34. И звезды…

— Прыгай ко мне, Воробушек!

Я с сомнением смотрю на своего Громовержца, даже в полумраке бассейна, на расстоянии метров пяти от меня, кажущегося огромным. Словно опасный водный монстр поджидает меня на глубине. И манит-манит…

Так в греческих мифах сирены манили моряков.

Сравнение Зевса с сиренами забавное.

Оцениваю его, прикусив губу, еще и с этой точки зрения.

Да уж… Сирен… С физиономией оборотня.

— Ну? — поторапливает он, и голос гулким эхом разносится над водной гладью, — не бойся, поймаю.

— Точно? — аккуратно трогаю пальцами ноги воду, — я как-то переживаю… Давай, я сама?

— Сама, сама, — покладисто кивает он.

И вот чудится мне в этом подвох…

Снова трогаю воду. Холодно, вообще-то.

В прошлый раз куда теплее была.

А сейчас, после горячей сауны и не менее горячего секса в сауне, как-то меня на подвиги в холод воды не тянет…

Зевс мой, вон, нырнул, словно морж. Раз — и нет его! Только пар от огненной кожи поверху поплыл.

А я… затормозила на самой кромке бассейна. Засомневалась. И правильно, в целом, сделала.

Как-то страшновато, что ли…

Раздумываю, оглядываясь по сторонам.

В этот момент я теряю из вида своего любовника… И совершенно напрасно это делаю!

Потому что он неожиданно выныривает прямо у моих ног, огромным морским львом, сверкая гладкими, перекатывающимися под кожей валунами мускулов, цапает меня за ногу и утягивает за собой!

В холоднючую воду!

Мой короткий визг отражается от стен и слышен даже под водой, куда я с головой ухожу!

Выныриваю, слепая, задохнувшаяся, злющая!

И холодно мне, и яростно, и обидно! Гад! Подкараулил! Утащил! Я не позволяла!

Все это я пытаюсь высказать усмехающемуся довольно Зевсу, но не успеваю, потому что он ловит момент и пользуется моим открытым ртом в своих корыстных целях.

Поцелуй получается холодным и огненным одновременно.

Наверно, потому, что я очень сильно хочу прибить эту скотину.

Но не могу.

Боже… Как он целует… Словно душу вынимает!

Через секунду я уже холода не чувствую, мне горячо настолько, что пар от кожи идет!

Зевс держит меня, тискает сладко и с намеком, переходящим в намерение уже.

И я вообще не против, но… Откуда столько сил? Мы же только что занимались сексом в сауне!

Медленно, томно, сладко-сладко… Гладили друг друга, облизывали везде-везде. И у меня вкус соли на губах смешивался с ароматом хвои.

Мой Зевс был огненным наощупь, мощным, таким невероятно большим, что я испытывала, помимо обычного, чисто тактильный оргазм от одних лишь прикосновений к нему.

И кончала долго-долго, выгибаясь нежной кошечкой в его огромных руках…

А он, неутомимый, настойчивый, легко пережидал мой кайф, а затем продолжал… Снова медленно и сладко, позволяя ловить афтешоки, которые, по сути, даже лучше самого оргазма. Потому что чувствуются в полной мере, каждой клеточкой кожи, ликующей, что и ее полюбили, обласкали…

Я даже время не засекала, сколько мы провели в мягком влажном паре.

По ощущениям, целую вечность.

И после всего этого, измотав меня до полуобморока и оставив отдыхать на мокрой теплой лавке, Зевс пошел ополоснуться в бассейне.

Я наблюдала за ним, мощно рассекающим водную гладь, шумно отфыркивающимся, словно морж, неутомимо наматывающим бассейны один за другим.

Железный какой-то мужик.

Я у него в гостях уже два дня, и за это время мы только и делали, что занимались сексом, ели, спали, мало очень, кстати, спали… Просыпались… И опять занимались сексом.

Такого марафона у меня даже в двадцать лет не было, когда секса хотелось невероятно, прямо распирало меня, помню.

Но все равно, как-то оно спокойней было, что ли… А тут невозможно же остановиться! Смотрю на него — и хочу!

Трогать постоянно хочу, гладить, облизывать. Везде.

И Зевс, самое главное, вообще мне в этом стремлении не уступает. Даже превосходит!

Учитывая его возраст, это прямо вау.

Потому что молодой любовник хорош своей неутомимостью.

А вот когда неутомимость накладывается на опыт многолетний, какое-то сверхъестественное постельное чутье, внимание к партнерше, умение доставлять удовольствие…

Боже…

Почему у этого бога грома тут не гарем из стонущих от желания баб? Я не понимаю просто…

Если он с каждой такое проворачивает…

Или не с каждой?

Но эти мысли, хоть и приятные, но вообще фантастические и идеалистические, я, естественно, тут же убирала из головы.

Не до такой степени наивная.

И никаких планов не строила, свадьбу и деточек в фантазиях не организовывала. Просто чисто эгоистично пользовалась перевернувшимся на моей улице КамАЗом с пряниками и радовалась тому, что он в моей жизни появился.

Будет, о чем вспомнить. Определенно.

— Знаешь… — Зевс отрывается от моих губ, смотрит внимательно, лапы его опытно скользят вниз, легко подхватывая меня под водой и сажая на талию, — от холода предметы сжимаются. Проверим?

— Ты о себе, что ли? — усмехаюсь я, веду бедрами вверх и вниз по напряженному стволу, горячему и гладкому, — ну да… Уменьшился.

— Чего? — выражение физиономии у Зевса настолько забавное, что не выдерживаю, смеюсь взахлеб и, пользуясь моментом, отталкиваюсь от мощной груди и ухожу под воду.

И сразу же верткой рыбкой — подальше! Поглубже!

К краю бассейна!

И выпрыгнуть!

Пусть погоняется, а то ишь ты! Сужение предметов ему подавай! Нефиг было своим орудием расширять!

Я же ноги еле свожу!

Вот теперь пусть разомнется!

Вот теперь… Ай!

Зевс настигает меня так быстро, что даже не успеваю толком додумать свои свободолюбивые мысли.

Меня прижимают к бортику и мягко, но очень крепко фиксируют по груди.

— Уменьшился, говор-р-ришь? — рычание за моей спиной грозное на редкость. И от этого еще забавней. Зацепило Громовержца моего, надо же! — Проверим сейчас!

О-о-о…

Непроизвольно выгибаюсь, когда в меня без предупреждения и разведки проникает то, что должно было бы, по всем законам физики, стать меньше, но… Нифига! Вообще ни разу! Ни на один сантиметр! Очень, просто очень остро чувствуется!

Взвизгиваю, когда меня кусают за шею, принуждая не дергаться, а принять все, до самого конца. И прочувствовать свою ошибку. Признать ее.

— Маловато? — рычит Зевс, перехватывая меня поудобней и принимаясь двигаться, враскачку, не жестко, как мог бы, но очень… м-м-м… качественно… — еще? Еще?

Я не могу ничего сказать.

Слов нет никаких больше.

В глазах двоится, троится, вода качает нас, ритмично выплескиваясь за бортики, я, изнемогая, запрокидываю голову на плечо терзающего меня грозного бога…

И вижу звездное небо.

Оно тоже качается.

И очень круто сочетается со звездами в моих глазах…

Когда-нибудь, когда я стану старая и забуду большую часть своей длинной жизни, я закрою глаза…

И звезды будут раскачиваться перед внутренним взором, символом того, что когда-то у меня было все на свете.

Горячие руки на коже, горячее дыхание на шее, горячий мужчина, шепчущий невозможно горячие вещи…

И звезды. От него.