Эпилог 3. В самое сердечко

Спустя три месяца

Гагик

Роддом

– Дыши, любимая. Дыши так, как сказал доктор! ― крепко держа Аню за руку, говорил Гагик. ― Фух, фух, фух! ― надувая щёки, быстро выдыхал он.

– Не могу! ― пропыхтела Аня. ― Я уже забыла, что это так больно!

– Так, мамочка, ложимся на кушетку, а папочка подождёт за дверью, ― улыбнулась доктор и кивнула ему в сторону двери.

Гагик не находил себе места от волнения.

В голубом медицинском халате, который едва натянул на своё огромное тело, он выхаживал по больничному коридору широкими шагами, вздрагивая от каждого Аниного крика.

– Держись, любимая, твой Гагик рядом! ― приговаривал он, с тревогой глядя на дверь палаты.

Он до сих пор не знал, кто у него родится.

Решили с Аней: пусть будет сюрприз. Сам себе боялся в этом признаться, но в глубине души ждал наследника. Дочь у него уже была. Пусть Ксюша и от другого отца, но стала как родная. Баловал её, с рук не спускал, и ласково называл своей пуговкой.

Сына точно так баловать не станет. Будет растить настоящего мужика, потом и в бизнес возьмёт и жизни научит. А не то с этими женщинами только одни любезности. Скоро его крепкий русско-армянский язык глядишь превратиться в сплошные ути-пути. С Ксюхой ведь только так и общался:

«Ох, какие у тебя сегодня косички красивые», «а что это у нас за платьице новое?», «мороженку купить? Сейчас купим, моя принцесса».

Ну, что это такое? Это разве порядок?

А по-другому с этими женщинами никак.

Гагик застыл посреди коридора, а вместе с ним и замерло в груди сердце: показалось, или крик жены сменился криком ребёнка?

– Поздравляю, папочка! ― выглянула в коридор доктор. ― У вас…

Гагик вскинул руку.

– Не надо. Я сам, ― и, затаив дыхание, прошёл в палату.

На животе любимой лежал малыш, а сама она плакала, прижимая его и что-то шептала, глядя на чернявую макушку.

– Сыночек наш, ― произнесла она, после чего у Гагика резко подкосились коленки.

Обнимал её, целовал, а потом поднял взгляд к потолку и приложил руку к груди.

– Ва-а-ай, в самое сердечко! Вот прямо сюда, ― постучал он по груди кулаком, испытывая невероятное счастье за рождение наследника.