Глава 11

Лера

Не знаю почему, но я тут же поворачиваю голову к такси, а сердце в груди тревожно застывает.

И выдох облегчения неосознанно вырывается из моих лёгких. Кирилл исчез из поля зрения, а жёлтая машина с шашкой уже медленно выезжает из нашего двора.

Пашку я ни от кого не прячу, но проводить знакомства здесь и сейчас не хочу и не готова.

– Лерочка, – обеспокоенно дёргает меня за рукав пуховика тётя Нюра. – Что случилось? Опять пары отменили?

Перестав провожать взглядом такси, я возвращаюсь в реальность, в которой Пашка, ёрзая на руках у моей соседки, пытается дотянуться до меня.

Смешная синяя шапка с огромным помпоном и объёмный комбинезон делают сына похожим на неуклюжего плюшевого мишку.

– Не отменили, – с улыбкой тянусь к своему непоседе и забираю его из рук хмурой тёти Нюры. – Я сама себе их отменила.

Осторожно опираюсь на больную ногу и кривлюсь. И соседка замечает моё страдальческое выражение лица. Приходится объяснять, как и откуда оно появилось.

Правда, обо всём, что касается Кирилла, я всё же умалчиваю…

***

Из-за травмы ноги несколько дней я отлёживаюсь дома. Ну как отлёживаюсь…

С Пашкой не соскучишься. Правило пяти «п» работает без сбоев. Приготовь. Покорми. Переодень. Поиграй. Погуляй.

Правда, последнее пришлось делегировать тёте Нюре. Хоть лодыжка и перестала болеть и опухать практически в первый же вечер, моя соседка строго-настрого запретила мне скакать по детской площадке с сыном.

Поэтому, когда Паша и тётя Нюра катаются на горках и лепят снеговиков, я зачем-то думаю о Кирилле. Не постоянно, нет. Но всё чаще ловлю себя на мысли, что его слова впечатались в мою голову. Прилипли ко мне.

«Ты мне нравишься».

Вот так просто и легко. Это заставляет уголки моих губ невольно тянуться вверх, но я не задумываясь тушу в себе эти тусклые всполохи трепета.

Какой к чёрту трепет? Я мать-одиночка с годовалым малышом на руках. А этот парень…

Откуда он вообще взялся? Может, сам Кирилл добрый и отзывчивый, но его сходство с погибшим Никольским меня отрезвляет.

Я в замешательстве. В моей голове каша. Наверное, мне нужно сторониться Доронина.

Но вот Доронин точно не собирается сторониться меня.

Через несколько дней после моего тройного тулупа на льду, я и Пашка мирно складываем пирамидку, развалившись на кровати, пока звонок телефона не прерывает наше занятие.

Тянусь за смартфоном, валяющимся в ногах, и морщусь. Со своими заботами и лишними мыслями я совсем забыла предупредить старосту группы, куда исчезну на ближайшую неделю.

– Привет, Наташ. Честное слово, я не прогуливаю, – тараторю сконфуженно, как только отвечаю на звонок. – У меня официальный больничный. Извини, забыла сказать…

– Да по фиг, – радостно заявляет Наташа. – Я не затем звоню. Тебя ищут, – она заговорщически понижает голос.

А я встревоженно сажусь на кровати, мгновенно отвлекаясь от Пашкиной пирамидки, и сжимаю в пальцах одну из её деталей. Паша тут же недовольно хнычет и тянется за своей игрушкой.

– Кто? В деканате? – перепуганно спрашиваю у старосты, но цепляю успокаивающую улыбку и отдаю сыну деталь от пирамиды.

– Нет. Помнишь, когда у нас пара была с очниками? И парень опоздал…

Сердце ёкает до перехвата дыхания в груди, а Наташа продолжает:

– Короче, видать, ты его зацепила. Он пристал ко мне в коридоре и попросил твой номер.

– Наташ, я надеюсь, ты же… – бормочу натянуто.

– Ну конечно! Я же не совсем того.

– Спасибо, – нервно сглатываю слюну.

– Да, так что жди звонка. Ну или смс, – довольно пищит в трубку Наташа.

Моё сердце теперь бахается куда-то в желудок. Я подскакиваю с кровати как с катапульты. И от такой резкости пирамидка сына рассыпается по покрывалу, а на глазах Пашки сразу же наворачиваются слёзки. Он вот-вот готов громко оповестить о своей печали весь свет.

– Ты… Ты обалдела?! – чуть не воплю в трубку, но держусь, чтобы ещё больше не напугать сына. Дрожащей рукой быстро собираю пирамиду обратно, не дав Паше разреветься. – Ты дала ему мой номер?

– А что такого-то? – очень эмоционально удивляется Наташка. – Если бы он подошёл к тебе, и ты зажала мой номер этому красавчику, я бы обиделась.

Судорожно делаю вдох. Мне нечего добавить Наташке. Там какая-то своя неоспоримая логика, от которой у меня теперь дрожь проскальзывает по пальцам.

И она становится ещё сильнее, потому как слышу, что в разговор вклинивается звук пришедшего на телефон сообщения. Не сбрасывая вызов, убираю от уха смартфон и смотрю на его экран.

«Привет, странная девочка Лера. Ты уже не хромаешь?» – висит там всплывающей строкой.

Меня бросает в жар, а следом в холод. И пульс разом бьёт по венам с бешеной силой.

– Алло, Лера. Ты где? Ау… – доносится из динамика глухой голос Наташи, пока я глазею на сообщение от Доронина.

Я сразу же завершаю вызов, даже толком не закончив разговор. Твёрдо приказываю себе не открывать сообщение, а тем более не устраивать никаких диалогов, но…

«Привет. У меня всё нормально. Спасибо», – отправляю такой ответ.

Лаконичный, чёткий, безэмоциональный. Хотя внутри меня всё сжимается от напряжения. Сердце тарабанит как дурное.

И как только на сообщении появляются две галочки, я не могу усидеть на месте. Даже не осознаю, в какой момент начинаю мерить маленькую комнату шагами: от кровати до шкафа.

«Если нормально, то тогда предлагаю тебе варианты свидания на выбор: А, В и С», – приходит с незнакомого номера мгновенно.

Остановившись посреди спальни, деревянными пальцами печатаю:

«Не думаю, что это хорошая затея».

Проходит меньше секунды, и ответ Кирилла всплывает на экране:

«Почему?»

«Ты меня даже не знаешь».

Вижу, что абонент что-то печатает… Рассеянно заправляю за ухо прядь волос, вылезшую из завязанного хвоста, и тараню глазами телефон.

«Не проблема. Давай знакомиться. Доронин Кирилл Александрович, двадцать три года, студент магистратуры, холост. Детей нет».

Последнее предложение заставляет меня перевести взгляд на Пашку, который всё сидит на кровати и усердно мучает эту пирамидку. И я не задумываясь пишу:

«А вот у меня есть ребёнок».

Зажмурившись, жду ответа. Не понимаю, почему меня так трясёт… Телефон оповещает о пришедшей эсэмске. И её содержание вызывает оторопь. Я даже обратно присаживаюсь на кровать к сыну.

«Ну и чудесно. Дети – это цветы жизни».

«Кирилл, я серьёзно».

«И я. Так какой вариант выбираешь?»

Он ещё и подмигивающий смайлик поставил в конце. Судорожно перевожу дыхание. Кажется, Кирилл ничего не понял. Принял моё признание за шутку… Чёрт, а зачем я вообще ему отвечаю?!

«Никакой. Извини», – что ещё написать Доронину я и не знаю.

«Лер, ты несвободна? Есть парень? Замужем?» – тут же приходит от Кирилла.

Мои пальцы сначала уверенно печатают «да», но отправить этот ответ не успеваю. Мне в лоб прилетает пластмассовая верхушка от пирамидки.

– Ай, – морщусь я, потирая место удара, и хмуро смотрю на сына.

А он и доволен. Улыбается во все свои восемь зубов. Невероятно огромные тёмно-карие глазки с непростительно длинными ресничками смотрят прямо в моё сердце.

– Что? Предлагаешь не врать? – серьёзно спрашиваю я у Пашки.

– Тяп, – кивает сын в ответ. И так уверенно, смышлёно.

Я не сдерживаю улыбку. Боже, это же всё глупости. Малыш совсем ничего не понимает… Но я почему-то тут же исправляю ответ «да» на правду.

«Нет», – летит в сообщении Кириллу.

«Вот и прекрасно. Так что? А, В или С? Какое свидание выберешь?»

Я смотрю на мини-алфавит на своём экране, а в груди чуть быстрее начинает биться сердце. Утихомириваю его глубоким вдохом и невольно обращаюсь опять к Пашке, уже взявшемуся откручивать колёсики у детской машинки.

– Он так не понял и всё равно настаивает на свидании…

– Ма, тяп, – твёрдо заявляет Паша, но тут же зевает.

Оставив в покое машинку, сын трёт пальчиками глазки, а потом сонно смотрит на меня огромными тёмными омутами.

Бросаю взгляд на время в телефоне и чувствую укол совести. С этой глупой перепиской о свиданиях я упустила из виду, что Пашке надо в дневной сон.

Откидываю телефон в угол кровати с глаз долой, отправляю игрушки на пол и тянусь к сыну. Обняв его, укладываюсь вместе с ним на подушку. Пашка прижимается к моей груди носом, и требуется всего несколько минут, чтобы услышать сладкое сопение.

Я тихо вздыхаю и касаюсь губами его макушки. На душе сразу разливается тепло и умиротворение.

Вот оно. Главное и нужное мне. А я цепляюсь мыслями за какие-то свидания… Ну не глупость ли?

Я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон вместе с сыном. Но через дымку дремоты чувствую вибрацию по кровати. Кажется, мне на телефон пришло ещё несколько сообщений.

Но на них я уже не отвечаю.