Глава 12

Меня уже ждут. Родственники сидят за столом в столовой, перед каждым из них стоит любимый напиток, и это точно не компот. Для храбрости, видимо, принять решили. У мужиков на лицах настороженное любопытство, а у женщин — тревога и волнение. Ну правильно, такие сборища я просто так не имею привычки собирать.

— Всем привет, мои драгоценные, — здороваюсь на пороге и решаю не затягивать. Всё же старики уже в годах, не стоит испытывать крепость их нервов, — я собрал вас, чтобы сообщить новость, которая касается всех нас. У меня есть дочь Марьяна, ей полтора года…

Косматые брови деда подскакивают на лоб, отец криво ухмыляется — пока непонятно, гордится мной или осуждает за неосторожность. Генеральша поджимает губы и смотрит строго — тут всё ясно: негодует, что все это время не участвовал в жизни ребёнка сам и ей не давал. Это она ещё не знает, кто в случившемся виноват. Мать смотрит с ужасом и держится за сердце, а рот приоткрыт в немой «О».

— И как же это произошло? Почему мы о столь знаменательном событии узнаем только сейчас? Кто её мать? — первой отмирает бабуля, и только тогда я прохожу к столу и усаживаюсь на свое место по левую руку от деда.

— А помните, когда вы влезли в мою жизнь и помогли Ливневой разлучить меня с якобы аферисткой? Так вот это она, аферистка та, и есть мать Марьяны. Арина Незабудкина, внебрачная дочь Ливнева…

— Какой кошмар! Ты уверен, что девочка твоя? Она имеет доказательства? Она требует с тебя денег, да? Давай заберём у неё малышку, если что! — мать в своём репертуаре и делает миллион неправильных выводов со скоростью сто штук в секунду.

Спокойно. Не злиться. Но сдерживаюсь с трудом.

— Нет. Ничего она не требует. Я вообще случайно на них наткнулся и сразу же понял, что это мой ребёнок. Вот, смотри, — открываю на телефоне фото дочки, где особенно видно сходство со мной, а так же Штейновские ямочки, и через стол протягиваю матери.

— Ох, боже! — выдыхает она, едва бросив взгляд на снимок. — Какая прелесть!

И генеральша тянется за очками, чтобы тоже посмотреть.

— Наша, — отрезает она. — И что теперь? Когда ты привезёшь мне правнучку?

— А это не так просто, бабуля, — развожу я руками, — потому что благодаря кое-кому беременной Арине пришлось фиктивно выйти замуж, чтобы с голоду не помереть!

— Что за чушь? Мира говорила, что эта девица украла у них деньги. Опустошила кредитную карту Евгения, — мать до сих пор свою вину отрицает и цепляется за клевету, поэтому я рассказываю о всей интриге Ливневой и Фроловой от начала до конца без утайки.

— …А даже если Арина тогда и взяла деньги, лично я считаю, что правильно сделала, — подвожу итог я, — готов компенсировать ушлёпкам из своих…

— Хана банку Ливнева, — внезапно вставляет дед. — Ненавижу и презираю мудаков, которые бросают детей.

Дед не брезгует крепким словом и всегда говорит то, что думает.

— Лара, что ты повторяешь чушь за Ливневой? — вторит своему отцу мой. — По кредитке можно снять максимум полмиллиона в сутки. Это что, по-твоему, деньги? Да Ливнев дочке должен был как земля колхозу! Или считаешь, бедная девочка должна была уйти из дома отца без гроша? А как выживать?

Как выживать на ограниченные средства, мать не имеет понятия, поэтому с ответом не находится.

— Но почему она к тебе не пришла? — задаёт глупый вопрос генеральша. Склероз, наверное.

— Потому что благодаря тебе, ба, Арина думала что я её бросил и развлекаюсь с Фроловой, — напоминаю, и бабуля на миг тушуется.

Но только на миг.

— Кто до правнуков дожил, тот грехи все искупил, — выдаёт она важно, и мы все смотрим на неё, разинув рты.

— Мам, ты где такого набралась? — интересуется моя мать, потому что раньше генеральша за цитированием народного фольклора замечена не была.

— Неважно. Что делать-то теперь будем? — повторяет бабуля резонный вопрос, и за столом начинаются бурные обсуждения.

Меня это не устраивает. В нашу с Ариной жизнь я никого пускать не намерен, поэтому вклиниваюсь.

— На самом деле, дорогие мои, я вам все это сейчас рассказал с одной целью: спросить совета и попросить ничего не предпринимать самостоятельно. Не проявлять инициативу, я все решу сам, — прерываю я бурную дискуссию, в которой стороны обсуждают, в какой вуз лучше поступить Марьяне, когда она вырастет, и где ей лучше жить до школы.

На несколько секунд наступает тишина, которую прерывает дед.

— Рассказывай, в каком вопросе нужен совет?

И я делюсь тем, что никак не могу понять, как разрулить.

— Проблема в муже Арины. Фиктивном муже. Это Никита Вольцев — старший внук Владимира Вольцева, известного…

— Я его знаю, — скрипит дед, прерывая пояснения, — известная личность. Поднялся в девяностых. Серьёзный мужик.

— Да порешаем, — отмахивается отец от деда.

— А девочка-то не промах, — вставляет свои пять копеек мать, — не за простого парня замуж вышла, а за не менее состоятельного.

Я злюсь и хмурюсь. Скорее всего, для всех, кто с Ариной не знаком, именно так наша ситуация со стороны и выглядит, но я-то знаю, что нет в Незабудке вообще продуманности. Стремление выжить — есть, а вот умения строить интриги — нет. Фиктивный брак — полностью затея Вольцева.

— Это Вольцев её нашёл, а не она его. Парню нужна была ширма для получения наследства, поэтому он и предложил Арине фиктивный брак.

— Обвел вокруг пальца Вовку Волю? Молодец пацан! — хмыкает дед.

— И вот теперь мы добрались до главного: этот Никита вроде как спас Арину и Марьяну. Он для них что-то типа единственного родственника. И Вольцев действительно заботился о них как о сестре и племяннице — я проверял. Да и вся семья рестораторов хорошо приняла моих девочек, поэтому я ему вроде как должен. Но загвоздка в том, что теперь, когда я хочу получить официальное отцовство, есть только три варианта развития событий: рассказать Вольцевым, что Никита их обманул — тогда он пострадает, и моя Арина останется недовольна. Рассказать, что Арина его обманула и женила на себе, выдав ребёнка за его — этот вариант не подходит мне, потому что это не так. Ну и третий вариант — рассказать, что козлом оказался я. Выгнал бедную беременную девушку в ночь, а герой Вольцев спас…

— Нет. Это неприемлемо, — отрубает отец, и остальные кивают.

— Ну а почему им не рассказать правду? С самого начала. Про то, что вас подставили Ливневы и никто в этой истории, кроме них, не отрицательный персонаж? — задаёт вопрос генеральша, и я задумываюсь — а правда, почему мы этот вариант не рассматривали?

— Из-за сплетен? — выдвигаю теорию я.

— Чушь, — отрезает ба.

Всё-таки, придётся мне встретиться с Вольцевым и этот момент обсудить.