Глава 10

Лера

Я боюсь дышать. Боюсь пошевелиться. Я напряжена каждой мышцей своего тела. А всё потому, что осторожно обнимаю мужскую шею.

Я на руках у Доронина. И у меня даже не спросили разрешения. Он просто взял и поднял меня на руки.

Теперь несёт по коридору первого этажа корпуса. Благо вокруг никого нет. Пара уже началась минут десять назад.

И, пока он бодро вышагивает, уверенно держа меня на руках, я как струна. Сердце жутко колотится. Я ощущаю чужое спокойное дыхание у своего лица. Свежий, сладковатый аромат мужского парфюма всё больше заполняет моё обоняние.

Когда мы доходим до самого конца коридора, Доронин осторожно усаживает меня на подоконник, а сам без стука дёргает ручку двери с надписью «Медицинский пункт». Но ничего не происходит.

– Блин! Заперто, – ругается он, а потом обращается уже ко мне, разводя руками: – Придется нам подождать.

Я пожимаю плечами, но слухом цепляюсь за фразу «нам». То есть он планирует ждать вместе со мной? Это не совсем то, чего бы я хотела, но и сбежать в этот раз точно не выйдет. Разве что сделать всего один шаг и рухнуть на пол от боли в подвёрнутой ноге.

Между мной и Дорониным опять встаёт молчание. Пока я стаскиваю с себя шапку, шарф и пуховик, сидя на подоконнике, он топчется возле двери медпункта, сунув руки в карманы джинсов. И это так напрягающе глупо. Молчать и просто перекидываться быстрыми взглядами.

Наверное, логичнее начать разговор хоть о чём-то… О погоде? Но в какой-то неприятно затянувшийся момент тишины я просто решаюсь выдохнуть:

– Спасибо.

Доронин перестаёт слоняться туда-сюда у двери. Замирает и устремляет свой многозначительный взгляд на меня.

– Да не за что. Ты там, случайно, не на меня засмотрелась, что такой пируэт на льду выписала?

Его хитрое замечание жаром заползает мне под ворот тонкой рубашки. Деловито заправляю волосы за уши.

– Я тебя вообще не видела.

– Ну да… – демонстративно вздыхает Доронин.

И я как можно более вызывающе фыркаю ему в ответ. Хочу спрятаться за этим. Возможно, нам лучше и не разговаривать? А то Доронин считывает меня как с листа. Но он не собирается молчать и дальше.

– Нога сильно болит?

Я нехотя кидаю взгляд на свою правую ногу, обутую в чёрный полуботинок. Слегка вытянув её, пытаюсь покрутить стопой. И из моих глаз едва не сыплются искры, а с губ срывается болезненное шипение.

– А ну, снимай обувь, – вдруг командует Доронин. Уверенно приблизившись ко мне, он присаживается на корточки и тянется к моей ноге. – Надо хоть глянуть, что там.

Я обомлеваю от такой… если не наглости, то напористости точно. И выразить своё несогласие не успеваю, как мой правый ботинок уже стянут, демонстрируя на весь белый свет спортивный розовый носочек с Микки-Маусом.

– Миленько, – лыбится Доронин, а я набираюсь краской, как помидор.

Но его улыбка сразу же пропадает, как только он взглядывает на мою лодыжку.

– Похоже на вывих, – мрачно констатирует Доронин.

Я с опаской вытягиваю шею. Смотрю на свою пострадавшую ногу с ужасом: лодыжка пугающе припухла, а под косточкой виднеется небольшой кровоподтёк.

– Чёрт! – ругаюсь я со стоном. – Мне что? Теперь в гипсе ходить?

– Да ладно. Помажешь мазями, попьёшь нестероидные противовоспалительные и всё заживёт, – Доронин с важным лицом осматривает мою ногу.

– А ты типа врач? Откуда такие познания? – я скептически приподнимаю брови.

– У меня отец врач, да и мать раньше была врачом. Так что кое о чём наслышан.

От его слов я в момент опять превращаюсь в комок напряжения. Это что? Какое-то жуткое дежавю? У него родители медики…

Ко мне возвращаются навязчивые мысли, которые я успела растерять, пока отвлекалась на свою лодыжку. Я снова пристально смотрю на Доронина, сидящего на корточках у моей вытянутой ноги в смешном носочке, а в голове мигает красной лампой: «Похож, похож, похож!»

И Доронин смотрит на меня. В его жгучих чёрных глазах я неожиданно вижу не только своё неприятное прошлое, но и… теплоту?..

Это становится уже каким-то из ряда вон выходящим ритуалом: просто молча пялиться друг на друга.

– Кирилл, – неожиданно хрипло произносит Доронин, а я непонимающе хлопаю ресницами. – Меня зовут Кирилл, – поясняет он.

– Лера, – выдыхаю я нервно.

И Кирилл Доронин снова усмехается.

– Значит, странную девочку зовут Ле-ра… – он мягко растягивает моё имя.

Меня ошпаривает жаром неловкости. Я судорожно сглатываю и киваю. Если сейчас этот Кирилл заметит, как горит моё лицо, то это будет ещё один плюсик в карму моей «странности».

А я всего лишь пытаюсь не чувствовать себя сумасшедшей, когда так впиваюсь взглядом в Доронина.

В который раз между нами виснет молчание? Ещё пара секунд глаза в глаза, и это уже вызывает тихий смех у Кирилла.

Да и я сама кусаю себе губы, которые норовят расплыться в улыбке. Суетливо опускаю взгляд на кончик своей стопы в розовом носке. Господи, я точно произвожу впечатление ненормальной девицы.

– Вы ко мне? – Из-за спины Кирилла выплывает миниатюрная дама в белом халате.

Доронин тут же подскакивает на ноги.

– Да, у нас тут травма.

Медсестра оглядывает сначала его, потом меня и, заметив мою ногу, грустно вздыхает:

– Ну что ж… Проходите.

И я снова оказываюсь на руках у Кирилла. И у меня опять спирает дыхание, когда приходится ухватиться за его крепкую шею в ответ. Теперь нас не разделяет плотная ткань моего пуховика. И я пылаю от неловкости как факел.

Кирилл заносит меня в кабинет медсестры и бережно усаживает на кушетку. Одного его взгляда на моё лицо, видимо, хватает, чтобы понять и считать с него всё смущение. Он без слов покидает медпункт. Но даже так я заранее знаю и понимаю, что Доронин останется ждать меня за дверью.

И я не ошибаюсь.

Когда я, прихрамывая, появляюсь в дверях в позе цапли, Кирилл сидит на подоконнике, уставившись в телефон, а рядом с ним ждёт и мой ботинок.

Я позволяю себе ещё секунду на то, чтобы в очередной раз всмотреться в Доронина, а потом с колючим чувством в груди сама себя же и одёргиваю.

Нельзя же всё время так зацикливаться на этом сходстве?

Так и правда чокнуться можно. Пора взять себя в руки.

Поэтому я отвлекаю Кирилла от телефона тихим покашливанием. И он сразу же подскакивает с подоконника.

– Всё нормально? – Доронин бросает взгляд на мою уже украшенную эластичным бинтом ногу.

– Да. Меня чем-то намазали, забинтовали, выписали таблетки и отправили домой, – я неловко покачиваюсь на одной ноге с вялой улыбкой на лице.

– Отлично, – воодушевляется Кирилл и, подхватив с пола мой оставленный в коридоре ботинок, озаряется белоснежной улыбкой. – Поехали. Правда, моя карета, кажется, во льду застряла. Так что отвезу тебя домой на такси, Золушка.

***

Я пыталась сопротивляться. Правда. Размахивала руками и говорила Кириллу, что сама смогу добраться до дома. Хоть моя ноющая нога намекала мне совсем на другое.

Но всё заканчивается тем, что через двадцать минут такси, в которое меня усадил Доронин и уселся туда сам, тормозит в нескольких метрах от моего подъезда.

И это стало ещё одной проверкой на прочность моей нервной системы.

После той аварии мне приходится терпеть дискомфорт от любой поездки на машине. Гораздо спокойнее и привычнее автобус или трамвай, но скажи я Кириллу, что поеду только на маршрутке, то даже боюсь представить, на сколько пунктов взлетела бы моя «странность». Поэтому просто сдержанно выдавила из себя согласие на эту поездку.

Сердце тревожно сжалось в грудной клетке, как только дверь такси захлопнулась за мной, устроившейся на заднем сиденье. Благо Кирилл решил сесть вперёд. Да, и спасибо большое болтливому таксисту, присевшему ему на уши, избавив атмосферу в салоне от присутствия напряжённого молчания.

И хорошо, что Кирилл не видит, как всю дорогу мои пальцы нервно выдёргивают крошечные ниточки у края шарфа…

Оказавшись у моего дома, Доронин незамедлительно выскакивает из такси первым. Сейчас на него хотя бы не холодно смотреть. Пока мы ждали такси, он успел забрать из собственной машины верхнюю одежду. И теперь его татуировки скрыты под чёрной замшевой курткой.

Кирилл осторожно помогает мне выползти из такси. И уже по привычке собирается водрузить меня на руки, но здесь мой протест непоколебим.

– Тут всего три метра до подъезда. – Делаю хромой, но самостоятельный шаг вперёд.

– Уверена, что сама доберёшься? На какой хоть этаж нужно? – Кирилл подозрительно косится на обшарпанную железную дверь с домофоном.

– Представляешь, у нас в доме есть лифт, – осмеливаюсь немного ехидно озвучить свой веский аргумент. Поправляю на себе шапку и решаю больше не вызывать между нами неловких пауз. Делаю глубокий вдох и говорю: – Спасибо тебе, что помог.

И Кирилл тут же расплывается в лукавой улыбке.

– Я виноват как-никак. Не засмотрись ты на меня, может быть, и не прокатилась бы по льду…

Жар мгновенно хорошенько прикладывается к моему лицу.

– Никуда я не смотрела, – фыркаю я с вызовом, но увожу свой взгляд в сторону.

Надо же… А Доронин всё же нагловат, даже если он сейчас исключительно прав. Но я уверенно делаю вид, что никогда не замечала во-о-н той песочницы на детской площадке.

– Как скажешь, – слышу его усмешку. – Ну а хоть номер-то свой дашь?

По моей спине прокатывается непривычно тёплая волна из мурашек. И я опять превращаюсь в молчаливую странную девочку. В ответ лишь отрицательно трясу головой, даже не повернув её к собеседнику.

– Почему? – с нажимом интересуется Кирилл.

– Тебе это незачем, – отвечаю сухо и сильнее кутаюсь в шарф.

– Почему? – а Кирилл и не думает отставать.

Поджимаю губы. Да потому что я тебя не знаю – раз. У меня есть ребенок – два. А ещё ты до одури похож на его погибшего отца…

Это всё я должна сказать Кириллу. Но вместо этого с царапающим в груди ощущением отмалчиваюсь и выдавливаю из себя только одно:

– Ещё раз тебе спасибо, Кирилл. Но мне надо домой.

Краем зрения вижу, как он проводит ладонью по своим волосам. Кажется, такое чувство, как неловкость, уже очень привычно между нами. Поэтому я не жду от Доронина ответа, а, слегка прихрамывая, делаю эти три шага к своему подъезду и ищу в кармане ключи.

– Лера! – слышу громкое у себя за спиной.

Я замираю точно у железной двери с ключом домофона в руках. Знаю, что не собиралась, но всё-таки оборачиваюсь.

Кирилл ещё не отпустил такси, а стоит рядом с ним, опершись локтями на открытую дверь. Тёмная шевелюра взъерошена, а выразительный взгляд прищуренных глаз просто вгоняет меня и мой пульс в транс.

– Ты мне нравишься, Ле-ра, – спокойно выдает Кирилл.

Моё сердце бахается с размаха о рёбра, заставляя схватить ртом морозный воздух.

А через я секунду роняю ключи из рук, потому что получаю лёгкий, но неприятный удар в плечо. Оборачиваюсь к резко распахнувшейся двери подъезда и теряюсь окончательно.

– Лерочка, а ты чего здесь? – ошарашенно восклицает тётя Нюра, держа моего Пашку в зимнем комбинезончике на руках.