Глава 12

Кирилл

Пока поднимаюсь в лифте на пятнадцатый этаж, просматриваю мессенджер на наличие новых оповещений. Пусто.

А последние отправленные мной ещё сегодня днём сообщения до сих пор не прочитаны. Я прохожусь взглядом по всей нашей переписке с Лерой и хмыкаю себе под нос, когда останавливаюсь на фразе: «А вот у меня есть ребёнок».

Оригинально! Так меня ещё никто не пытался отшить. Я бы мог приехать к её дому, но эта девочка и так… интересная. Иногда мне кажется, что она меня боится. Поэтому решил идти в наступление с банальной переписки.

И пока я «умиляюсь» упрямству своей новой знакомой, лифт выпускает меня на нужном этаже. Сегодня отец пригласил меня к себе на ужин. Около года я живу отдельно от него и мачехи, но иногда не прочь заменить свою доставку еды на домашние трапезы.

И стоит только повернуть ключ в замке и открыть дверь в квартиру, как моё обоняние тонет в аромате чего-то вкусного и жареного.

Прохожу в коридор и сразу же втягиваю воздух носом. Желудок предательски взывает. Наспех снимаю кроссы, куртку и прямиком топаю на кухню. Невольно улыбаюсь. Сколько бы я ни приходил в дом отца, у них всегда пахнет чем-то вкусненьким. И огромное светлое пространство в стиле лофт встречает меня уютом и родными лицами.

Улыбка сама липнет к моим губам. Карина себе не изменяет. Пухловатая блондинка в забавном платье в горох стоит возле плиты с кастрюлями, как колдунья над зельями.

А вот отец в домашнем спортивном костюме сегодня непривычно серьезён. На ещё не накрытом столе перед ним красуется бутылка с янтарной жидкостью, графин с соком и две рюмки.

– Всем добрый вечер, – громко заявляю я о своём присутствии.

Карина тут же кидает ложки-поварёшки и приветливо распахивает объятия.

– Кирюша, ну наконец-то! Совсем уже забыл о нас.

Расцеловав меня в обе щеки, она чертыхается и бросается вновь к плите, где что-то уже подгорает. А я тяну отцу ладонь для рукопожатия и одновременно указываю подбородком на атрибуты, стоящие перед ним на столе.

– А что за праздник? К чему сто грамм?

Папа отвечает мне крепким рукопожатием.

– Андрею сегодня был бы двадцать один, – сухо говорит он. – Надо бы помянуть.

Досадливо морщусь, мысленно ругая себя за невнимательность. А я ведь совершенно забыл…

– Точно, – вздыхаю я и усаживаюсь напротив папы за стол. – Но я за рулем, так что…

Отец без лишних слов наливает мне сок в рюмку. Не чокаясь, мы опрокидываем их содержимое в себя под равномерное шкворчание еды на плите у Карины.

– Как дела-то, Кир? – интересуется папа, поставив пустую рюмку на стол.

– Да как-то… – флегматично пожимаю плечами. – Учёба, сессия и прочие радости.

И всякие странные девочки Леры… Но пока об этом я отмалчиваюсь.

– А Алла как?

Вопрос о матери вызывает у меня какое-то чувство напряжения. Я всё ещё не могу привыкнуть, что теперь приходится видеться с ней чуть ли не каждый день. Сказали бы мне об этом год назад, я бы точно не поверил.

– Вчера заезжал к ней. – Лениво откидываюсь на спинку стула и провожу пальцами по волосам. – Вроде обустроилась.

– Ты же понимаешь, что ей очень тяжело? – отец чуть наклоняется ко мне через стол и смотрит в упор. – Она потеряла сына, потом мужа. Сейчас у неё есть только ты…

Я вяло улыбаюсь на его слова, одёрнув футболку и смахнув невидимые пылинки с джинсов.

– Я-то есть, но, правда, вспомнили обо мне почти через пятнадцать лет.

– Кирилл, ты же у меня большой и умный мальчик, – хмурится папа, но я перебиваю его.

Знаю, о чём сейчас пойдёт речь: «Бла-бла-бла, какая-никакая, но она мать». Он вдалбливает мне это на подкорки с детства. В чём-то он, может, и прав…

– Пап, ты так спокойно и сочувствующе говоришь о женщине, которая бросила тебя, а сама тут же выскочила замуж за твоего лучшего друга. А теперь даже помогаешь ей, – веду бровями и смотрю на отца, как и он на меня. Проницательно, в упор.

Он вздыхает. Косится на Карину, топчущуюся у плиты, а потом снова возвращает всё внимание мне.

– Я помогаю не своей бывшей жене, а матери своего единственного сына. А то, что Алла всегда хотела жить богато… Не все будут ждать лет десять. Это сейчас у меня две свои клиники, а у Никольского всё это было сразу. Кир, к чему прошлое ворошить? Жизнь всех расставила по местам. У неё произошли проблемы с бизнесом после смерти мужа. Она просто попросила помощи, – серьёзно отчеканивает отец.

Я отстранённо киваю и ещё небрежнее разваливаюсь в кресле.

Ох, уж эта жизнь… Когда-то моя мать сбежала из этого города, чтобы жить припеваючи. Бросила моего отца, а теперь он даже помогает ей финансово. Но маму мне искренне жаль. Она больше не та уверенная и роковая женщина, под взглядом которой трескались льды.

Боль и потери слишком сильно пошатнули её мир.

Отец опять наливает себе стопку, а мне – сок.

– Помянем. Всё же пацана очень жаль.

Я молча одним глотком опустошаю рюмку сока. И меня даже не грызёт совесть за то, что я не испытываю тоски или скорби, что мой младший брат погиб.

Я Андрея вообще плохо помню. И знал я его тоже плохо. Мы не ладили с ним с детства. А чем старше я становился, тем сильнее чувствовал себя лишним в доме Никольских. И как-то всё чаще стал зависать у родного отца. В итоге туда и переехал лет в десять, а с Кариной, новой женой моего папы, нашёл общий язык даже лучше, чем с собственной матерью.

Потом Никольские переехали в другой город, и связь с мамой сошла почти на нет. Мы виделись раз в году, если не реже, а с Андреем наши пути пересеклись в последний раз, когда ему было пятнадцать.

А потом я увидел его уже смотрящим на мир с надгробной плиты. У меня был брат, но я его и не знал.

– Мальчики, налетаем на блины, пока горячие, – щебечущий голос Карины нарушает поток моих каких-то неприятно душащих воспоминаний.

Махнув головой, стряхиваю с себя всю эту тягомотину. Хватит! Я дома и в семье. Это главное, а вид аппетитных и румяных блинчиков не оставляет нам с отцом выбора. Все лишние разговоры отметаются в сторону, пока мы поглощаем кулинарные труды Карины.

Правда, перед этим я получаю от неё смачный подзатыльник за невымытые руки. Широко улыбаюсь ей в ответ и виновато тащусь в ванную с таким же лицом. Всё как в детстве.

Отвлекает меня от ужина лишь звук пришедшей на мой мобильный эсэмэски. Любопытство быстро перебивает аппетит. Прямо так – липкими пальцами – придвигаю к себе телефон, лежащий поодаль на столе, и снимаю блок с экрана.

Да, он теперь грязный, но по фиг. Протру позже тряпочкой. Взглядом хватаюсь за пришедшее уведомление и… Чёрт! Приходится с досадой цокнуть языком. Это всего лишь очередной флуд из чата моих одногруппников. Лера всё ещё молчит, а меня всё больше дёргает.

– Ждёшь от кого-то важное сообщение? – поддевает меня папа и запихивает в рот ещё один блинчик.

– Жду, – бросаю недовольный ответ экрану телефона.

– Что-то ты не весел. Стрелы амура? – хитро усмехается отец, сверкая голубыми глазами.

Промолчав всего пару секунд, не выдерживаю. Выдаю ему свои мысли:

– Меня, похоже, динамят.

– Кого динамят? Нашего Кира? Это кто такая смелая? – к разговору подключается уже и Карина.

Закатываю глаза и тянусь за салфетками. Ну, понеслось. Сейчас начнётся семейный совет на тему: «Как мы будем женить Кирилла». Кто за язык-то меня дёргал? Лера-Лера, блин…

– Скорее странная, – по-доброму ехидничает папа.

А я хмыкаю. Ведь он прав. Странная девочка Лера… Откуда она взялась, не имею понятия. Почему она так смотрит на меня, словно пытается взглядом пробраться в мою душу, для меня всё ещё загадка. И вроде всё правильно. В девушке должна быть тайна. Но мне кажется, что Лера вообще с луны свалилась. Последние несколько дней я только о ней и думаю. И речь не про луну.

Ле-ра. Миниатюрная девочка с выразительными серо-зелёными глазами и копной тёмно-русых волос.

Это какое-то дурацкое наваждение. Я хочу увидеться с ней вновь.

– На свидание не соглашается? – вдруг спрашивает Карина. Усевшись за стол, она подпирает рукой подбородок и хлопает глазами, с интересом смотря на меня.

– Отмазки всякие придумывает, – недовольно бормочу я, вспомнив сообщение Леры о ребёнке.

Напугать меня решила? Или проверить? Не выйдет.

– Карина тоже носом крутила, – хмыкает отец. Вытерев губы салфеткой, он хитро поглядывает на свою жену.

– Я совсем немного, Саш. Для приличия, – смеётся она и тянется рукой к поседевшей светлой шевелюре отца.

– Твоё приличие мне две недели покоя не давало. То голова у тебя болела, то кошка рожала, а я каждый день звонил в ресторан и переносил бронь столика.

– А потом ты не выдержал и принёс ресторан под мои окна.

– Это как? – удивлённо встреваю в разговор этих двух великовозрастных влюблённых.

Такие откровения от них я слышу впервые.

– Твой отец прямо у меня во дворе перед подъездом накрыл стол, зажёг свечи и пригласил музыкантов, – поясняет Карина, продолжая внимать взгляду моего отца. – А теперь столы ему накрываю только я.

Отец млеет аж до покрасневших кончиков ушей и тянется за поцелуем к Каре. А я смотрю на воркующих родителей и даже не обращаю внимания, что сейчас они выглядят как подростки. В другой раз я бы уставился глазами в тарелку, чтобы избежать этого чувства неловкости. Но при взгляде на эту парочку меня озаряет нелепая мысль, от которой радостно тянет под ложечкой.

Лера не идёт на свидание? Тогда свидание само придёт к Лере.