25. Рабочие будни. Скучно? Нет!

— Валентина Сергеевна, — Саша заглядывает в кабинет, обращаясь ко мне официозно, по имени отчеству, как обычно это делает в присутствии пациентов, — я поехала?

Я отрываюсь от заполнения медкарты и смотрю непонимающе на своего фельдшера. Денек сегодня выдался совершенно сумасшедшим, и я не сразу соображаю, о чем она говорит.

— Я же говорила, — терпеливо напоминает она, чуть закатив глаза, — сегодня в саду короткий день… Просили забрать пораньше.

— А… Да… — рассеянно киваю я, — сколько там еще?

— Одна, — говорит она.

— Хорошо, иди.

— У вас еще два вызова сегодня, помните?

— Забудешь тут…

Саша прощается и убегает, а я откладываю медкарту в сторону, смотрю на часы. Пять вечера уже. Прием завершен еще два часа назад, но люди все идут и идут.

А у меня и в самом деле, еще два вызова на дом, к неходячему ветерану войны и к годовалому малышу.

Надо поторопиться.

Принимаю пациентку, пожилую женщину, привычно выслушиваю жалобы. Здоровье, плохое, очень плохое. И сердце болит, и ноги болят, и голова болит. Отмечаю, что ни один из вышеперечисленных органов не помешал женщине протопать пять километров пешком, чтоб добраться до меня. Значит, все не так плохо? Давление как у космонавта, сердце работает без шумов. Делаю на всякий случай ЭКГ, чтоб успокоить пациентку, простукиваю “неходящие” ноги.

Пишу заключение, сдать анализы в поликлинике в городе, меньше нервничать, больше быть на свежем воздухе и пить ромашку.

Женщина уходит довольная.

А я собираюсь на вызовы.

Щурюсь на небо, стремительно заволакиваемое тучами, вздыхаю.

Конец апреля, а все никак не наступит хорошая погода.

Та дикая метель, внезапно принесшая в мою жизнь непредвиденное знакомство организмами с мрачным хозяином огромного особняка в лесу, оставила после себя высоченные сугробы, впрочем, стремительно истаявшие под безжалостным весенним солнцем.

На месте сугробов появились невероятных размеров лужи, их радостно впитала в себя земля. И подарила всем жителям этого чудесного края грандиозную весеннюю распутицу, с которой тут привычно боролись посредством болотных сапог по самое не балуйся и здоровенных самоходных монстров, в народе именуемых уазиками.

Один такой у меня тоже имеется.

Верней, не у меня, конечно, а у больнички. Старичок, лет сорока от роду, но бодрый и шустрый. Он, правда, периодами хандрил и ломался, но местные чинили его быстро и бесплатно, потому что без врача оставаться никто не хотел.

Так что уазик вполне себе на ходу, а дорога уже чуть-чуть подсохла… Я надеюсь.

Иначе застряну в какой-нибудь луже, то еще веселье… Малыш тут, неподалеку, в маленькой, на пять домов, деревеньке, а вот ветеран живет на хуторе, на отшибе, там машины в час по чайной ложке ездят.

Но ехать надо, никуда не денешься.

Накидываю длинное пальто прямо на темно-фиолетовое плотное платье, критически осматриваю свои ботинки… Черт, вот надо было озаботиться чем-то более универсальным. Берцы солдатские пригодились бы очень.

Но когда я сюда приехала, то местных реалий совершенно не знала, да и лето было… А потом осень, на диво долгая, красивая до умопомрачения, разноцветная. А после как-то резко морозы и снег. Так что я вполне справлялась до сих пор тем комплектом одежды, что остался от прошлой жизни.

Да и достать тут особо было нечего. За одеждой требовалось ехать в город, а это не мой вариант.

Ну ничего, как-нибудь…

Забираюсь в уазик, выдыхаю. Зверь этот норовистый… И трогаюсь с места, привычно покрепче удерживая руль, потому что ни о каком автоусилителе тут речи не идет, конечно же. Таким макаром у меня скоро плечи будут, как у борца…

Представив себя, худую и бледную, с широченными борцовскими плечами, я невольно хихикаю.

Интересно, посмотрел бы на меня в таком случае Виталий Вознесенский, которого тут, в округе, и, подозреваю, что и за ее пределами, привычно зовут Большим?

Да, я времени даром не теряла за эти дни, кое-что про своего случайного любовника узнала.

Немного, но вполне хватило, чтоб понять: бог меня от него отвел, не иначе.

Мужик, если верить упорным местным слухам, был невероятно богатый, а еще на редкость дурного, медвежьего какого-то нраву. Из тех зверей, что могут напасть внезапно и без предупреждения. Ну, это я на себе ощутила сполна.

Внезапно и без предупреждения — это прямо его, да…

Дорога привычно петляет, я объезжаю особо коварные лужи, под которыми, я точно знаю, прячутся ямины размером с колесо уазика, и размышляю о том, правильно ли я поступила, решительно отказавшись от вполне себе заманчивого предложения Большого остаться в его доме на правах… кого? Любовницы, очевидно, не жены же?

Наверно, предложи он такое любой женщине, даже не из местных, а из городских, то отказа бы точно не получил.

Мужчина видный, богатый, неженатый… В сексе — огнище… Кто бы не захотел?

И понятно, почему отпустил.

Удивился, наверно.

Не ждал отказа, побега.

И повел себя вполне логично для его характера и положения.

А характер и положение у него такие, что за женщинами скакать и уговаривать точно не будет. Не приняла предложение, ну что ж? Гуляй.

Развернулся и пошел.

В его возрасте наличие женщины в жизни — это не необходимость, а некий приятный бонус. И желательно, чтоб этот бонус не обременял. И мозг не выносил.

Такие бирюки-холостяки хуже простатита боятся мозговыносящих баб. И избегают любых непонятных ситуаций.

И, кстати, потому и не любят связываться с малолетками. У тех в головах розовые пони и полное осознание того, что за их писечку им весь мир обязаны подарить. А вот спокойные опытные женщины постарше понимают ситуацию правильно.

Это я еще по отцу помню.

Он мне как-то очень подробно объяснил, почему не женится никогда больше. Потому что в его возрасте, чтобы женщину терпеть, надо ее до безумия любить. А он — однолюб. И любовь его уже покинула этот мир. А просто ради секса, борщей и чистой постели он посторонних в своей жизни терпеть не намерен. Он и меня-то, свою дочь, не всегда мог выносить. Но тут все понятно, я — вообще не сахарок, у нас с ним характеры одинаковые. Были.

Неосознанно крепче сжимаю руль. Стискиваю зубы.

Ничего, ничего, пап…

Прорвемся, да?

Ты мне, главное, помогай чуть-чуть. Замолви там за меня словечко, чтоб не сильно прессовали. И, может, даже помогли…

Перед капотом пролетает серая шустрая тень, я едва успеваю вырулить в сторону, чисто машинально, и попадаю-таки колесом в лужу у обочины!

Машина радостно ныряет носом прямо в грязищу, выпрыгивает обратно, словно заправский водный мотоцикл…

И замирает, заглохнув намертво.

Черт…

Папа, мне как-то неправильно помогают… Ты там тоже уже успел кого-то серьезного выбесить?