леди. У меня до сих пор мурашки от одного её вида, – показала она мне руки, что и правда покрылись мурашками, – а ведь я находилась очень далеко от неё, и она даже не взглянула в мою сторону. Но воздух словно был пропитан её силой и властью, – при этом говорила с придыханием и восхищением. Да, как и делился со мной Атонари, в этом мире ценят силу, и она бывает превыше власти. И мне как-то сам собой вспомнился второй отец Адалис, желающий заполучить нечто подобное в свои руки. Он почти достиг этого, женившись на астарианке, но та уже была со своей волей и силой, возможно, поэтому он и хотел рождения дочери, чтобы было кого сделать от себя зависимым. Тогда в его власти была бы одна из устрашающих сил этого мира. И благодаря Ариаре этого не произошло. Уж она-то знала, к чему приведёт иной исход. Шорли делала последние приготовления, а я смотрела на своё хрупкое отражение и видела девушку, уже не такую одинокую, брошенную на волю судьбы и погребённую под тяжестью обид и страданий. Совсем другая Адалис. Та, которой ей причиталось быть, но почему-то всё пошло по другой вехе. Я заглянула в эти голубые глаза, полные света и надежды, и вдруг поняла странную вещь, которую будто не замечала раньше: а где всё это время была её мать? Где были её кровные родители? Почему не замечали случившегося? Или заметили, но было всё равно на родное дитя? А может и не знали даже о происходящем. Может и знали. В любом случае – где они? «Ты слишком встревожена, сейчас сюда прибегут твои мужчины. Что случилось?» – отозвался нероид, сидевший всё это время на кровати и внимательно следивший за действиями Шорли. «Ты же уловил мои мысли, зачем спрашиваешь?» – спросила в ответ я. «Уловил, но не смог понять их направленность. Такой двойственности и неопределённости я ещё не встречал», – честно признался малыш. – «Так в чём дело?» И я поделилась с ним своими предположениями и главным вопросом, на что получила странный ответ: «Атонари тебе уже говорил – сила в этом мире важнее всего. А может ты права, и они даже не в курсе происходящего с дочерью». «Как же узнать при этом без лишней подозрительности к себе?» Будто ответ на вопрос в комнату вошёл муж. Вошёл осторожно, осматриваясь. За его спиной я приметила мелькнувшее во второй руке оружие, которое супруг спрятал сразу, как только убедился, что опасности нет. Зато мне достался обеспокоенный взгляд. И не только от него. Ректор-кот тоже зашёл в спальню медленно и припав к полу массивным телом, готовый кинуться на врага. – Что-то случилось, господа? – настороженно спросила Шорли, будто почувствовала исходящую от них опасность. – Бал скоро начнётся, – увильнул от правды муж. – Приличные леди на них должны чуток припоздниться для эффектности появления, – усмехнулась немного ненатурально женщина. – Но я уже закончила. Приятного вам времени на празднике, и мои искренние поздравления, – сказала это и поспешила скрыться. Образ и правда был уже готов. Почти каждая деталь доведена до идеала. Но радость притупилась за тяжестью мыслей. И это чувствовали мужчины. Даже удивилась, как сюда Акил с Найраном не ворвались, ведя за собой стражу дворца. – Они со своими семьями сейчас, как им и положено, – уловил мой взгляд на дверь Атонари. – И правила запрещают им сейчас быть здесь. Но тебя волнует не это. Посмотрела на нероида, и тот кивнул. Только после этого я задала мужу все вопросы, что появились в моей голове относительно ситуации с Адалис и её родителей. Тем более он при приземлении на эту планету упомянул о неправомерных действиях её второго отца относительно защиты девушки. – Я уже навёл некоторые справки, – честно признался муж. – Люмия эр Латиас сейчас находится с родным отцом Адалис на далёкой курортной планете. Они почти оторваны от всех видов связи по личной инициативе, чтобы лучше отдохнуть, и вряд ли знают, что происходит. Можно сказать, они там уже больше года, наслаждаются временем друг друга и спавшим с плеч грузом ответственности. – Откуда узнал? – чисто из любопытства спросила. – Там сейчас со своей семьёй отдыхает дальний родственник моего друга по службе, – пожал плечами Атонари. – Можем и мы как-нибудь туда слетать. Отличное место для отдыха, почти первозданная природа, полная покоя. – Значит, они не в курсе, – сделала я выводы, но взгляд почему-то упёрся в зеркало с нежным отражением. И я вдруг поняла: даже если в курсе, то это ничего бы не изменило. Мать с отцом не вмешались бы в жизнь Адалис, давая ей шанс самой справится. А не справилась бы, просто спрятали от мира. Вопрос в другом: знала ли мать, что её дочь травили? О самом факте отравления мне намекнула Ариара. Второй отец – или может лучше назвать его отчимом – регулярно через слуг давал ей какие-то настои, чтобы забрать силу или блокировать, чтобы у его ребёнка был шанс вырваться по силе вперёд. Но родился сын. Только вот кто сказал, что он остановился? Царица тоже этого не говорила. – Влада? – мягко позвал меня Атонари. И лишь после этого я увидела, что в отражении на меня смотрит уже не милый цветочек, а скрытое за прекрасным обликом чудовище, о существовании которого говорят только глаза полные ненависти и ярости. Зажмурилась и мотнула головой, чтобы сбросить с себя эту эмоцию. От неё уже затряслась мебель вокруг. А я даже не заметила. Да и не гоже с таким ужасом появляться на людях. – Прости. Не очень приятные мысли, – попыталась я улыбнуться, но муж просто подошёл ко мне и взял за руки, с нежным взглядом заглядывая в глаза. Там я увидела вопрос, на который честно ответила: – Всё не хорошо, – а потом поделилась ещё и мыслями на счёт отчима девушки. – Да, нехорошо, – нахмурился супруг. – Это преступление, тянущее на смертную казнь мгновенного исполнения. Если мы сможем это доказать. Но встаёт вопрос «как». – Я мог бы помочь, – вдруг раздалось сбоку, заставляя меня вздрогнуть и неверяще обернуться в сторону кровати. На ней, уставший и очень растрёпанный, сидел ректор в своём человеческом обличии. При этом его глаза сверкали жизнью и силой. Казалось, он ловил каждую мою эмоцию, готовый вновь дать отпор, если моя сила пойдёт против него снова. Вот только откуда в нём этот огонёк неясного желания? Почему трепещут его ноздри, а грудь вздымается широко и почти с надрывом ткани на ней? – Как? – спросил Атонари. – У меня и моей семьи есть связи. Тебе ли не знать, – криво усмехнулся он в сторону моего мужа. И почти сразу же стал что-то набирать на своём браслете. Тут же появился экран с точной копией мужчины, только куда старше. Ответивший на звонок был хмур, немного сер лицом и чуток седым. Он внимательно осмотрел явно своего сына. В его взгляде было опасение, осторожность и напряжение, которое обычно испытывают родители, когда у их ребёнка есть очень серьёзная проблема. На неё и намекнул мужчина, спросив наряжённое: – Где вы? И где… – и почему-то осёкся. – Главный дворец империи Аварта, – ответил ректор, который его заминку хорошо понял, добавив: – Рядом, – и вдруг развернул экран так, чтобы показать нас с Атонари. И я увидела тяжёлый выдох с полным облегчением на лице и позе взрослого. Чего это он? Меня искали? Зачем? От чего такая реакция? Рад, что сын завершил свою Звёздную Охоту? Тогда где радость и откуда напряжение? – Возникли проблемы? – понимающе и очень проницательно спросил мужчина у сына. – С твоего позволения, – сказал тот сначала мне, а потом пересказал всё, что узнал только что ещё в облике зверя. – Муж астарианки может быть наказан только ей самой, – хмуро ответил тот, чуть подумав. – Нам нужно связаться с Люмией эр Латиас, только… когда она будет вне планеты. А доказательства… после бала к вам прибудет Дивер Шоркод – прекрасный учёный, мой давний друг и коллега. Думаю, он сможет найти следы препарата, что давался леди, пока мои люди ищут тех, кого заставляли пойти против неё, давая этот самым препарат. – Они могли и не подозревать, – вполне резонно заметил его сын. – Могли, но кто-то всё же должен был знать, чтобы точно добавлять его в еду или напитки, а может подавать лекарствами, – хмыкнул мужчина, нахмурившись так же, как и его ребёнок. – Дочка, – вдруг обратился он ко мне, – не волнуйся, мы найдём всех, пошедших против тебя и накажем. И прошу, не будь так строга к моему оболтусу, он просто… – Отец, – взмолился простонавший ректор, перебивая его. – Я сам. – Ты уже сделал «сам» и вот к чему это привело, – не проникся нытьём родитель, который не видел сейчас сына, всё ещё повёрнутый к нам. – Дочка должна знать, что теперь ты с ней навсегда по парности, и терять тебя только из-за твоих ошибок я не намерен. Поэтому как заботливый родитель я обязан просить вашей руки, леди Адалис, для моего сына. А также молю простить ему его глупость и грубость, инстинкты дарсиарцев иногда сильнее нас и могут напугать вас, особенно от нашей второй формы. – Котик был вполне вменяем, – заметила растерянная я, обогрев двуногую ипостась взглядом «в отличие от этого». – Котик? – не понял мужчина. Сначала. А потом вдруг залился смехом. Искренним, чистым и полным облегчения. – Вот как. Тогда прошу снисхождения для сына в другом виде. И благословляю вас, – и отключился. Если я была растерянна услышанным, то ректор аж зарычал от смущения. Да, мужчина был смущён. И таким он мне нравился куда больше, чем настороженным и всклокоченным. – Всё же пара, – зато Атонари заметил посыл старшего из котищ. – Пара, – вдруг спокойно ответил ректор. – Только это ни капли не оправдывает моё поведение и замысел. – С замыслом мы уже разорались, прощение можно попросить и без этого, – хмыкнула я, а в дверь постучал кто-то из слуг, предупреждая, что событие начинается и нам лучше начать выходить. – Ты с нами? – Конечно, – усмехнулся глава Академии, вставая с кровати и гордо выпрямляясь. Хотя за этой бравадой я видела и облегчение, и счастье, и решимость. Которые я тут же обломала: – Ты хоть причешись, что ли. И в твоём случае синему действительно подходит больше золотой. – Не дорос ещё, – усмехнулся Атонари, поддержав мои взгляды, оглядывая с насмешкой надувшегося и задетого ректора. – Но это поправимо, верно, Дарас? – Верно, – вернул себе уверенный вид тот, затем шагнул ко мне, осторожно взял за руку и прижался к ней лбом, проговорив: – Я исправлю все свои ошибки, моя леди, – а потом посмотрел, не разгибаясь в глаза и хитро улыбнулся. – Поэтому прости глупого влюблённого мужчину, ещё не достигшего золота твоего сердца. В остальном же я при параде, – указал он на себя, а волосы пригладил руками. – Но ради твоего спокойствия… Раз и передо мной вновь огромный чешуйчатый котяра, но со взглядом Дараса. И этот поступок почему-то мне очень импонировал, даже улыбку вызвал. Знает, что кот мне понравился больше. Да и коту доставалось больше внимания и ласки, чем мог получить он в двуного форме. Хитро! Но я принимаю его тактику. Глядишь, так быстрее прощу. А пока к нам снова постучались, намекая поторопиться. Я даже шагнула в сторону двери, чтобы замереть, взявшись за ручку. По телу пробежались мурашки. От чего? Будто что-то должно случится, и интуиция меня предупреждает. Что ж, раз так, то я буду осторожной и наблюдательной. А может я просто вдруг вспомнила, что бал-то в честь моей помолвки с принцем, и заволновалась, как типичная невеста. «В любом случае, бдительность лучше не снижать, даже под напором чувств», – кивнула я сама себе, наконец выходя из комнаты. Мужчина последовали за мной, и только нероид воспарил, но предупредил, что будет где-то неподалёку за всем наблюдать и вновь всё фиксировать. Я не спрашивала «зачем», я просто согласилась. Ведь каждая моя встреча с представителями этого мира ничем простым не заканчивается, особенно со стороны этих самых представителей. Тем более жених – принц. Мало ли кто хотел на моё место и что захочет выкинуть на мероприятии. Пусть лучше будут доказательства, пригодятся. Так что, согласившись с ним, направилась на выход уже из покоев, попутно вспоминая наставления Шорли. Быть гордой, сильной, уверенной и властной, но хрупкой и нежной, как бы обманчиво это ни было.